Александр Асмолов – Души баллада (страница 18)
Что смыло серыми дождями.
В ушедшем лете я ищу следы,
В траве протоптанные нами.
Среди листвы мерещится мне взгляд
Очей, что я любил когда-то.
Ах, бабье лето, твой багряный яд
Я выпью, мне не надо злата.
Домик у моря
Когда-то девушкой невинной и простой,
Влюбилась тайно в офицера флота,
Меня пленила его нежность и покой,
И эполетов пышных позолота.
По выходным встречались на Большой Морской.
Он так смущался, мне, целуя руку.
В походах, позабыв о жизни городской,
Совсем не знал любовную науку.
На Графской пристани читал свои стихи,
Пытаясь скрыть предательский румянец.
И не пытался мне набиться в женихи,
Среди знакомых был, как иностранец.
В ночной тиши о звёздах долго говорил,
И обнимал меня так неумело.
О, Боже, как меня он трепетно любил,
И губ моих касался так несмело.
В Стрелецкой бухте объяснял, что корабли
На рейде по штормам лихим тоскуют.
Но в рундуках у многих горсть родной земли
Спасает, когда жизнями рискуют.
На ботике мы с ним катались в Инкерман,
И счастье виделось в воображенье.
Но неожиданно прервался наш роман,
Его фрегат потоплен был в сраженье.
Мой милый рыцарь, мой отважный капитан,
Я буду ждать тебя у равелина.
Сегодня под моим окном зацвел каштан,
И нашей встречи будет годовщина.
О, море синее, прошу – верни его,
И не ревнуй, разлучница, жестоко.
Давно состариться успела без него,
А ждать так тяжело и одиноко.
Ожидание
Опять мерещится, что снова влюблена,
Что вновь в плену иллюзии безумства.
И очень скоро доведется мне сполна
Стонать ночами от нахлынувшего чувства.
Как ненасытны приступы любви,
Когда не в состоянье жить наполовину.
Я не смогу, хоть буду класться на крови,
Зубами перегрызть меж нами пуповину.
Что в моём сердце провиденьем рождено,
Придя из детских сновидений в одночасье.
Мне было много раньше свыше суждено —
Ждать принца на коне и верить в счастье.
Как вновь не ошибиться в выборе своём,
Его лицо скрывает шлем и латы блещут.
А одинокая душа стремиться быть вдвоём,
Ей мало, если все фанаты рукоплещут.
Она томиться, женской страсти вопреки.
Пока не пробил час, главенствует сознанье.
Но вспыхнет, не удержат скалы у реки,
Чьих поворотов натерпелось ожиданье.
Поклонник
Зима нависла над простуженной Москвой
Набухшим снежным светло-серым веком.
А я один бреду по скользкой мостовой, 
