Александр Авраменко – Юность (страница 38)

Обсуждать не стали. Приняли план к исполнению сразу же. А поскольку, как гласит древняя армейская аксиома, любая инициатива карается её исполнением, то и выполнять пришлось всё нам. А конкретно – моему отряду.

Я вот ещё что заметил: если рёсцы мне просто противны и ненавистны, то тушурцы как-то… В общем, до одного места. Есть они, нет их – всё равно. Словно тени или призраки. Одно дело – старый Долма. Лекарь всё же решился уйти в Фиори со мной и перебрался к нам в лагерь на постоянное житьё, так что малышка Шурика у меня ещё более частый гость в шатре. Гуль с гордостью носит белую накидку, по фиорийскому обычаю, означающему, что она замужняя женщина. Покруглела, посвежела, похорошела. А спят они с Долмой или нет – их дело. Главное – замужем.

Девчонки-новобранки стараются, Лейра ими довольна. Учатся жадно, особенно Льян. Но надо решать с ней вопрос. Одно дело – солдат военного образца: пять-шесть заученных до автоматизма приёмов, как в первом нашем сражении, выработанное чувство локтя, когда знаешь, что твоя основная задача – это удержать строй во что бы то ни стало. Другое – мясорубка.

Меня-то учили… По-всякому. И диверсионно-разведывательной деятельности, и партизанской, с одновременной егерской тактикой, и обычному бою, и такой вот свалке – один против всех. Идеальные учителя в последней – бывшие уголовники, которые сидят в тюрьме. В камере не развернёшься, места мало, и всякие размашистые удары и прыжки – дохлый номер. Да и с оружием там туго. Поэтому самый подлый способ и одновременно самый эффективный против толпы – именно такой, когда в ход идёт всё, от спички до кружки. Есть, правда, ещё более сильные методики, но массово они не применяются. Обычно в замкнутых военных группировках, всяческих сектах и прочих, не слишком афишируемых командах. Один из них – эрбо. Сокращённое от – «русский бой». Минимум приёмов, как ни странно, но максимально эффективных и одновременно страшных по своей силе. Учат этому стилю жестоко и быстро. За полгода человек становится довольно сильным мастером, и равных ему в рукопашной схватке нет. У меня, кстати, в той, первой жизни была высшая ступень. Но только бойца. Не мастера. Их у нас вообще наперечёт. На всю Русскую Империю, может, человек десять-двенадцать наберётся. Но и того, что я изучил и отработал, хватало. Драться в обычном понятии этого слова, с молодецкими ударами, с кровью из носа и выбитыми зубами я не умею.

…В молодости не довелось: в пять лет я надел форму кадета, когда осиротел после налёта саури, деваться было некуда. Детские дома обычного типа мне сразу не понравились. Мне провели профессиональное сканирование, выяснилось, что я прирождённый солдат. Есть у нас такая вещь на Родине. Нет, служить-то в армии может любой, мужчина, женщина – без разницы. Дело найдётся каждому. Но вот выше сержанта простому добровольцу не подняться. Офицером может стать лишь тот, кто имеет для этого подходящие умственные и психологические наклонности. Выявляется это специальным оборудованием, обследование на котором человек проходит в своей жизни трижды – при рождении, по достижении пятилетнего возраста, перед школой. У нас оно начинается с пяти лет. Ну и по окончании первого учебного заведения. После достижения шестнадцатилетнего возраста…

Эх, что-то я воспоминаниями увлёкся. В ущерб остальному. Словом, со Льян надо решать вопрос отдельно. На обычного солдата её выучат быстро. За месяц. Дальше – отработка физических кондиций и моторики. Но это ей не поможет. Надо что-то другое… Но мастеров уголовного боя в этом мире не найти. А больше здесь ничего не практикуется. Учить её самому? Можно. Но только опять же существует одно большое но. Клятва. Те, кто владеет эрбо, дают некое обещание и клятву, что не раскроют эту методику никому из неграждан Империи, даже если им будет грозить смерть. И пусть я – бета, но русский офицер. И моё слово – крепче камня. Единственный вариант – дать девчонке подданство Российской Империи. Но это не в моей компетенции. А значит, получается замкнутый круг. Обучить её чему-то другому я просто не успеваю. Схлестнуться же с Рёко сейчас – значит погубить то, что я задумал, уничтожить прежнее раздробленное Фиори. Мне бы года три-четыре, чтобы успеть разобраться с Тайными Владыками и начать формирование армии, вооружённой огнестрельным оружием. Хотя бы самим примитивным! И тогда нам сам Нижайший не брат. Сотру в порошок любого! Но вот времени как раз и нет. Правда, если верить словам Льян, то если девчонка откажется от своего титула, то сможет жить. Но согласится ли она на это? Для рёсцев с их вывернутыми мозгами подобное хуже смерти.

И тут хлопаю себя по лбу: ну не идиот ли я? Она ведь давно решила это сделать, когда собралась удрать к своему дедуле-герцогу. Уф! – вздыхаю с облегчением. Совсем голова перестала работать. Надо хорошенько выспаться, вечером выход в рейд. Будем прорываться вперёд и жечь мосты. Лошади отобраны, и основные, и запасные, и вьючные под специальные средства, то есть масло и растительную вату. Люди – третья сотня тоже уже извещена. Естественно, иду с ними и сам. Всё-таки и опыта у меня гораздо больше, чем у них, и личное присутствие очень много значит. Так что где-то недели полторы господа фиорийские лорды обойдутся без меня. Надеюсь, не рассорятся и не передерутся. Герцог дель Саур, когда захочет, может действовать быстро и жёстко. Этот вопрос мы с ним уже давно обсудили. Так что корпус будет неспешно двигаться к Кытху, а мы рванём сегодня в ночь. Нам нужно пройти где-то три сотни километров, причём по возможности незаметно. Не дать себя обнаружить тушурцам, иначе нас обложат и уничтожат. Или усилят охрану мостов до такой степени, что выполнить задуманное будет невозможно…

– Ну, девочки, ведите себя хорошо. Слушайтесь старших по званию и старайтесь. И всё у вас получится.

Три девушки, сидящие в палатке и уже приготовившиеся улечься спать, с удивлением смотрели на сержантшу Лейру. Такой они ещё её не видели – идеально подогнанная по фигуре чудная одежда с пятнами разного цвета, намазанные тёмной краской лицо и кисти рук, на голове непривычном способом повязанная такая же пятнистая косынка. Поверх одежды – лёгкая, но, как можно догадаться, очень прочная кольчуга в несколько слоёв и такие же плетённые из проволоки шаровары, выкрашенные в тот же пятнистый цвет непонятным способом. На боку – короткий меч, за спиной висит на ремне мощный, но небольшой самострел, на боку кинжал.

Сержантша вздохнула:

– Переживаю я за вас, девчата. Вы уж не подведите меня, ладно?

Льян не выдержала:

– А куда вы такая?

Лейра улыбнулась:

– Много будешь знать – скоро состаришься. В рейд мы уходим. И граф с нами.

– В рейд? А что это такое? – вразнобой протянули сестрёнки дель Тумиан.

Но девушка приложила палец к губам:

– Скоро узнаете. А сейчас – не подведите меня. Скоро увидимся.

И бесшумно исчезла в темноте, только полог палатки едва качнулся.

Глава 16

Я сижу почти у вершины раскидистого дерева и обозреваю окрестности. Передо мной широкая лощина, забитая до отказа людьми и скотиной. Пыль вздымается кверху непрерывной пеленой и мешает наблюдать, но рассмотреть удаётся практически всё. Быстро делаю пометки в небольшом блокноте. Там – охрана моста. Располагается в большой длинной казарме, типичном тушурском строении из плетёных стен, слегка обмазанных глиной, смешанной с соломой. Крыша крыта камышом, который отлично высох за лето. У самого моста – два колодца, что удивительно, поскольку в пятидесяти метрах от них протекает река. Непонятно. А всё непонятное настораживает. Что ещё интереснее – из колодцев не пьют. Все берут воду из реки. Зачем было сооружать? Логика тушурцев мне в данном случае непонятна. Особенно здоровенная глиняная фигура, сооружённая возле каменных колец…

В первую очередь пропускают скотину. Это понятно почему – провиант. Мало ли сколько придётся сидеть в осаде? Каждый кусок хлеба и мяса будет на счету. А вот лишние рты не нужны. Жители тушурского королевства плодятся, судя по всему, как кролики или крысы, и у короля явный избыток населения, как, впрочем, и в Рёко. Надо взять это на заметку. Далее – солдаты. Охранникам моста далеко до тех частей, с которыми мы встречались раньше. Доспехи лишь у командиров. Простые воины одеты в длинные толстые халаты, явно чем-то подбитые изнутри, но наши мечи возьмут ткань очень легко. По виду – под полосатой тканью обычный толстый войлок. Не всякая сабля или меч прорубят множество слоёв грубого волоса. Но только не наши. Мечи фиорийцев рассчитаны на то, чтобы проломить металлический доспех, прорвать плетённую из трёх, а то и четырёх слоёв металлических колец кольчугу. И если даже лезвие не разрубит войлок, то плоти и костям под такой войлочной защитой не поздоровится – размозжит и переломает всё. Особенно учитывая то, что тушурцы, как правило, очень невелики ростом. Средний фиориец на голову выше самого высокого из вражеских воинов. Да и оружие у этих вояк ни к Нижайшему: дрянные сабли из простого болотного железа, медные наконечники копий, ни луков, ни тем более арбалетов или самострелов я не вижу.

Река довольно широка и, похоже, глубока. Со спокойным неспешным течением, что очень облегчает и одновременно затрудняет нашу задачу. Где взять дерево, уже известно. Несмотря на отсутствие больших лесов, не так далеко мы обнаружили целые склады строевого материала. В Тушуре принято сначала ставить деревянные стены, а потом уже возводить капитальные строения. Похоже, Кыхт как раз и затеял поставить несколько фортов для охраны переправ, но не успел. А отличные сухие брёвна так и остались лежать на местах будущих строек, словно специально для нас. Охраняет их по десятку вояк, которых нам даже смазать мечи не хватит…