Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. IV (страница 31)

Еще будучи у Меншикова Марта поняла, что Россия стала для нее новой родиной, где ей предстоит прожить очень долго. «Для того, – писал историк К.И. Арсеньев, – оставила веру своей родины и приняла Православие; усердно начала изучение Русскаго языка, и скоро успела в нем так, что казалось, будто всегда принадлежала к великой семье Русскаго народа»191. В 1705 г. Марта приняла православие и была нареченной Екатериной Алексеевной. Очевидно, что Пётр уже в это время имел на нее далеко идущие планы. Об этом красноречиво свидетельствует хотя бы тот факт, что крестным отцом Марты был сын Петра I – пятнадцатилетний царевич Алексей, а ее крестной матерью – сводная сестра царя Екатерина Алексеевна, сорокасемилетняя дочь Алексея Михайловича и Марии Мстиславской. С этого времени к Марте, т. е. Екатерине Алексеевне, все, кто ее знал, резко изменили отношение, ведь перед ними была крестница царевича и царевны и самый близкий человек к Петру I.

В январе 1710 г. Пётр устроил триумфальное шествие в Москву по случаю Полтавской победы, на параде провели тысячи шведских пленных. В их среде, по рассказу Ф. Вильбуа был Иоганн Крузе, законный муж Екатерины. Иоганн признался о своей жене, рожавшей одного за другим детей русскому царю, и был немедленно сослан в отдаленный уголок Сибири, где скончался в 1721 г. Со слов Ф. Вильбуа существование живого законного мужа Екатерины в годы рождения Анны (1708) и Екатерины (1709) позднее использовались противоборствующими сторонами в споре на престол после смерти Екатерины I. В то же время по записи из Ольденбургского герцогства шведский драгун Крузе погиб в 1705 г., однако надо иметь в виду заинтересованность немецких герцогов в легитимности рождения дочерей Петра, Анны и Екатерины, которым подыскивали женихов среди немецких удельных правителей.

6 февраля 1711 г., отправляясь в Прутский поход, Пётр произвел помолвку с Екатериной, которая носила характер венчания, и теперь с ним в поход она впервые отправилась не как любовница Петра Михайловича, а как законная супруга царя. Правда, об этом знали лишь самые близкие к ним люди. Датский посланник Юст Юль со слов царевен (племянниц Петра I) так записал эту историю: «Вечером, незадолго перед своим отъездом, Царь позвал их, (Царицу и) сестру свою Наталью Алексеевну в один дом в Преображенскую слободу. Там он взял за руку и поставил перед ними свою любовницу Екатерину Алексеевну. На будущее (время), сказал Царь, они должны считать ее законною его женой и Русской Царицей. Так как сейчас, в виду безотлагательной необходимости ехать в армию, он обвенчаться с нею не может, то увозит ее с собою, чтобы совершить это при случае, в более свободное время. При этом Царь дал понять, что если он умрет прежде, чем успеет (на ней) жениться, то все же после его смерти они должны будут смотреть на нее, как на законную его супругу. После этого все они поздравили (Екатерину Алексеевну) и поцеловали у нея руку»192.

Помолвка была тайной, это было удобно и Петру, и самой церкви, которая не имела право их венчать, поскольку жена Петра, Евдокия Лопухина, была жива. Официальное венчание Петра I с Екатериной состоялось через год, 19 февраля 1712 г., после возвращения из Прусского похода и поездки в Польшу и Германию (когда к этому положению вещей все попривыкли). Церемония прошла в церкви Исаакия Далматского в Санкт-Петербурге. После чего Пётр узаконил своих дочерей Анну и Елизавету (еще раньше у них родились 2 мальчика в 1704 г. Пётр и в 1705 г. Павел, но они умерли). В 1713 г. Пётр в честь достойного поведения своей супруги во время неудачного для него Прутского похода (кроме истории с драгоценностями Екатерины, она отправилась в поход для поддержки Петра будучи на 7 месяце беременности) учредил орден Святой Екатерины и лично возложил знаки ордена на жену 24 ноября 1714 г. Первоначально он назывался орденом Освобождения и предназначался только Екатерине.

Необычайная сильная привязанность Петра к Екатерине объяснялась не только силой чувств, которые царь долгие годы испытывал к ней. Отдавая должное ее привлекательности, природному уму, душевному обаянию, стремлению быть единомышленницей, несомненно, любимого человека, нельзя не сказать, что Екатерина обладала и рядом необычайных качеств, облегчавших даже тяжелые недуги Петра, связанные с эпилептическими припадками. Бассевич писал в своих «Записках»: «Она имела также и власть над его чувствами, власть, которая производила почти чудеса. У него бывали иногда припадки меланхолии, когда им овладевала мрачная мысль, что хотят посягнуть на его особу. Самые приближенные к нему люди должны были трепетать тогда его гнева… Появление их узнавали у него по известным судорожным движениям рта. Императрицу немедленно извещали о том. Она начинала говорить с ним, и звук ея голоса тотчас успокаивал его; потом она сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почесывала. Это производило на него магическое действие, и он засыпал в несколько минут. Чтобы не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трех часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым. Между тем, прежде чем она нашла такой простой способ успокаивать его, припадки эти были ужасом для его приближенных, причинили, говорят, несколько несчастий и всегда сопровождались страшною головною болью, которая продолжалась целые дни. Известно, что Екатерина Алексеевна обязана всем не воспитанию, а душевным своим качествам. Поняв, что для нея достаточно исполнять важное свое назначение, она отвергла всякое другое образование, кроме основанного на опыте и размышлении. Она никогда не училась писать. Принцесса Елизавета все подписывала за нее, когда она вступила на престол, даже подписала ея духовное завещание»193.

Переживая за будущее своих реформ, в 1722 г. Пётр издал Указ о престолонаследии, которым объявлял право Российского императора передавать престол по своему усмотрению наиболее достойному приемнику, а не только старшему сыну: дело шло к объявлению Екатерины наследницей.

23 декабря 1721 г. Сенат и Синод признали Екатерину императрицей, а весной 1723 г. в честь нее Пётр назвал заложенный на берегах реки Исети крепость-завод Екатеринбург, сделавшийся в России крупнейшим центром по выплавке железа, а во времена Екатерины II настоящим городским центром. 7 мая 1724 г. в Успенском соборе Московского Кремля произошла коронация Екатерины, что стало на Руси второй коронацией женщины-супруги государя (после коронации Марины Мнишек Лжедмитрием I в 1605 г.) Для этой процедуры была изготовлена новая корона, превосходившая великолепием корону царя, сам Пётр возложил ее на голову жены. Все это, должно было увеличить моральное значение Екатерины в глазах подданных. Но после истории с Монсом отношения между супругами натянулись, а после смерти Петра I стороне Екатерины пришлось все же предпринять некоторое усилие для так называемого доказательства правомерности занятия ею трона, как продолжателя дела своего супруга.

Современное отношение к Екатерине I очень приниженное. Историки считают, что так называемая кухонная императрица ни по своему кругозору, ни по деловым качествам не подходила для роли преемницы Петра I, одно только – не умела ни читать, ни писать. Якобы государственными делами после вступления на престол она почти не занималась, а все время уходило в основном на различные празднества. После смерти мужа Екатерина в полном смысле слова стала веселой вдовой. Возле нее появилось сразу несколько фаворитов, балы сменялись балами.

Однако, к примеру, Вильбуа другого мнения: «Пусть те, кто прочтет эти мемуары, думают, что хотят. Я скажу только, что если ее царствование и не было долгим, то оно было чрезвычайно спокойным; что она управляла своим народом с большей мягкостью, чем ее муж, следуя, однако, правилам и максимам этого государя; что она имела такое мужество и силу, какие мало присущи лицам ее пола [вспомнить только, как она не теряя самообладания помогла сильно растерявшемуся Петру в Турецкой кампании, а ведь Пётр про это в гневе забыл – авт.]; что ей нравился звон оружия и походы армии, в которых она всегда сопровождала своего мужа. Немногие умели пришпорить лошадь с такой грациозностью, как она. Имея необыкновенную склонность к навигации и флоту, она устраивала почти каждое воскресенье и по праздникам летом представление с морским боем. Она часто посещала арсеналы и верфи своего адмиралтейства. В 1726 г. она намеревалась (если бы ей не помешал ее советник) отправиться во главе своего флота сражаться с английским и датскими флотами, которые нахально подошли к ревельскому рейду под предлогом умиротворения северных дел. В правление Екатерины Российская империя нисколько не потеряла в своем величии. Именно ей обязан русский двор, приобщающимися к цивилизации, и великолепием, которое там теперь можно увидеть. Не умея ни читать, ни писать ни на одном языке, она говорила свободно на четырех, а именно на русском, немецком, шведском, польском и к этому можно добавить еще, что она понимала немного по-французски.

Ей не чуждо было чувство любви, и, казалось, она была создана для нее. Из-за своей красоты она пострадала от грубости морского офицера Вильбуа… Это был пьяный бретонец, забывший, кем она была… У нее не было недостатка, чтобы похвалится своими постоянством и обходиться плохо с теми, к кому она проявила свою нежность. Она делала своих любовников своими друзьями, и доказательством этого является Меншиков, граф Лёвенвольд и Сапега. Она любила одного, а потом другого из этих двух последних в короткий двухлетний период ее царствования. Она умела владеть своим сердцем и чувствами или, лучше сказать, своими поступками. Что касается суеверий, то она нисколько не уступала в этом своему мужу и верила в сны. Она была убеждена, что они нам посылаются, чтобы объявить о счастливых и ужасных событиях. Она рассказывала свои сны фрейлинам и требовала у них объяснений. Если они давали непонятные объяснения, то она говорила об этом за столом, чтобы все могли высказать свое мнение по этому вопросу»194.