Александр Артемов – Рыцарь Резервации. Том IV (страница 26)
— Испугалась? — улыбнулась Мила. — Давай скажем Свиридовой, что ты отказываешься. Она говорит, что любой может отказаться, пока мы не сели в бронетранспортер!
— Нет! НЕТ! Я… — и она силой подавила в себе истерику. — Я на минутку.
Вжав голову в плечи, Аки вытерла слезы и бросилась в туалет. Там закрылась в кабинке и, прижавшись лбом к стене, простояла где-то минут десять. Все это время она пыталась затолкать свое горе подальше, но все было тщетно — слезы снова брызнули ручьем.
Перед глазами все стояли они — Илья с Софьей. Они целовались.
— Илья… Как ты мог…
Впрочем, а чего она ожидала? Взаимности? От русского аристократа⁈ Хахаха… Дуреха! Не нашелся еще идиот, что будет крутить шашни с узкоглазой!
— Эй! Аки! Аки, ты там! — и в дверь застучали. — Все ждут тебя! Тебе плохо?
Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Палец нащупал кнопку слива. Она принялась быстро со злостью вытираться.
— Иду… иду… — пробормотала Аки и, смахнув последнюю слезинку, вышла из туалета. — Все хорошо. Я в норме. Пошли, Мила.
Через десять минут они выехали в Амерзонию. Возвращаться обратно Аки не собиралась.
— Чуете? — спросил я, пока за окном бронетранспортера проплывали деревья. — Как будто…
Выразить словами я это не смог, но все кивнули. Они тоже почувствовали.
— Как будто мы пересекли границу? — предположила Мила, тоже сидящая у окна. — А то! Кажется, даже воздух изменился. У него какой-то странный привкус… Фу, кислятина!
— А мне нравится кислинка, — сказала Саша, пробуя воздух языком. — Что?..
Снаружи вроде бы все было по-прежнему — ну деревья и деревья, кусты и кусты, а впереди обычная грунтовка. С тех пор, как мы проехали последний КПП перед въездом в Амерзонию, пейзаж не сильно поменялся. Казалось, мы наворачиваем круги где-то вокруг Таврино.
Однако явно цвета стали насыщеннее. Здесь уже не та суровая немного мрачноватая природа Севера. Зеленое стало зеленее, а небо голубее. Казалось, даже мы сами стали куда четче и объемней.
Да, как и в момент нашего первого, неофициального, посещения Амерзонии.
— Глаза болят… — пожаловалась Саша и тут же нацепила солнцезащитные очки. — Тут так ярко!
— Это оттого, что свет, проходящий через магический фон Амерзонии, искривляется, — пояснила Свиридова, сидящая рядом с водителем. — Как в призме. Поэтому здесь и магия сильнее, и восстановление быстрее, но и расход тоже. Поэтому действуйте, как учили — не теряйте головы во время «контакта», а то вас может прихлопнуть от истощения. Пейте больше воды.
Кивнув, все надели очки и потянулись к фляжкам. Ехать предстояло еще долго. До границы Желтым сектором вела грунтовка, а вот дальше…
— … техника встанет, а то и начнет вести себя странно, — продолжила вещать Свиридова. — Поэтому мы пойдем пешком до самой границы с Красным сектором.
Что-то мне подсказывает, что Свиридова захочет еще и прогуляться по этому сектору. С ее любопытством и упертостью — как пить дать захочет. Впрочем, это ее дело. Нянчится со взрослым человеком точно не в моих правилах.
В кабине опустилось молчание. Бойцы Скарабея если и разговаривали, то больше друг с другом, да и изредка с Юлией Константиновной. На нас они смотрели как на детей.
А вот на Аки…
— Вы ее что ли в жертву хотите принести? — поинтересовался Скарабей. — У сталкеров есть такой обычай. Идешь в Амерзонию, возьми кого не жалко. Она его сожрет, а там…
И тут в перепалку вступила Мила:
— А что, Вернер отрядил с нами штрафников не для этого? Не чтобы скормить вас Амерзонии, чтобы мы прошли?
— Камилла Петровна… — зашептала ей Саша, но Мила смотрела на одного Скарабея.
Тот молча сунул сигарету в рот, закурил, а затем перевел взгляд на Аки. Та не удостоила его даже взглядом.
— Интересно, что задумал Вернер? — проговорил Скарабей. — И зачем вы идете в…
— Разговорчики, Василий! — повернулась к нему Свиридова. — Твоя задача помогать, а не задавать глупые вопросы. Лучше смотрите за обстановкой. А то еще проморгаете вспышку!
Скарабей отвернулся. Больше никто не проронил ни единого слова.
Раз такое дело, можно немного прогуляться по закромам сознания. А то мое внутреннее «семейство» тоже что-то подозрительно помалкивает.
— Валяйте, босс! — кивнула Метта-526, появившись рядом. Щелк, и в ее рту лопнул очередной розовый пузырь. — Я покараулю!
Что-то мне не очень хотелось оставлять реальность на откуп этой новой Метты, но делать было нечего… Прикрыв глаза, я оказался в домике.
И как же он изменился!
Комнаты наполнились голосами, топотом, смехом, пением и музыкой. Шагая по коридорам, я натыкался то на одну Метту, бегающую с пылесосом, то на другую, прыгающую в тренировочном зале с мечом, то на третью, сидящую в библиотеке среди гор книг. Еще пятерка сидела и играла в настолки на раздевание.
— Метта…
И 526-ая появилась прямо передо мной. Уперев руки в бока, она сказла:
— Сам разрешил. Вот мы и живем полной жизнью!
— Нашли время! Мы так-то в самом опасном месте на Земле! — и увидев троицу Метт, играющих в салочки, я крикнул: — А ну, всем построиться! Боевая тревога!
Крики тут же прекратились. Пару секунд стояло молчание, а потом захлопали двери — все до одной Метты выглянули в коридор.
— Живо!!! К оружию! Построение во дворе!
И тут же началась дикая беготня. Вся орава разбежалась, а затем, вооружившись, понеслась во двор. За ними прыгала одинокая фигурка со связанными руками и ногами.
— Эй, меня подождите! Как же так, я же… Ух-ух, связанная!
Ее тут же подхватили и потащили наружу. Там раздавались голоса и топот.
— Илья, что вы делаете⁈ — семенила за мной 526-ая, пока мы двигались за ними. — Нет же опасности! Вы что, решили снова устроить нам прежний тоталитаризм⁈
— Пока мы в Амерзонии? — оглянулся я и, схватив ее за отворот куртки, крикнул: — Еще чего⁈ Если мы погибнем, то и революции придет кирдык! Или ты против завоеваний революции, Метта?
Несколько девушек с оружием тут же затормозили и с осуждением посмотрели на 526-ую. Кто-то щелкнул затвором.
— Эээ… — протянула она. — Никак нет!
— Тогда общий Метта-сбор! Пошевеливайтесь!
И козырнув, 526-ая рванула вслед остальным.
Дождавшись пока все эти дурочки сформируют ровный строй, я вышел на крыльцо. Передо мной в полной боевой выкладке стояли отряды Метт.
— Ровняйсь! Смирно! Равнение на Илью Тимофеевича!
Набрав воздуха в грудь, я выкрикнул:
— Здравия желаю, товарищи метта-солдаты!
В ответ мне прилетело нестройное приветствие, напоминающее то ли визг, то ли блеяние. Ладно, при нынешнем расслабоне, это даже неплохо. Скомандовав «вольно», я снова набрал в грудь воздуха. Мне было что сказать.
— Надеюсь, все в курсе, в какое место мы направляемся? — спросил я, вглядываясь в сосредоточенные лица. — И надеюсь, никому не надо объяснять, что стоит на кону? Почему нынче как-никогда важна дисциплина?
В строю поднялась рука.
— Да?
— Потому что мы в Амерзонии?.. — нерешительно спросила какая-то Метта.
— Именно! И пока мы здесь, мобилизация необходима нам как воздух. Необходим контроль на местах, бдительность и революционная зоркость. Нет, это не значит, что все возвращается в мрачное дореволюционное время реакции, когда голос каждой Метты был тих и слаб. Мы по-прежнему идем вперед в светлое будущее, где у каждой Метты будет все возможности для творческой реализации. Но ради свободы, ради независимости, ради возможностей, мы должны сплотиться и выжить, и тогда…
Что «тогда» я не придумал, как весь строй взорвался приветственными криками. Мне еле-еле удалось сдержать их революционный энтузиазм.
— Нам нужно наладить прежнюю работающую систему, — продолжил я вещать как с трибуны. — Метта-526!
— Я!