Александр Авраменко – Стая (страница 49)

Нелегко сейчас Атти. Насколько я знаю, все силы брошены на строительство прохода через горную цепь и пустыню, чтобы обойти Рёко и Тушур и попасть сразу в Шемаху. Металл, который мы получаем, буквально оторван от сердца, потому что идёт строительство мостов, нужны крепи для туннелей, инструменты для проходчиков – железо расходуется со страшной силой!

Первая корабельная машина готова! Только что мы опробовали новый котёл и улучшенный образец роторника на подшипниках. Удивительно плавный ход, увеличенная мощность, хорошие обороты. Да и котёл перестал капризничать, с ним тоже намучались. Завтра отправляем двигательную установку в город под охраной целого батальона. Рисковать нельзя и лучше перестраховаться, чем недооценить противника! Так что теперь дело за малым – сделать ещё две штуки. А потом можно и не так спешить. С прокаткой листа для обшивки вышли из положения просто – увеличили количество валков и длину прокатного стана. Но на будущее надо думать о печах и горелках для разогрева слитков. Да и получать желательно не простое железо, а с присадками, улучшающими свойства металла. Ну а пока первая сотня листов толщиной в два миллиметра ушла на верфи. Стрелы пробьют такую толщину лишь в упор. Но под ним – мощная деревянная подложка почти в шестьдесят сантиметров в поперечнике. Так что я ожидаю, наши корабли себя покажут! Конечно, можно прогнать лист и потолще, но нет смысла. Пока нам настоящая броня ни к чему, и сейчас на самом деле идёт отработка технологий. Эх, как мне нужна нефть или что-нибудь из подобных углеводородов! Потому что я планирую следующими поставить на конвейер тракторы.

Как-то совершенно неожиданно наступил Новый год… Ещё вчера я весь в копоти и смазке ковырялся в машине, сажая рабочий ротор на место, а уже сегодня утром двигатель, прошедший последние испытания, уже грузят на громадные сани. Вместе с ним еду и я. Остающиеся здесь работники, командированные джем, клянутся и божатся Высочайшим, что перебоев в поставке листового металла не будет. Хочу им верить, хотя сердце нет-нет да ёкает. А ну как… Впрочем, людям надо доверять, и поэтому я седлаю своего жеребца, застоявшегося в конюшне, и мы громадным караваном, даже в сопровождении двух пушек, установленных на санях, выдвигаемся в город. Сколько я там не был? Уже три месяца? Яяри, наверное, на меня обиделась – намекал, обещал и променял её на какие-то железки…

Громадный груз задерживает нас в пути. Что неудивительно. Один бы я доехал до Ниро за полдня. Но тут особый случай. И поэтому я набираюсь терпения и держусь в середине каравана, болтая с комбатом, молодым лейтенантом, чтобы скрасить монотонность пути.

– В первый раз мы, конечно, намучались, сьере капитан!

Да, солдаты предпочитают обращаться ко мне по званию, выказывая тем своё уважение. Аристократов-то в Империи хватает. А вот офицеров, особенно в таком звании, – единицы. Пусть я и в запасе, но все знают, что по первому зову Неукротимого я тут же стану в строй.

– Пришлось и дорогу ровнять, и глубокие канавы засыпать. Да и быки наши, честно скажу, еле выдержали. Тащили скорее сами. Руками. Делали ворот и втаскивали махину на подъёмы. Но довезли! Дальше легче было. Ваша супруга, сьере капитан, просто волшебница! Столько знает и столько умеет!

Улыбаюсь с многозначительным выражением лица. Лестно всё-таки. Не простая красотка досталась, а умница. Ага. Ещё бы знать насколько…

Темнеет, но мы уже поднялись на холм, с которого виден город. На вершине установлен огромный ворот, который приводят в движение почти двести человек, и с его помощью металлические громады легко взлетают наверх, откуда ведёт залитый водой спуск. Переваливаем груз через горб раздела, и теперь ворот тормозит скольжение. Посматриваю на небо – успеваем. Мой приезд в Ниро – сюрприз. Я не стал сообщать никому о своём приезде. Хотя и шевелится внутри некий червячок, вроде «возвращается муж из командировки…». Да ну! Лезет же в голову всякая мерзость! Осеняю себя жестом Высочайшего, отгоняя грязные мысли. Эх, скорее бы…

Ворота в стене открываются, и оттуда вырывается кавалькада всадников, светя себе факелами. Но тут срабатывает рефлекс – пламя факелов очень ровное и яркое. Что это?! Чем ближе всадники, тем ярче пламя. Вскоре я даже прикрываю глаза рукой и, когда рядом начинает крутиться чей-то конь, с трудом могу различить его контуры. Но тут весёлый голос, который я надеялся услышать гораздо позже, вдруг приветствует меня:

– Что я вижу?! Блудный муж решил навестить наконец свою заброшенную супругу?

Факел резко гаснет с лёгким шипением, но до меня доносится порыв резкого запаха… Мать богов! Это же ацетилен!!! Какой же я идиот!!! Но поздно ругать себя последними словами, когда на меня смотрят смеющиеся глаза из-под шарфа, прикрывающего нижнюю часть идеального личика. Яяри… Наклонившись, я выдёргиваю её из седла, девушка от неожиданности вскрикивает и оказывается передо мной уже на моей лошади. Сжимаю её в объятиях, лихорадочно сдёргивая шарф, и нахожу её губы. Вокруг – восхищённый гул голосов невольных свидетелей. Самое главное, что аури отвечает мне с не меньшей, если не с большей, страстью. Наш поцелуй долог, но, задохнувшись, мы всё-таки прерываем его. Девушка не может отдышаться несколько мгновений, потом кое-как произносит:

– На третью верфь, сьере лейтенант…

– Да, ваша светлость!

Офицер отдаёт ей честь, я – тоже. Яяри делает какой-то сложный жест, и мой жеребец несёт нас к городу.

…Я просыпаюсь от лёгкого поцелуя. Чуть припухшие глаза карего оттенка смотрят на меня в упор. Огромные, бездонные, и я тону, тону в них, не желая сопротивляться колдовской силе. Рыжие волосы обрамляют идеальный овал удивлённого личика с правильными чертами. Губы моей жены, на этот раз без всяких кавычек, чуть припухли от бесчисленных поцелуев.

– Ты странный… – шепчет она мне и укладывается поудобнее на моей груди, обнимает, довольно сопя аккуратным носиком. – Не думала, что это будет так прекрасно…

– Я тоже… – эхом откликаюсь в ответ, лаская длинные волосы, разметавшиеся по моему телу.

Аури довольно вздыхает.

– И почему мы так долго тянули?

– Кто знает…

Моя ладонь касается узкой спины, пробегает по ней сверху донизу. Яяри начинает учащённо дышать, потом выдыхает:

– Если ты не перестанешь, то рискуешь…

– Чем?

– А вот чем! – Она вдруг резко изворачивается, затем седлает меня, словно коня, чуть приподнимается и…

– Ох…

…К обеду мы наконец покидаем кровать, приводим себя в порядок, затем спускаемся в зал. Вкуснейшие блюда от досы Мири, спокойствие и умиротворение атмосферы усадьбы. Как же хорошо! И кажется, что не будет ни нападения, ни смертей, ни крови. Всё это просто страшная сказка, рассказанная дурным сказителем. Сегодня – первый день нового года. День, когда фиорийцы веселятся, отдыхают, ходят в гости, дарят подарки.

Подарки!!! Я совсем забыл! Подзываю слугу, шепчу ему кое-что на ухо, тот убегает под подозрительным взглядом моей аури.

– Что ты ему велел?

Я краснею, как семнадцатилетний юноша на первом свидании, потом признаюсь:

– Подарок. Я ведь так тебе его и не отдал…

– Подарок?

Яяри спохватывается:

– А у меня тоже есть!

Краснею ещё гуще:

– Ты сделала мне куда лучший сегодня…

Теперь она алеет, словно роза из Ботанического сада на Красавице, курортной планете Империи Русь. Отводит глаза в сторону:

– Только нам придётся немного повременить, пока…

Киваю, а краска на щеках жены становится ещё гуще. Она ведь была девушкой…

Тем временем слуга возвращается, протягивает мне небольшой свёрток. Я передаю его Яяри. Аури разворачивает пергамент, в котором обнаруживается небольшой узкий футляр. Раскрывает крышку, ахает при виде небольшой цепочки тончайшей работы из золота, на конце которой висит огранённый в виде призмы кристалл алого рубина. Нашлось это украшение случайно в сокровищнице покойного лорда среди множества аляповатых побрякушек. Сразу видно, что предыдущий владыка ценил массивность и тяжесть золота, а это украшение явно принадлежало кому-то другому. Уж больно аккуратная работа.

– Какая прелесть… – ахает аури и надевает подарок на шею.

Ей идёт. Огненный язычок пламени камина трепещет через призму кристалла причудливыми тенями. Глаза жены становятся ещё больше, а я довольно улыбаюсь – правильно угадал, что ей понравится. Мой взгляд падает на стену, где висит местная гитара. Струн, правда, восемь, но, думаю, справлюсь.

– Дайте мне инструмент, – обращаюсь я к служанке.

Та торопливо снимает неуклюжий инструмент, подаёт мне. Честно говоря, удивлён, что на нём металлические струны. Аури с любопытством смотрит на меня:

– Хочешь сыграть? А ты умеешь?

Шевелю пальцами – я гитару брал в руки уже очень давно, с той поры, как вылетел в последний свой бой… Но боги не выдадут, а свинья не съест.

– Попробую. Только если ошибусь, прости.

Она улыбается:

– Я готова простить тебе всё что угодно…

Быстро перестраиваю инструмент на свой лад, снимая две лишних струны. Звук довольно глухой из-за толстых цельнодеревянных дек, но чистый. Беру для пробы пару аккордов. Вроде получается. Краем глаза замечаю, как в углу кучкуются слуги, пытаясь стать незаметными. Что бы сыграть? И как петь? Пытаться переложить наши песни на фиорийский? Но так вот сразу вряд ли получится…