Александр Авраменко – Поля надежды (страница 60)

В душевую сразу выстроилась очередь, люди желали насладиться горячей водой, потому что в лесах с этим было сложновато. А вот когда удастся ему?

Вздохнул, посмотрел на женщин, раскрыл папку. Первое, что бросилось в глаза, – спецификация груза. Итак… Четыре новейшие пушки танкового калибра. Это очень хорошо. Потому что других снарядов, как он видит, в составе нет. И попавшийся под руку фиориец или фиорийка, из тех, что ещё два года назад были забитыми крепостными, не ошибётся в самый нужный момент, подтаскивая к пушке именно те боеприпасы, которые сейчас так остро нужны. Пулемёты… Ого! Тоже сюрприз! Он ожидал чего угодно, вплоть до картечниц Баранова, а вместо этого – проверенная годами конструкция европейской части Американской демократии, даже сейчас изредка попадающаяся на глаза МГ. Длинный ствол в дырчатом кожухе, надёжность и простота конструкции. Сто штук. Зачем ему столько? У него всего шестьдесят человек личного состава. Или рассчитывают на ополченцев? В принципе, верно. У него широчайшие полномочия ставить в строй всех, кто попадёт под руку… Автоматы. Неуклюжие, конечно, но тоже лёгкие, с рожковым магазином на тридцать пять патронов нестандартного калибра. Тоже демократического[4]. Но это только на пользу – патрон мощнее. Но фиорийцы, будучи физически несколько слабее людей, смогут с ним управляться. Тьма! Эта асийчи делает ставку на то, что ему удастся набрать людей на месте! Почему она так уверена в этом? В поезде даже две платформы забиты продовольствием так, что оси дугой! Стандартные армейские сухие пайки! Конкретно им на пять лет хватит! Едва не грохнул кулаком по столу от избытка чувств, удержавшись лишь потому, что боялся ещё больше напугать еле слышно поскуливающих женщин. Ещё не отошли? Нет. Снова углубился в бумаги…

Гранаты, патроны, шанцевый инструмент, опять сотни штук. Кому он их даст?! Кому?! Два запечатанных пакета. Подписаны. Один – его именем? Совершенно незнакомый округлый, но твёрдый одновременно, уверенный почерк. Вскрыл, вытащил четыре листа. Изображённая от руки схема. Пробежал глазами, удивлённо расширил глаза – да кто она такая, асийчи?! Сменил лист – мать богов! Чуть ли не поминутная роспись указаний на ближайшие двое суток! Не веря собственным глазам, впился в ровные строчки, время от времени восхищённо покачивая головой. Потом поднялся, собираясь выйти из купе, чтобы связаться с Атти – в поезде было и радио в специальном вагоне, но в него сразу вцепилось шесть рук.

– Не бросай нас!!! – буквально взвыли саури.

Он взорвался:

– Хватит!!! Приходите в себя! Её здесь нет! И ничего с вами не будет! Пора очнуться, война ждать не будет!

Вырвался, выскочил в коридор, пытаясь успокоиться, потом поправил куртку и двинулся в сторону радиорубки…

Виури стояла перед командиром форта навытяжку, привычно уже заложив руки за спину, как положено каторжнице. Лейтенант поморщился при виде её позы, но промолчал. Просто указал на табурет перед собой:

– Садись.

Подчинилась.

Мужчина вздохнул, подвинул ей кружку с горячей наттой.

– Пей, девочка.

Взяла, не понимая, что происходит.

Офицер снова вздохнул, потрогал зачем-то грязную повязку на голове. Коснулся большого засохшего пятна крови на виске, поморщился.

– Ты, девочка, уж прости нас за то, что было вначале…

Это верно. После того как, подобрав у стен крепости, её привели в чувство и расспросили, посчитав беглянкой, одежда говорила сама за себя, то засунули в карцер, где пришлось просидеть на хлебе и воде почти неделю. Потом, когда всё подтвердилось, выпустили. Поскольку девать её было некуда, командующий фортом своей властью отправил её на кухню. Пришлось мыть посуду, чистить котлы, отчищать разделочные доски, таскать мусор. До недавних событий, когда вдоль стен крепости, обтекая её с обеих сторон, нескончаемой чередой потекли беженцы. Внутрь форта их, естественно, не пускали. Военный объект. Да и вдруг какой-нибудь вражеский отряд под видом беглецов внезапным ударом изнутри захватит укрепление? Так что тут каторжница была согласна с принятым жёстким решением.

Вода у беглецов была – её спускали со стен в бочках. Продуктами, по мере возможности, тоже делились. Глядя на бесконечную ленту шагающих с узлами и мешками людей, несущих на себе детей, повозок практически не было, она видела лишь страх и безысходность бегства. Лошади в Фиори остались лишь в очень редких частях армии. По слухам, даже сам Неукротимый ездил в какой-то самобеглой коляске, приводимой в движение неведомой силой. Впрочем, монахи Высочайшего этого не осуждали, так что народ просто дивился, но молчал. Иногда к воротам подходили мужчины, молодые или старые. Просились внутрь, требовали оружие. Таких, опросив, иногда пускали. Чаще, впрочем, гнали прочь.

На вторые сутки поток беженцев иссяк, зато появились столбы дыма на горизонте… А потом к стенам форта подошёл первый отряд врагов. Рёсцы. Плоские лица под железными шлемами. Грубые доспехи. Низкорослые, но выносливые кони. Со стен дали залп из ружей, и те унеслись прочь, оставив пару тел, распростёртых на стылой земле. Разведчики быстро обшарили мертвецов, потом сбросили в ближний овраг. Ничего конкретно не узнали. А час назад дальние дозоры выпустили чёрный дым – враг на подходе…

Комендант вновь тронул свою повязку, неожиданно пожаловался:

– Видишь? Единственная стрела, и та мне досталась.

– Вы живы, сьере. А это главное, – ровно ответила она, так и не понимая, чего тот хочет.

Мужчина опять вздохнул:

– Ты прости, девочка. Но тебе придётся уйти. Сейчас. Спустим на верёвке со стены, и пойдёшь.

– Почему?!

Услышанное было совершенно неожиданным. Фиори опять избавляется от неё?!

Губы коменданта дрогнули. Он вдруг подвинул к ней большой сложенный лист, раскрыл:

– Знаешь, что это такое?

– Чертёж земель.

– Верно! Не простая ты каторжница, ой не простая… Ладно. Смотри. Вот – мы. – Толстый, с аккуратно обрезанным ногтем палец ткнул в небольшую точку. – Наш двенадцатый форт. Запомнила?

– Да, сьере.

– А теперь смотри сюда. – Рука переместилась к краю. – Идя по этой дороге, выйдешь к насыпи. Это строят… – поправился: – Точнее, строили железную дорогу. Если к нам пойдёт помощь, то только по ней. Ясно?

Кивнула.

– До насыпи – двадцать лиг. А там как повезёт. Или наши раньше подойдут, или ты до города доберёшься. Первым на пути будет Гархаар. Если получится так, потребуешь отвести тебя к военному коменданту и передашь ему это. Либо любому командиру по пути, – теперь подвинул небольшой пакет, запечатанный. – Сохрани его. А если попадёшь в руки врага, постарайся, чтобы он не получили его. Порви, сожги, съешь, наконец. Иначе умрёшь.

– Я понимаю, сьере. Но смогу ли? И как важен этот пакет? Его нужно доставить срочно? Или не очень?

Офицер вздохнул:

– Без разницы когда. Даже если он попадёт по назначению через год.

Кивнула. Забрала бумагу, сунув, без тени смущения, за вырез полосатого платья каторжницы.

– Сделаю. – Затем что-то мелькнуло в её глазах: – А… вы? Форт?

Лицо лейтенанта стало жёстким. Он глухо произнёс:

– А мы будем умирать, девочка. Для того здесь и стоим.

…Она развязала узел, выскользнула из петли. Последний раз взглянула на лица тех, кто спускал её. Солдаты быстро потащили верёвку обратно. Кто-то махнул ей на прощание рукой. Виури торопливо поправила набитый едой на дорогу вещмешок и побежала к чернеющему невдалеке лесу. Направление девушка помнила твёдро…

– Вы вскрыли пакет, майор?

Услышав в мембране вместо Атти ледяной голос светлокожей саури, Рогов едва не икнул от нежиданности, но справился с замешательством довольно быстро:

– И что? Какого… Половина эшелона забита стрелковым оружием и боеприпасами к нему! Лучше бы побольше снарядов положили!

– Дополнительные боеприпасы подвезут через четыре часа после вашего прибытия в указанную точку. Ваша задача – удерживать насыпь и не давать противнику прорваться на оперативный простор. И пошевеливайтесь! Через три часа на реке Ридо взорвут дамбы, и почти вся местность вокруг вас, кроме того самого холма, будет затоплена. Всё ясно?

– Так точно.

– К вашей позиции выйдут гражданские. Приставьте их к делу. Всех, без исключения. Даже детей. Они тоже способны помочь. Хотя бы еду разносить. Да что вас учить? Действуйте, майор. И не подведите.

– Есть!

Связь оборвалась. Рогов всё-таки выругался – это не разумный, точнее, разумная. А какой-то монстр!.. А, Тьма с ней. Делай, что должно, и пусть свершится то, чему суждено.

Вернулся в купе, по дороге прихватив у проводника поднос со стаканами и кипятком. Водрузил свою ношу на стол. Саури так и поскуливали в углу. Вскрыл пакетики с кофе, насыпал в стаканы. Млин! Незабвенная традиция Руси – напитки в поезде только в стаканах в подстаканниках. Даже стало забавно – фиорийцы их точно переймут, как собственные. Сделал кофе и себе – выяснение отношений и беседа с Атти и этой непонятной асийчи вымотали его не хуже сражения, так что требовалось немного взбодриться. Судя по указаниям светлокожей, авиация будет через сутки.

– Эй, дамы. Кофе подан. Ююми, мне помнится, у тебя что-то осталось из сладкого?

Жена зашевелилась, выбрала одну из сумок, открыла. На свет появился кулёк. Положила его на стол, трясущимися руками развернула.

– В… всё, что осталось…