Александр Авраменко – Падальщик (страница 8)
— Фу, Джаб! Не трогай!
Колли недовольно заворчал, но пасть закрыл, а мужчина смахнул выступивший от неожиданности пот с лица:
— Ну ты даёшь… Давай вперёд, к фонтану.
— Понял…
Когда «Урал» замер в указанном месте, то начала торговли уже ожидали практически все, кто был на рынке. Но сквозь толпу быстро протолкались люди с повязками, окружив машину. Они притащили раскладной прилавок, привели с собой разбитного вида девицу. Раз парень решил торговать не сам, а воспользоваться услугами рынка, то он бросил ключи от кунга самому первому:
— Действуй. Надеюсь на тебя и твою честность.
— Не боись. Нам смысла нет обманывать. Раз солжёшь, ты же потом не вернёшься?
— Само собой.
— Вот… Так что можешь пока походить по рынку, посмотреть, что к чему. Может, чего и присмотришь себе, о чём забыл.
— Воспользуюсь советом…
Свистнул собаку, мгновенно выскочившую из кабины, потянул было из держателей автомат, но его остановили:
— Это здесь запрещено.
— А… Как же тогда?
— Пистолет — пожалуйста. Но автоматы и винтовки не разрешаются. Закон.
— Ладно…
Поправил массивный «стечкин», передвигая кобуру на немецкий манер — на живот, шагнул в сторону торговых рядов. Рядом потрусил колли, а позади уже раздался крик зазывалы, впрочем, почти мгновенно замолкший — приглашать покупать картошку не было смысла. Все и так жаждали приобрести невероятно дефицитный по наступившим временам продукт…
…Одежда. Книги. Кассеты. Аппаратура отечественная и иностранная. Обувь и мебель. Посуда и инструменты. Словом, было практически всё, что угодно. Даже во времена до начала эпидемии Михаил никогда и нигде не видел подобного изобилия. Новое и бывшее в употреблении. В ещё старой заводской упаковке и завёрнутое в целлофан самими продавцами… Внезапно ряды прилавков кончились, и он оказался возле подземного перехода, вход в который преграждали угрюмые детины немалых габаритов, с оружием наперевес. А это ещё что?..
— Эй!
Голос распорядителя заставил парня остановиться и повернуть к нему голову:
— Эй, парень, мы уже всё продали! Пошли, принимать работу будешь.
— Хорошо.
Развернулся было, чтобы вернуться к машине, и словно невзначай задал вопрос:
— А там что?
Кивнул в сторону охранников. Его сопровождающий скривился:
— Рабский рынок.
Михаил даже споткнулся:
— Что?!
— Рабов продают. Мужчин, женщин, детей. В рабство. Людокрады наловили. Но есть и те, кто сами себя продают… Зиму-то как-то прожить надо? Вот и… Хозяин обязан содержать своего раба. Так что…
— Погоди-ка… Это как понять — сами себя продают?!
— Ну… Такие продают себя не насовсем. На полгода. На год. На разное время, словом. Составляется договор, и по его истечении ты обязан освободить купленного. Или купленную. Если не сделаешь этого — окажешься вне закона…
— Понятно…
За беседой он и не заметил, как оказался возле «Урала», почти заваленного кучей всякой всячины: там были и патроны, и аккумуляторные батареи самых разных видов и номиналов, и самые обычные сухие батарейки. Словом, абсолютно всё, что ему пригодится… Мужчина с повязкой хитро прищурился:
— Доволен?
— Очень! Спасибо! Закинете внутрь?
— Без проблем.
Сделал жест, и по этому сигналу двое из охранников быстро принялись за работу, споро загружая внутрь всё наторгованное.
— Отойдём немного?
Было видно, что у сопровождающего есть вопросы к парню…
Они подошли к импровизированному кафе, и по знаку повязконосца им быстро принесли по чашке чая за их столик. Михаил сделал глоток и чуть сморщился — напиток был без сахара.
— Что, не привык? Ладно, потерпи.
В свою очередь собеседник тоже сделал глоток, потом отставил чашку обратно на столик, чуть подался вперёд, приближая лицо к парню, чтобы снизить громкость голоса:
— Ты, наверное, уже понял, что с продуктами здесь дело очень плохо?
— Понял. И думаю, не продешевил ли я? Ведь кроме меня здесь никого больше не было с картошкой…
— Не только с картошкой. Уже месяц продукты не продают и не меняют. Ты первый за это время.
— Почему так?
— Все стараются запастись на зиму. Да после тоже жить надо… А холодильники не работают. Сколько всего погнило — ты не представляешь… Скот пал. Остались грибы да ягоды… И тут ты, да ещё пятьдесят мешков картошки!
Сделал небольшую паузу, снова отпил из чашки:
— Если можешь продать ещё — вези.
Опустил голову, вертя пустой сосуд в руках.
— Мало кто зиму переживёт. Жрать будет нечего. Электричества нет. Только уголь и дрова. Так что…
— Ясно. Но я своё уже отторговал. Теперь — если только весной, когда дороги оттают…
— Ты один живёшь?
— Прости, но это моё дело.
Михаил выделил слово «моё»…
— Извини. Не хотел тебя обидеть. Будем тебя ждать. И надеяться.
Парень поднялся из-за стола:
— Ладно, замнём. Спасибо вам за помощь в торговле.
— Может, тебе ещё чем помочь?
Михаил чуть помялся, потом всё же произнёс:
— Хочу на рабов взглянуть. Никогда не видел.
Собеседник скривился:
— И охота же тебе пачкаться? Ладно. Твоё дело. Но учти, они тоже на продукты свой «товар» продают…
— Разберусь. Бывай.
Протянул руку, и мужчины пожали друг другу ладони на прощание…