Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. VII (страница 31)

Заняв сначала пантеистическую позицию, по которой природа является одухотворенной активным началом, Людвиг Фейербах затем пошел еще дальше, и, исходя из положения, что, по Гегелю, подобное «начало» существует и в человеческом сознании, пришел к выводу, что Божества вовсе нет, а есть только природа и ее высшее произведение – человек, принял жесткую материалистическую сторону. Его окончательная философия заключается в том, что человек – это наиболее совершенная часть природы, сам сотворил бога и теперь осмысливает себя как его творение, реальная картина искажается, выворачивается наизнанку. В основе этики Фейербах закладывал любовь как диалог «я» и «ты», естественно был сторонником гуманизма.

С 1836 г. Фейербах начинает критиковать теологию и полностью переходит к материализму в работе 1841 г. «Сущность христианства». В 1843 г. Вышли его «Основные положения философии будущего». «Надо было пережить освободительное действие этих книг, – писал впоследствии Энгельс об этих сочинениях Фейербаха, – мы (т. е. левые гегельянцы, М. в том числе) стали сразу фейербахианцами»218.

Свой анализ мироустройства Маркс стал базировать на гегелевской философии саморазвития лишь исключив весь его «идеализм» (признание существования духовного мира). Вместе с тем раскритиковал Фейербаха за его бесцельность. До этого времени философы материалисты лишь объясняли мир со своей точки зрения. Маркс же стремился не к объяснению, а к изменению бытия. «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»219 – из сочинений Маркса. Опираясь на изучение немецкой классической философии (Кант, Шеллинг, Фейербах и др.), английской политэкономии (Смит, Рикардо и др.), французского социализма* (Сен-Симон, Фури и др.), французских естествоиспытателей (Ламарка, Жоффруа), т. е. экономику взяли от мыслителей передовой протестантской страны, философию, цели и угодные им научные воззрения от мистически настроенных немцев и французов, Маркс и Энгельс разработали диалектический материализм, теорию прибавочной стоимости и учение о коммунизме.

Диалектический материализм – от греч. диалект – говор, наречие; диалектика – искусство вести беседу, спор. Термин «диалектический материализм» создал в 1887 г. Иосиф Дицген, социалист*, который состоял в переписке с Марксом с 1848 г. Сам Маркс этот термин не использовал, говорил о «материалистической диалектике» и «материалистическом понимании истории». В общем и целом, диалектический материализм представляется продолжением эллинизма – объяснения природы с точки зрения точных данных о ней, науки, как можно менее употребляя понятия Бога, переводя Его в образ аллегории (смешивая с пантеизмом). Диалектический материализм, в таком ракурсе, это высшая форма эллинизма. Он идет дальше, используя эллинистические настроения возможности познания бытия (открыв взаимосвязь всех вещей в мире, открыв, что различные состояния могут переходить одно в другое, порой производя этим изменение-развитие природных форм, порой скачкообразное) – отрицает творческое начало как таковое, признает за отсталость взглядов верующих людей в Бога-Творца, старается убедить, что познаваемому и логическому миру не нужен ни какой Бог.

Более простым языком позицию материалистов можно объяснить в таких примитивных, но абсолютно точных примерах: раз земля не плоская и окружавший ее океан не бесконечен, значит Бога нет, поскольку люди верующие в Бога еще в более раннем периоде считали землю плоской, – т. е. наука отвергает церковные догмы, которые верующие стали воспринимать за религию, и, тем более, поскольку церковь повернулась спиной к науке. В этом же ракурсе можно продемонстрировать и такой распространённый вариант, – раз попы плохие, темные и дремучие, значит, Бога нет. Или, например, раз природа может спокойно обходиться без человеческого сознания, то значит Бога нет, поскольку, по взглядам материалистов, материя первична, а сознание вторично, и вышеприведенное лишь является подтверждением вторичности сознания (здесь следует заметить, природа в самом деле может обходиться без человеческого сознания, но человеческое сознание способно влиять на природу, например, действиями магов, колдунов, целителей, а кроме того посредству религиозного представления общества, ведь народы мира, при их различном сознании, представлении о бытие, живут в разных мирах, факт, который материалистами и другими мистиками, кому что выгодно, в истории будет старательно не замечаться). Или, как уже отмечалось, природа демонстрирует принцип развития-раскрытия, значит, т. е. в последовательности, Бога нет, или, в большей степени на Земле, приспособляемость, значит Бог не нужен, т. е. приспособление, маневренность, отрицает фактор сознания и управления… Или, раз человек может сделать то, что ранее считалось невозможным, значит Бога нет, т. е. процесс творчества человека отрицает творчество высшее – Бога-Творца… Или, осознав, что мир представляет из себя конструкцию делается заключение, что конструктора высшего не существует… Или, как доказала наука, человечество существует гораздо дольше, чем указанная история Библии, другим типом людей, значит Бога нет, т. е. если источник повествует об устройстве определенной части механизма, а не о всем механизме, значит источник в корне не верен… Или, экспериментально Бог не вычисляется, соответственно, Он не существует… И, вообще, мир порой представляет собой диковинную причудливость, значит Бога нет…

Если смотреть более тонко, то материалисты противопоставляли идеи библейского сотворения мира, соответственно, где любое движение, развитие или, наоборот, уход в хаос, объясняемое волей Творца, идею постоянной самоорганизации хаоса в элементы-формы-системы, их взаимодействия, вследствие чего появляются еще более сложные формы и т. д., т. е. воле и преобразовательной деятельности Творца противопоставляли самоорганизацию.

Если быть абсолютно точным диалектический материализм это учение, берущее свои корни в мистическом эллинизме и основанное на принципах мистицизма, с подноготным феноменом в образе «внутренней идеей», приводившее природу в позицию изменения, и как следствие этого изменения общества, доведенное в философии Гегеля до совершенства сравнительно малым упоминанием о духовности. Это, в свою очередь, означает, что материализм и мистицизм – одно и то же, ведь иначе как без внутреннего содержания в виде идеи, духа, являвшееся направителем и движителем, саморазвитие и в целом материализм не объяснить. (Современная наука доказала, что в начальный момент времени образования Вселенной присутствовали все фундаментальные взаимодействия, а также все виды материи и энергии, говорившее о несостоятельности теории эволюционизма).

В свое время Ленин в работе «Материализм и эмпириокритицизм» (1909 г.) писал о диалектическом материализме, увидев, как ученые, познавая мир, все более стали склоняться к божественному проявлению: «Сегодняшний «физический» идеализм точно так же, как вчерашний «физиологический» идеализм, означает только то, что одна школа естествоиспытателей в одной отрасли естествознания скатилась к реакционной философии, не сумев прямо и сразу подняться от метафизического материализма к диалектическому материализму. Этот шаг делает и сделает современная физика, но она идет к единственно верному методу и единственно верной философии естествознания не прямо, а зигзагами, не сознательно, не видя ясно своей "конечной цели", а приближаясь к ней ощупью, шатаясь, иногда даже задом. Современная физика лежит в родах. Она рожает диалектический материализм»220. Эти слова Ленина можно расценить так: мы, материалисты, будем крутиться и вертеться как угодно, даже задом пятиться, но любой факт представим в выгодном для нас ракурсе. Мы знаем еще слишком мало, но будущие открытия только подтвердят материалистичность мира – мы это гарантируем.

Конечно, Ленин по складу характера был личностью невертлявой позиции, но человеком искренно уверовшего в материалистическую философию. Однако сам этот факт подразумевает отстаивание своей точки зрения, какова бы здравомыслима она не была. Поскольку же он занял позицию абсурда, представлявшейся ему истинной, то ему ничего не оставалось делать, как отстаивать абсурд, соответственно, любыми методами вертлявости, вплоть до искажения фактов, будучи истинно уверенным, что в дальнейшим появятся новые открытия, доказывавшие правоту его убеждений, – в гармонии фактор приспособляемости играет повышенную роль.

Открытия ученых уверенней стали говорить о сложнейшем, необычного свойства, внутреннем устройстве бытия, свидетельствующее о присутствии в мире непростых, творческих божественных начал. Поэтому поводу Ленин сформулировал, например, положения следующего порядка: «Как ни диковинно с точки зрения "здравого смысла" превращение невесомого эфира в весомую материю и обратно, как ни "странно" отсутствие у электрона всякой иной массы, кроме электромагнитной, как ни необычно ограничение механических законов движений одной только областью явлений природы и подчинение их более глубоким законам электромагнитных явлений и т. д., – все это только лишнее подтверждение диалектического материализма. Новая физика свихнулась в идеализм, главным образом, именно потому, что физики не знали диалектики», которая «настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы прогрессирующей наукой человека»221