Александр Артемов – Рыцарь Резервации. Том IV (страница 39)
— К счастью, это было довольно давно, — продолжила Свиридова. — Наверное, только Вернер помнит эту «акцию».
— Моя мама помнит, — вдруг заговорила Акула, и все повернулись к ней. — Она как раз провожала отца на это паскудное мероприятие. Они называли ее операция «Левиафан».
— Ваш отец вернулся… вернулся? — спросила Саша.
Акула покачала головой.
— Рассказывают, что экипаж даже не успел выбраться наружу, как технику буквально расплавило. Сотни парней так и остались в своих боевых машинах… Взаперти. Не выбрался ни один.
— Кто рассказывает? — улыбнулся Скарабей. — Если никто не выбрался?
Не ответив, Акула сплюнула в воду. Ее плевок звонко разбился о броню какой-то машины, торчащей кабиной кверху. Стекла все позеленели от тины, однако смотреть в них все равно было боязно — словно изнутри за нами кто-то наблюдал.
— Кое-кто все же выбрался, — сказала Свиридова. — Вернер. Но он не любит об этом рассказывать.
Скарабей хмыкнул.
— А я бы спросил…
— Пойдемте, — кивнула магичка, — нечего тут стоять, лясы точить.
Двигаясь вдоль позвоночника, мы наконец поднялись выше деревьев и забрались на горб — на самый пик этого здоровяка, и отсюда открывался потрясающий вид. Куда ни глянь, сплошные зеленые, шелестящие угодья. Вдалеке виднелась горная гряда, а еще…
Сначала мне показалось, я спятил. Но нет, небо буквально сияло поблескивающей россыпью.
— Звезды⁈ — охнула Саша. — Посмотрите, Камилла Петровна, на небе звезды! Днем!
Все подняли головы. Сквозь ослепительно голубое небо действительно проглядывался широченный Млечный путь.
— Вон Дракон! А вон Большая Медведица!
— Саша, это не Большая медведица… — закатила глаза Мила. — Это Ковш. Медведица составляет это еще и соседние звезды. Вон, вон и вон! Видишь лапы? А хвост?
— Камилла Петровна, я вас люблю, но иногда вы такая душная…
— Лучше бы нашли Полярную звезду, — сказала Свиридова и указала на точку в небе. — Она должна всегда находиться от нас по правую руку. Это главный ориентир в Амерзонии, ибо только звезды Ей не подвластны.
Она повернулась в нужную сторону. Указала на горы, напоминающие острозубую челюсть.
— Красная зона там. За долиной. Радуйтесь.
— Чему? — спросила Мила.
— Тому, что скоро встанете в ряд тех немногих, кто видел самое сердце Амерзонии.
— Сплюнь, — бросил Скарабей. — Да и вообще, пригнитесь, дурочки, а то встали как на выставке. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь юд решил бы вас снять…
Все послушно опустились на корточки и продолжили движение.
— И что там такого?.. — нахмурилась Мила, вглядываясь в горы. — Только не говорите «то, о чем лучше молчать», или какую-то подобную белиберду!
— Мила! — охнула Саша. — Это не вежливо!
Свиридова хохотнула.
— У вас будет шанс спросить лично у участника одной из экспедиций. У Пети, будь он неладен…
Мила насупилась.
— Вы о моем отце? Жду не дождусь…
Поглядывая на виды, мы наконец достигли противоположного края этого импровизированного «моста». Головы у него отчего-то не было — и из тулова торчали одни пучки проводов.
— А где башка?.. — слетело с языка Жени.
Свиридова долго не отвечала.
— Странно… В прошлый раз у Леви была голова… Зараза.
— Что такое?
— Любое изменение в Амерзонии — это плохая новость. Лучше уж тут все было по-прежнему…
Она принялась разматывать веревку, чтобы слезть вниз, но тут Скарабей дернул ее за рукав.
— Не спеши, — и указал в сторону гор — оттуда показались темно-алые тучи.
— Поветрие⁈ — ахнула Свиридова. — Так рано?
Увы, это было именно оно. И отсюда было ясно с какой чудовищной скоростью оно наползает на округу — через полминуты, половину горизонта затянуто в сплошную черноту. Грянули первые раскаты, а следом сверкнуло, да так сильно, что я зажмурился. От грохота броня Леви завибрировала.
— Ладно, делать нечего, — сказала Свиридова и отошла немного назад. Там опустилась на колено и, расчистив металлическую поверхность от мха и ржавчины, схватилась за створки люка. — Чего стоите⁈ Помогите!
Мы с Шахом тут же подскочили. Взялись и…
— Никак! Ну-ка еще раз!
Снова ударила молния, гром грянул куда громче — как молотом дало по ушам. Скосив глаза, я покрылся мурашками — тучи уже забрали полнеба. Солнце начало тускнеть, звезды же исчезали одна за другой.
— Вот-вот Поветрие будет здесь! — рыкнул Скарабей, подскочив. — Ну, чего копаетесь⁈
Мы вцепились в края люка уже в восемь рук, и со скрежетом люк поддался. Изнутри пахнуло вековой затхлостью, сыростью и, как ни странно, теплом. Тьма в люке была кромешная.
Щелкнув фонариком, Свиридова быстро свесила ноги вниз.
— Туда⁈ — сглотнула Мила, но Свиридова уже скрылась во тьме. Ее каблуки звонко ударили по металлу.
— Чего ждете⁈ — крикнула она снизу. — Или хотите поболтать с Поветрием с глазу на глаз?
В ответ шибануло сетью молний, и на миг показалось, будто они ударили в самого Леви. Но нет — вспышка пронеслась мимо. По броне застучали первые капли, а пару секунд спустя они барабанили словно картечь. Над головой все стало черным, и где-то среди сплошной тьмы росло алое сияние.
Оно пульсировало словно сердце.
— Едрить твою япону мать налево! Отойди, Юлия!
И Скарабей исчез внизу. Его бойцы, один за другим, тоже попрыгали вниз. Наконец настал наш черед.
— Давайте, по одному, — кивнул я, и девушки полезли вслед бойцам. Последней осталась стоять Мила. Ее била дрожь.
— Я боюсь темноты… — и она посмотрела на нас с Шахом. — Никто не говорил, что нам придется лазить внутри у…
Ее прервал окрик снизу:
— Ну чего вы там телитесь⁈ Живо вниз, рыцари! Или закрывайте люк с той стороны, япона… — и все потонуло в грохоте. Молния рассекла дерево неподалеку.
Вскрикнув, Мила прыгнула вниз, а за ней и мы с Шахом. Я замыкал — приземлившись на ржавый пол, залитый чем-то скользким, вцепился в крышку.
На пару смертельно долгих секунд мне показалось, что я всех подведу — тяжеленная крышка никак не хотела опускаться. Но очередной раскат, а затем и порыв чудовищно сильного ветра помог мне — крышку сорвало с места и она едва не припечатала меня сверху.
БАХ! Грохот эхом прошелся по стальным внутренностям Леви. Все стало тьмой.
Когда сознание вернулось, первое, что увидела фокс была рукоять револьвера.
Он был совсем близко — только руку протяни. Качался перед ее носом, пах порохом и сталью, блестел ярко начищенным курком, который она взводила, наверное, тысячу раз. Но увы, руки были крепко связаны за спиной, а сама Тома, как мешок качалась за спиной того, кто еще вчера выбил из нее весь дух.
Этот однорукий урод с обезображенным лицом не представился, но она знала, что его зовут Асмодей Булгарин. Охотник за нелюдями.
— Заставила же ты меня побегать, Томочка… — болтал он на ходу. — Жизнь в этих лесах, знаешь ли, не сахар… Холод, комары. Твари всякие. Наверное, впервые за долгие годы я так намучился…