Александр Асмолов – Бродячая душа (страница 11)
Приплюснутый металлический чайник с толстыми литыми стенками и бамбуковой ручкой плотно закрывался тяжелой металлической крышкой, охраняя заварочное таинство. При этом огромные, на выкате глаза на выпуклом профиле дракона не мигая наблюдали с отполированных боков за пришлым. Впрочем, тот и не думал бояться, а бесцеремонно щелкнул старожила по носу. Экая фамильярность! Да что взять с провинциала. Свернутые в длинные трубочки чайные листочки разомлели под бдительным присмотром дракона и развернулись, щедро делясь собранным когда-то теплом и утренней росой в далекой горной стране. Лёшка в шутку испросил у дракона разрешения и плеснул в меленькую пиалу парящего чаю. Вкус и аромат были тонкими, даже едва уловимыми, как чья-то негромкая задушевная песня, которую ветерок принес поутру с другого склона холма. Воистину верно кто-то сказал, что чем дольше ждешь чего-то и чем больше думаешь об этом, тем понятнее и многограннее нюансы при желанной встрече. Если ты не ошибся адресом, добавил от себя гость, не переставая думать о папке, закрытой паролем.
Младший никак не мог понять старшего. Зачем он дал ему ключи от квартиры? Это, конечно символично, если существует иная дверь. Лёшка пока ее не чувствовал. Нужна была дополнительная информация для размышлений. Гость плеснул себе еще чаю и с пиалой направился к компьютерному столику. Медленно опустившись в кресло, он чуть отодвинул от себя клавиатуру и сразу заметил на треугольной столешнице коричневый круг под левой рукой. Пиала просто напрашивалась туда. Попробовал – аккурат ее след. Значит, старший так же любил решать задачки перед монитором: чтобы пиала стояла слева. Двигать «мышку» правой это не мешало, а левая ладонь либо обхватывала пиалу, либо накрывала ее сверху. Успокаивает. При этом солидный металлический чайник бережно хранил тепло и верно ждал хозяина на кухне. Стал вырисовываться некий ритуал решений сложных задач.
Лёшка явственно представил себе программиста, который только в таком одиночестве мог погружаться в глубокие размышления. Похоже, маленький перерыв на то, чтобы заварить свежего чаю и вернуться к монитору с пиалой был одной из важных ступенек, подняться на которую тот позволял себе, когда завершал какую-нибудь часть работы.
Сидеть без дела не хотелось и гость полюбопытствовал, нет ли в системной библиотеке какой-нибудь программы подбора пароля. Их выпускали небольшие софтверные фирмы для тех, кто забыл пароль к какому-нибудь нужному файлу. Своему или чужому, не оговаривалось. На удивление быстро такая программа отыскалась в инструментарии. Правда, первый же запуск с широким набором возможных символов пароля сообщил предполагаемое время поиска перебором вариантов. Более 19 месяцев! И это на таком-то мощном компьютере. Лёшка улыбнулся, догадавшись, что программка лежала на виду не зря. Ну, что же, это стало напоминать игру. Только сначала нужно было найти загадку, а потом уже ее решать.
Внезапно младшенький понял, что его раздражает верхний свет в комнате. Он метнулся к выключателю и опять сел в ту же позу. Стало намного уютнее. Тут он заметил, что подсознание словно насильно останавливает взгляд на заставке. Что же в ней особенного? Ну, нестандартная картинка, в Интернете теперь можно найти любую по вкусу. Однако, взгляд словно прирос к березовой рощице. Лёшка почувствовал, как что-то важное рождается в его душе. Это состояние он хорошо знал со школы, когда вдруг задачка начинала «вытанцовываться». Так его когда-то учил отец – смотри на нее в упор, ни о чем не думай, просто смотри. В какой-то момент начинает возникать это предчувствие. Вот-вот случится. Сейчас выскочит решение. Только не вспугни…
Точно! Отец чаще всего говорил, что родился в старом деревенском доме, из окна которого была видна вот такая березовая роща. Он ее еще называл Родиной, приговаривая – «У каждого должна быть Родина. Кусочек чего-то, что в сердце с детства. Навсегда. Вот у меня эта роща. Краше и дороже из детства ничего нет». У Лёшки из окна только поле было видно, до самой трассы… Отец так душевно рассказывал сыну о своей роще, что и для него эта роща напрочь связалась и с отцом, и его Родиной.
Возможно, когда-то Серёня-старший также рассказывал своему старшему сыну Мишеньке о березовой роще. Вот он такую заставку на монитор и отыскал. Скорее всего не случайно. Младший почувствовал, что эта мысль, словно ступенька, приблизила его к разгадке какой-то важной тайны. Это стоило того, чтобы встать и заварить себе свежего чаю. Дракон радостно глянул на вошедшего парня, словно одобряя выбранный путь. Вернувшись из кухни и поставив пиалу на ее законное место, Лёшка затих в кресле. Он смотрел и смотрел на березовую рощу, вспоминая то далекое время, когда еще в их доме не было девчонок, и отец посвящал все свое свободное время сыну. В одном из рассказов отец признался, что по глупости однажды вырезал ножом на одной из березок той рощи свое имя. На память. Вот уедет он из родного дома, а его имя тут вместо него и останется.
IT-шник максимально прибавил увеличение экрана и стал пристально рассматривать березки. Точно, на одной из них было нацарапано «Серёня». Именно так, а не Серега или Сергей. Лёшка ввел в словарь программы подбора паролей три имени, располагая по возрасту: Серёня, Мишаня, Лёха. Так прежде звучали эти имена в деревнях. Программка ответила, что с этими словами отыщет комбинацию за неделю. Это в американских боевиках герои отгадывают пароль с третьего раза, тут нужно было подумать. Логика складывалась в сторону семьи, вернее двух семей отца. Общим старший взял мужскую линию родства, как это было заведено прежде. Что ж, это еще ступенька, и можно позволить себе еще чаю.
Подружившись с драконом, гость позволил себе погладить восточному красавцу нос. Он был горячий и гладкий. Судя по тому, что это место у чайника блестело сильнее остальных, такой дружеский жест проявлялся часто. Старший брат все смелее открывался перед родственником, хотя обычно, между сводными братьям отношения прохладные. Один считает себя обделенным, другой – отчего-то виноватым. Тем не менее, Лёшка чувствовал, что все не случайно, и не родственные связи тому виной. Интуиция подсказывала о каком-то важном деле у Мишани, и ему не под силу справиться одному, а дело такое, что обратиться-то больше и не к кому.
Пиала со свежезаваренным чаем привычно встала на свое место, и левая ладонь накрыла ее, ощущая горячее дыхание. Это успокаивало и настраивало на работу. Дракон и пиала, как в старинных русских сказках стали соратниками. Каждый помогал, как мог, а для русского человека душевность и справедливость очень важна. Не случайно и былинные богатыри и тонкие травинки в поле, все, как один, бились за русскую землю. И побеждали только вместе, потому что именно той травинки и не хватало ворогам в бою смертном, чтобы одолеть русскую рать. Мать – Сыра земля всех объединяла в борьбе за правое дело.
Пришла догадка внести в состав паролей даты рождений троих Долговых. Программа быстро отреагировала на это, радостно сообщив, что подберет пароль за час. Впрочем, результат определился раньше, и на экране высветились фраза из трех пар имен и дат рождений, со служебными символами между ними. Только Серёня был посредине, Мишаня справа, а Лёха оказался слева.
– Три богатыря, – усмехнулся гость.
Он поймал себя на мысли, что ему вдруг захотелось собраться со всеми за одним столом, и чтобы отец был посредине, а они рядом. Зная отца, нетрудно было догадаться, что он и маму усадил бы между собой и Лёшкой. Потом положил бы ладони на стол и тихо попросил «Ну, мать, давай, корми нас, чем бог послал». Тут бы выскочили откуда-то две сестренки и начали тараторить – «а что он послать может, а что можно попросить, а когда пришлет?»
Между тем, в открытой паке было всего два текстовых файла с короткий названиями: «Списки» и «Переводы».
Глава V
Москва. Каланчевская
На пятом этаже дома с кирпичной аркой было тихо. Июльское солнце еще не торопилось заглядывать в окна, лишь издалека предупреждая о своем появлении. Оно всегда было главным на этой земле. Миллионы миллионов поклонялись ему, называя по-разному, но всегда, как божество. Одни в честь светила воздвигали величественные храмы, другие – капища, кто-то пытался изображать его в виде золотых статуй, иные приносили человеческие жертвы, отшельники в горах громко приветствовали его восход гимнами на самых разных языках, а многие просто носили на груди амулеты с его разнообразными изображениями.
Восход солнца означал новую жизнь, а закат – меленькую смерть. Это было общепризнано, и только посвященные знали, что главное происходит на грани. Одни старались вырваться за пределы этого мира, используя пограничные переходы, другие наоборот – проскользнуть снаружи, нарушая зыбкое равновесие, когда тьма и свет сменяли друг друга на третьей планете от солнца, а таких переходов было много и разных.
– Ты научилась прикрываться аурой простого смертного, умница? – знакомый голос, любивший подтрунивать над Варей неожиданно прозвучал в предрассветный час, когда девушка выполняла практики, – теперь будешь играть в прятки?
– Александр! – она резко вышла из медитации, нарушив все законы переходов.