Александр Асмолов – Белладжио (страница 9)
И хочется у Господа спросить – зачем.
С родными душами так часто разлучает,
Оставив пустоту, не скрытую ничем.
Бывает, что в тиши ко мне приходят,
И, словно наяву, беседуют со мной.
Потом их голоса по закоулкам бродят,
Тревожа своим эхом разума покой.
Белая ночь
Наперекор весенним грозам и запретам,
Традициям и предсказаньям вопреки.
На тонкой грани меж весной и знойным летом
Рванули двое напролом, как две реки.
Как в половодье, переполнили их чувства,
Сметая все преграды на своём пути.
Великая любовь, воспетая в искусстве,
У избранных смогла так ярко расцвести.
Так не должно было случиться, но случилось.
Шептались одуванчики, что так нельзя.
А нежная сирень в избранника влюбилась,
Ворчал садовник злой, им граблями грозя.
Но даже изгородь им помешать не смела,
Садовая калитка скрипнула чуть-чуть.
И веточка сирени, как невеста, в белом,
К пиону в ночь на лето отыскала путь.
Летний сон
Весна надежд не оправдала и новизны не принесла.
Как прежде пеленой дурмана её таинственность полна.
И песня грусти прозвучала, и за собою позвала.
Окутав белизной тумана, мечты упрятала она.
Как лодка ночью у причала моя душа одна была.
Достав приманку из кармана, дразнила юркая волна.
Но цепь железная держала, душила, внутренность рвала.
Каноном ветхого обмана и ржавчиной была больна.
И ветер, в вантах завывая, своё призренье не скрывая,
С обвисшим парусом шалил, толкая в бок что, было сил.
Морской накат, впотьмах вздыхая, с обросшим корпусом играя,
Его немного накренил, и к гальке на берег катил.
Душа рвалась покинуть тело, взглянув в глаза судьбе несмело,
И, натянув тугой канат, она метнулась из оград.
Но мыслимо ль такое дело, она кидалась ошалело,
Как новоявленный магнат, вдруг осознавший, что богат.
Июнь теснил весну цветами, и, пробираясь меж садами,
К столице северной добрёл и лодку там мою нашёл.
Она, качаясь меж волнами, ждала, когда придёт цунами.
Не знаю, что он ей наплёл, но с пристани её увёл.
С тех пор душа моя согрелась, ей расставаться расхотелось.
В регате спорить норовит и принимает гордый вид.
И мне с утра сегодня пелось, прости, весна, за эту смелость.
Но, видит небо, твой визит меня уж больше не манит.
Ворожба
Луна, в бокале отражаясь, покорно смотрит, словно каясь,
Ловя мой возбуждённый взгляд, как будто молвит, это – яд.
Гадать в сочельник, собираясь, и дома в праздник запираясь,
Начав языческий обряд, и демону ты будешь рад.
Раскинув карты наудачу, в вино кольцо кладёшь в придачу,
Монеты, кругом разложив, начнёшь шептать речитатив.
И молвив слово – я хочу, траву посыплешь на свечу.
Дыханье, разом затаив, застынешь, нервы обнажив.
Из глубины миров, рождаясь, в сознанье эхом отражаясь,
Неясной тенью на стене мелькнут и спрячутся в огне.
И ты, видений не, касаясь, безумно этим наслаждаясь,
Увидишь рифмы, как во сне, на затуманенном окне.
Их возбуждённый мозг слагает, перо за ним не поспевает,
И строчки рвутся на лету, скользя за смертью в пустоту.
Ужель всё это забавляет, ты посмотри – уже светает. 
