Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. VII (страница 28)

Зло есть несоответствие между существующим и степенью ожидания, у которого к тому же имеется много целей, увеличивающие этот разрыв, зло: «Зло есть не что иное, как несоответствие между бытием и долженствованием. Это долженствование имеет много значений, и так как случайные цели равным образом имеют форму должного, то их бесконечно много»176.

Исследование борьбы за свободу форм и взаимное подчинение их на этом пути, как непреложный фактор развития свободы, выявляет неслучайный и непроизвольный характер этого процесса: «Исследование о том, каковы же именно добрые, разумные склонности и каково их взаимное подчинение превращается в выяснение того, какие отношения порождаются духом, поскольку он развивается как объективный дух, – развитие, в котором содержание самоопределения теряет случайность и произвольный характер. Рассмотрение влечений, склонностей и страстей с точки зрения их истинного содержания представляет собой поэтому учение о правовых, моральных и нравственных обязанностях»177.

Дух есть воля и идея. Идея проявляется в воле, которая занимается деятельностью тем, что полагает и развивает идею образом бытия. Таким образом, бытие есть действительность духа: «Дух есть прежде всего разумная воля вообще, или в себе, идея и потому только понятие абсолютного духа… Идея проявляется… только в воле, которая есть конечная воля, но представляет собой деятельность, состоящую в том, чтобы эту идею развить и полагать ее саморазвивающееся содержание как существование, каковое в качестве наличного бытия идеи есть действительность – объективный дух»178.

Для духа понятия свобода и развитие является синонимами, которые выступают конечными целями, и раскрытие которых стоит целью философского познания: «В ходе развития духа (а дух и есть то, что не только витает над историей, как над водами, но действует в ней и составляет ее единственный двигатель) свобода, т. е. развитие, определенное самим понятием духа, является определяющим началом и только понятие о духе является для него конечной целью, т. е. истиной, так как дух есть сознание, или, другими словами, что в истории существует разум, – с одной стороны, следует считать по крайней мере убедительным предположением, с другой же стороны – это есть философское познание»179.

Освобождение духа есть право каждого народа, сознание которого находиться на той или иной ступени развития, которое дает ему право либо подчинять другие народы своей воле, либо самому быть подчиненным. Однако в «единстве противоположностей» господствующий не вечно господствует, но наступит время, когда и над господствующим твориться суд: «Это освобождение духа, в котором он стремится придти к самому себе и осуществить свою истину, а также дело своего освобождения, есть величайшее и абсолютное право. Самосознание отдельного народа является носителем данной ступени развития всеобщего духа в его наличном бытии и той объективной действительностью, в которую он влагает свою волю. По отношению к этой абсолютной воле воля других отдельных народных духов бесправна, упомянутый же выше народ господствует над всем миром. Но абсолютная воля выходит и за пределы также своего, в этот момент имеющегося у нее, достояния, преодолевает его как некоторую особую ступень и затем предоставляет этот народ его случайной судьбе, творя над ним суд»180.

Читая сочинения Гегеля, наталкиваешься на феномен противоречия, когда нормальный человек, с нормальной логикой соображения, в своих воззрениях превращается в используемый объект дьявола, причем он сам этого даже не замечает. И этому есть вполне конкретное объяснение. Основной задачей любой философии, в том числе и Гегеля, является раскрытие глобальных закономерностей природы. У Гегеля, как в общем и у всех остальных философов, таковой закономерностью стало мировоззрение свободы: мир в своей сути несвободен, но его дух стремиться к свободе. Поэтому за аксиому было взято положение свободы, ее неотъемлемые свойства «единство противоположностей», ступенчатость, и движение по этим ступеням, т. н. развитие. По этому поводу Гегель даже приводит слова Христа: «Истина, как сказал уже Христос, делает дух свободным; свобода делает его истинным»181. Борьба за свободу по Гегелю является высшим нравственным идеалом: «Недостаточно указать вообще, что духовная жизнь составляет один из основных моментов существования нашего государства, мы должны, кроме того, сказать, что здесь получила свое более высокое начало та великая борьба, которую народ в единении со своим государем вел за независимость, за уничтожение чужой бездушной тирании и за духовную свободу. Эта борьба была делом нравственной мощи духа, который, почувствовав свою силу, поднял свой стяг и сделал это свое чувство силой действительности…»182

Поставив целью свободу, все остальные бредовые действия, нацеленные на самоуничтожение и разрушение всего, вытекают логическими выводами, а литературная фантазия делает путь следования на личный и мировой эшафот картиной умиротворения задористой красочности.

Рассматривая бытие с точки зрения свободы и, соответственно, развития, Гегель, как часть процесса всеобщего развития, не мог не рассматривать свою натуру с точки зрения этого же развития. Поэтому, наделенный Богом фантазией и ораторством (но употребляя дар в области мистицизма, утверждая духовное, Бога-Творца в его философии нет), а также проявив труд по изучению ранних философов, все это саккумулировав, что-то выкинув, что-то представив под другом углом зрения (в частности, в термине «единство противоположностей» вдумался в название «противоположность», и вывел более правдоподобную формулировку «борьба противоположностей», хотя, что борьба, что единство, в системе «противоположностей» это одно и тоже), у него не могло не возникнуть впечатление, что он способен на более полное объяснение закономерностей Бытия, ибо, пишет Гегель: «Самооткровение есть некоторое вообще присущее духу определение»183. То есть, чем больше человек развивается, тем больше у него появляется способностей.

«Самосознание, будучи, таким образом, выражением достоверности того, что его определения в такой же степени предметны, – представляют собой определения сущности вещей, – в какой они являются его собственными мыслями, – есть разум, который, в качестве такового тождества, есть не только абсолютная субстанция, но и истина в смысле знания»184. То есть, самосознание есть разум, а разум есть Истина.

Поэтому немудрено, что Гегель замахнулся даже на познание природы Истины. «Но доступно ли нам познание истины? Кажется, как будто, что есть какое-то несоответствие между ограниченным человеком и сущей в себе и для себя истиной. Возникает вопрос, где мост между конечным и бесконечным? Бог есть истина; как нам познать его? Добродетель смирения и скромности как будто находится в противоречии с таким предприятием. Но часто задают также вопрос: может ли быть познана истина? – лишь для того, чтобы найти оправдание дальнейшей жизни в пошлости своих конечных целей. Такому смирению грош цена. Впрочем, вопрос, как могу я, жалкий земной червь, познать истину, отошел в прошлое; его место заняли гордыня и самомнение, и теперь люди воображают, что они непосредственно находятся в истинном»185.

На свой вопрос Гегель дает двойственный ответ: «Бытие абсолютно опосредствовано; – оно есть субстанциальное содержание, которое столько же непосредственно есть достояние "я", обладает характером самости (selbstisch) или есть понятие»186. Более простым языком эта фраза означает: Бытие абсолютно непостижимо; в нем присутствует (его поддерживает) субстанция, которая скорее напоминает личность, обладающая своим «я», имеет сущность определенности.

«Мы должны рассматривать природу как систему ступеней, – пишет Гегель по поводу устройства Бытия, – каждая из которых необходимо вытекает из другой и является ближайшей истиной той, из которой она проистекала187, причем однако здесь нет естественного, физического процесса порождения, а есть лишь порождение в лоне внутренней идеи, составляющей основу природы. Метаморфозе подвергается лишь понятия как таковое, так как лишь его изменения представляют собою развитие»188. Эта фраза означает: Природа предстает перед нами формой развития систем, причем само развитие напоминает (плавно скачущее) движение по ступеням, в каждой из которых сокрыта суть ближайших ступеней, причем основу природы составляет внутренняя идея, ее изменение, или, точнее сказать, ее стремление и приводит к развитию на внешнем уровне, что является отображением ее сути.

Несмотря на кажущуюся ясность фразы, сам Гегель очень противоречиво излагает свои мысли, указывая, что мы должны рассматривать природу как форму развития систем ступенчатым образом, а дальше получается, что это иллюзия, поскольку основу природы составляет внутренняя идея. Таким образом, по Гегелю следует подразумевать и то, и другое одновременно. Эта двойственность взглядов объясняется положением «единства противоположностей», отчего внутреннее и внешнее сливается, что непременно приводит уже к следующей идее – единства всего существующего, именно это положение становилось сращивающим моментом, двигателем в числительно-ступенчатой системе развития, что вело человека еще дальше, к революционному на тот момент времени взгляду – глобального саморазвития сил природы.