Александр Артемов – Рыцарь Резервации. Том IV (страница 53)

— АКИ!

Пространство сбоку от него заколыхалось, а затем там появилась Аки с опущенным мечом. Ее глаза были как у хищника.

— Брось оружие, япона мать, — сказал Скарабей. — Два раза повторять не буду.

В следующий миг меч полетел к его ногам.

— Отлично, — улыбнулся сталкер, смотря то на меня, то на девушку. — Ты, Шах, тоже выходи. И ты, Устинов, если еще не сдох, тоже.

Шах вышел без разговоров. А вот Женя — его не было слышно.

— Ладно, хер с ним. Он, поди, уже не жилец.

— Пусти ее, трус! — прошипел Шах. — И зачем это все? Браслет кто тебе снимет? Вы даже Свиридову умудрились убить!

— Плевать… — отозвался Скарабей, шаг за шагом отходя вместе с Сашей. — Я и не надеялся выбраться из Амерзонии. И так было понятно, что это прогулка в один конец, учитывая, что Резервация окончательно сошла с ума. А уж Вернер… Он давно стал конченным психом.

Я сделал шаг, Скарабей больно ткнул Сашу стволом в щеку. Она застонала.

— Ни с места! Если не хочешь, чтобы я ее пристрелил, стой, Марлин! И вы двое! Дернетесь, и ей крышка!

— Если ты ее тронешь, падла, — рыкнул Шах, — останешься без ног. Разобью тебе колени и заставлю прыгать. Обещаю, тебе понравится…

Скарабей ухмыльнулся.

— Можешь рискнуть, парень. Или ты струсил? Выбирай: либо месть мне, либо шанс, что эта малышка выживет. Ну?

Мы трое остались стоять. Повернувшись к Шаху, я покачал головой. Не стоило спешить — жучки Метты уже был у его ботинка. Мигом спустя они прыгнули ему в штанину. Судя по дернувшейся щеке Скарабея, щекотку он почувствовал, но не более.

— Вы, твари, убили всех моих людей, — говорил он, пятясь вместе с Сашей. — Вы — и эта чертова Амерзония. Грязная сука Свиридова и ублюдок Вернер. Убили всех, с кем я вышел из пекла войны с узкоглазыми, а затем выжил в трех Резервациях! Сука! Я работал на этих уродов чертову тучу лет, и что в награду? Спасибо, и самоубийственное задание⁈ К черту! Возьму свою награду сам!

И он понюхал волосы Саши. Она зарыдала.

— Не дергайся, красотка. Будешь хорошей девочкой и дашь мне себя отодрать, уйдешь живой. Шах, хочешь посмотреть? Или тебе больше нравилась та мелкая сучка?

Вдруг вдалеке загрохотал гром. Я поднял глаза вверх, уже зная, что увижу — к нам шли тучи Поветрия. Скарабей тоже их увидел.

— Опять… Резервация что, взбесилась, или…

И он оскеся — лицо свело судорогой.

— Что за?.. Сука, как не вовремя…

Небо взорвалось сетью молний, стало так ярко, что мы на мгновение ослепли. В ушах же остался один звон. Проморгавшись, я увидел Сашу — она со всех ног мчалась к нам, а позади нее что-то орал Скарабей. Отсюда я не мог разобрать ни слова.

Самое главное — пистолет. Ствол смотрел Саше в спину. Мигом позже рядом с ним возникла Аки с поднятым мечом. Прежде чем она рубанула, из дула вырвалось пламя.

Мы с Шахом сорвались с места в тот же миг. Снова ударила молния, и опять перед глазами стало белым-бело. Картинка снова вернулась — Саша лежала на земле, ее закрывал собой Шах. Под ними было красное пятно.

Скарабей же стоял на месте, сплевывая кровью. Пистолет никому больше не угрожал — он лежал на земле вместе с отсеченной рукой. Вся одежда сталкера уже покрылась кровавыми пятнами, но не из-за Аки — девушка отходила от него, словно от монстра.

Он что-то кричал ей, а ее лицо бледнело все больше. В следующий миг ее словно приковало к месту.

С немым ревом сталкер кинулся на нее, в его руке сверкнуло лезвие. Я успел первым — удар, и этот ходячий труп рухнул на землю. Попытался встать, но тут же задергался как в припадке. В следующий миг кровь брызнула у него из ушей, а под кожей все забурлило.

— Хватит, — приказал я Метте, которая орудовала в его внутренностях. — Пусть увидит Поветрие из первых рядов.

Она охотно подчинилась — кровь хлынула из его пустой глазницы, а вместе с ней на асфальт посыпались жучки. Звон в ушах наконец-то прошел, и я услышал хриплый голос:

— … Не уйти от нее. Амерзония вас низачто не отпустит… Эта Свиридова, этот Вернер… Они сумасшедшие… Бедные детишки…

И расхохотавшись, Скарабей сплюнул какой-то жижей.

Слушать его бредни уже не было времени — над нами все было черным-черно. Повернувшись, я увидел Шаха с Сашей: то ли он помогал девушке подняться, то ли она несла парня на себе. Обоим очень серьезно досталось.

— Эй! Сюда! — раздался крик, и на крыше танка по соседству появился Устинов. Весь бледный, потный, но к счастью живой. — Лезьте, быстрее!

Бросив на Скарабея прощальный взгляд, я заозирался в поисках Аки. Она стояла в стороне, бледная как мел. Ветер наседал, и ее уже сносило в сторону.

Ребята же карабкались на броню танка, Устинов помогал обоим забраться.

— Аки! Ты чего стоишь⁈ Илья, уведи ее!

Я кинулся к ней и, схватив девушку за руку, дернул первому попавшемуся танку, люк которого был открыт. Вскочив на броню, посмотрел в темноту внутри, и по спине прошлась волна мурашек. Судя по лицу Аки, ей тоже не сильно улыбалось лезть в эту тесную «нору», однако иного выхода не оставалось — нам в лица хлестал дождь, а ветер стал настолько мощным, что грозил сорвать нас с брони.

— После тебя!

Саша с Шахом и Женей захлопнули свой люк. Через несколько секунд на пятачке остался один Скарабей. Сталкер неловко пытался подняться, но он был настолько потрепан, что не оставалось сомнений — ему крышка.

— Помни, Марлинский! — рычал он, пытаясь перекричать вой ветра. — Ты еще поймешь, в какой капкан тебя отправили эти психи! И я покажусь тебе жертвой, понял⁈

Мне очень хотелось послать его, но порывы заглушили все звуки. Я полез в танк, где уже сидела Аки.

Оказавшись внутри, я понял, какое испытание нам предстоит — несколько часов во тьме, замкнутом пространстве, по «соседству» с теми, кто, возможно, так и не смог выбраться.

Что ж… Это Амерзония. Придется терпеть.

Скарабей еще что-то кричал, но я не слушал. Крышка закрылась, и все потонуло в темноте и в режущем слух завывании Поветрия.

— Саша, это ты⁈

— Тут, держись за меня. Женя, ты тут?

— Да… Дайте только запру люк. Все. Дайте руку. Сука, больно!

— Сейчас мальчики, еще чуть-чуть… Женя, помоги мне положить Шаха. Вот так… Больно?

— Больно… Ты как? Он тебя не…

— Молчи, дурак. Женя, включи фонарик. Ай!

— ЧТО⁈ Вот блин!

— Не смотрите на них. Им уже ничего не интересно. Смотрите на… Мамочки, кровь везде… Шах! Шах, не пропадай! Шах!

— Я тут. Просто закрыл глаза. Саша, мне так жаль. Мила…

— Не болтай. Я сама виновата. Надо было держать ее с вами, а я… Блин, зачем напомнил… Ох, мамочки, бедная Мила…

— Аки, ты где⁈

Мне никто не ответил. Снаружи доносились пугающие звуки, стенки танка скрипели, а я, пытаясь найти Аки в абсолютной темноте, натыкался то на стенку, то на мусор, то ловил руками воздух. Фонарик никак не желал находиться.

— Аки! Отзовись!

Наконец я нащупал что-то, похожее на кисть. Потянул, и оно с хрустом отвалилось, оставшись у меня в руках.

Зараза…

Наконец, фонарик нашелся. Луч высветил внутренности танка — рычаги, кнопки, тесноту, ржавчину, а еще пару кресел. В одном сидела фигура в полуистлевшей военной форме. Голый череп под шлемом улыбался мне желтыми зубами.

— Илья, — коснулся моих ушей голос Аки. — Я тут…

Лучик высветил Аки. Она сидела, забившись в угол. Ее глаза испуганно блестели в темноте.

— Аки, — выдохнул я, отодвигаясь подальше от трупа. — Все хорошо. Этот мудак мертв. Ребята тоже в порядке. Иди ко мне.

Девушка ответила не сразу — не могла отвести взгляд от черепа. Ее била дрожь, по щекам текли слезы.