Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. III (страница 31)

Финансовые средства на войну дворяне предлагали пополнить, взяв «лежачую домовую казну» у духовенства; обложив торговых и черных людей по их торговле, промыслам и пожиткам, но собирать эти доходы гостям и торговым людям; а приказных людей перечесть по приходным книгам, «чтобы государева казна без ведомости не терялась», от такой ревизии приказного хозяйства служилые люди ожидали несомненной прибыли для казны.

Про себя рядовые служилые люди говорили, что готовы «работать государю головами своими и всею душою», но «разорены, пуще турских и крымских бусурманов, московскою волокитою и от неправд и от неправедных судов».

Торговые люди тоже не скрывали своего раздражения против новых приказных порядков, утверждая, что «в городах всякие люди обнищали и оскудели до конца от твоих государевых воевод», и вспоминали с сожалением, как «при прежних государях в городах ведали губные старосты, а посадские люди судились сами промеж себя, а воевод в городах не было», и они указывали на свое обеднение, на остановку торгов, разорение от тяглых служб и податей, от конкуренции иностранных торговцев, которым покровительствовало правительство.

Все вышеперечисленные жалобы и предложения сами за себя говорили, что войну следует начинать, проведя коренную реорганизацию практически всех сфер деятельности государства, сопоставимые с реформами Александра II. Немудрено, что ориентируясь на старый способ управления, главным образом отношение к людям, такая война станет возможной лишь более чем через сто лет, во времена Екатерины II.

Выслушав все заявления, правительство решило, что проще отказаться от Азова, чем менять свою политику, уклад страны (т. е. систему взглядов), и отступило перед опасностью продолжительной и тяжелой войны в настоящих условиях. В результате казаки в 1642 г. оставили Азов, разрушив его укрепления.

Соборные «сказки» 1642 г. характерно обрисовывают настроения тех средних слоев населения, которые были главной общественной силой при восстановлении государства из великой «разрухи» – в ополчении 1612 г., на Земском соборе, избравшем царя Михаила, и на ряде соборов первых лет его правления, в их стремлении налаживания государства более близкими по сердцу порядками середины XVI века. Но действительность становилась иной.

Глубокое недовольство усилением приказной системы управления, корыстной и бесконтрольной, усугублялось тем, что ей на счет ставилось общее расстройство экономического быта и государственной силы. Острое раздражение вызывали и новые общественные верхи, обогатевшие царской милостью и собственным мздоимством и отяжелевшие в своем льготном положении. Силы и средства страны казались общественной массе большими, но неправильно распределенными, так, что слишком значительная их часть ускользает от служения государству и земскому делу и пропадает втуне.

Усилиями первого царствования новой династии государство было восстановлено на старых основаниях, руководивших политикой таких строителей царства, как Грозный и Годунов, в своем мировоззрении опиравшихся на православие. Достигнутыми результатами, в значительной мере, осуществлялись намеченные ими цели. Но традиционные приемы управления оказались недостаточными для решения задач более сложных – для этого нужно было новое видение, мудрость, ниспосылаемая от Бога, связь с которым у русских людей протекала на самом минимальном, поверхностном уровне.

Правительственная работа, направленная исключительно на организацию и эксплуатацию народных сил и средств для государева и земского дела, спасла государство от внешнего и внутреннего разгрома, но не вывела страну из состояния расстройства и надрыва этих сил и средств. Побеждены были глобальные, физические проявления смуты; ее корни, духовная деградация, не были вырваны из русской жизни. Об этом даже не было и речи, что сказалось уже при сыне царя Михаила новыми тревогами и серьезными волнениями.

Помня своих предшественников, Михаил захотел укрепить свой трон династическими связями с одним из европейских королевских домов. Подрастающую дочь Ирину (родилась в 1627 г.) он задумал выдать замуж за сына Датского короля Христиана IV, королевича Вальдемара, который в 1641 г. посетил Москву во главе датского посольства (в то время брачный возраст наступал у мужчин обычно с 16, а у женщин – с 12-14 лет). Брак был уже улажен.

Одним из условий предварительного договора Михаила Фёдоровича с Христианом IV было сохранение старой веры для жениха. В конце 1643 г. Вольдемар поселился в Кремле. Однако вскоре принц столкнулся со стремление царя Михаила и патриарха Иосифа перекрестить его в православие. Вольдемар отказывался «менять» веру, а Михаил не желал иметь зятя – «иноверца». Между сопровождавшими принца пастырем Фельгабером и православными иереями прошел диспут о вере, отразивший характер той эпохи. Дело кончилось тем, что королевич стал проситься домой. Царь же попытался сломить его упорство.

Вольдемара долго уговаривали не упрямиться, уверяя, что Ирина хороша собой (видеть ее до свадьбы было не положено) и имеет массу добродетелей. Но датчанин был непреклонен и даже пытался бежать.

Тогда Михаил Фёдорович стал уговаривать королевича поступить к нему на службу, поскольку очень нуждался в отважных полководцах и европейски образованных людях. Но тот ответил, что он не холоп и насильно не желает служить.

История с Вальдемаром закончилась только после смерти Михаила Фёдоровича. В августе 1645 г. новый царь Алексей Михайлович отпустил его на родину. Ирина же так и не вышла замуж и провела свою жизнь в девичьем тереме (умерла в 1679 г.)

Слабое здоровье царя Михаила Фёдоровича подточила не только неудача с браком дочери, но и сведения о появлении новых самозванцев. В Речи Посполитой якобы объявился сын Марины Мнишек, предъявлявший права на Московский трон. В Константинополе некий «Иван-царевич» назвался сыном Василия Шуйского. Оба готовили походы на Москву новых интервентов. В конце 1644 г. царь очередной раз слег. В апреле 1645 г. болезнь усилилась. Придворные доктора констатировали у него малокровие, цингу и проблемы с печенью и желудком. Прописанное лечение не дало результата. 12 июля, в день своих именин, Михаил пошел в церковь к заутрене, где с ним случился припадок. Едва живого его отнесли в палаты. Болезнь усиливалась, царь стонал и жаловался, что «внутренности его терзают». В мире духовной символике правитель – отражение своего народа, его состояние – состояние души нации, и внутреннее терзание царя означает духовную смуту, разрыв с Богом своего народа. Чувствуя кончину, он призвал сына Алексея и благословил его на царство, затем простился со всеми близкими. В начале третьего часа ночи он скончался. По предположению Ф.Л. Германа болезнь, сведшая царя в могилу, была поражением почек. В том году умерла и царица Евдокия, оставив сиротой шестнадцатилетнего Алексея.

Правление Михаила Фёдоровича Романова нельзя назвать блестящей или даже выдающейся эпохой в русской истории. Тем не менее, это был период реставрации, восстановления государственного единства, разрушенного потрясениями рубежа XVI-XVII вв. и самим русским казалось относительно спокойной эпохой, как отмечал Г. Котошихин: «Царю ж и великому князю Михайлу Феодоровичю от кроворазлития христианского успокоившуся, правивше государство свое тихо и благополучно»213. Котошихин, как и другие современники, полагал царскую власть при Михаиле Фёдоровиче, зависящей от боярства. «А отец его, блаженныя памяти царь Михайло Федорович, хотя "самодержцем" писался, однако без боярского совету не мог делати ничего»214 – утверждал он, противопоставляя царство Михаила Фёдоровича самодержству Алексея Михайловича. При этом, однако за ослушание царь мог не только лишить боярина чина: представителям знати, особенно вследствие споров о «местах» по службе и за царским столом «бывают наказания, сажают в тюрмы, и отсылают головою, и бьют батоги и кнутом…»215

Иностранцам, посетившим Москву в то время, Россия казалась дикой и варварской страной. Ученый-энциклопедист Адам Олеарий, побывавший в Российском государстве в 1634-1636 гг. вынес о ней самое неблагоприятное впечатление. «Что касается русскаго государственнаго строя, – писал Олеарий, то… – это, как определяют политики, "monarchia dominica et despotica" [монархия господства и произвола]. Государь, каковым является царь или великий князь, получивший по наследству корону, один управляет всей страною и все его подданные, как дворяне и князья, так и простонародье, горожане и крестьяне, являются его холопами и рабами, с которыми он обращается как хозяин со своими слугами»216. Русское самодержавие, считал Олеарий, носит тиранический характер. Его поражало унизительное обхождение государя даже с высшими сановниками. «Вельможи должны, безо всякаго стыда, помимо того, что они… ставят свои имена в уменьшительной форме, называть себя рабами и переносит рабское обращение»217.

Иностранцам царская власть представлялась деспотичной. Ее авторитет поддерживал монарх, который, по замечанию, Г. Котошихина, «пишется в христианские государства полными болшими титлами, (от "повелителя") "государем Иверские земли, Карталинских и Грузинских царей и Кабардинские земли, Черкаских и Горских князей, и иным многим государствам и землям, восточным и западным и северным, отчичем и дедичем и наследником, и государем и облаадателем"»218, хотя Грузия находилась тогда в реальной зависимости не от Московского царя, а от Персидского шаха.