Александр Архипов – Доброволец / Как я провел лето (страница 9)

По правде говоря, рядовой Артём Константинович Шиллер выгодно отличался от основной обучающейся массы своей нерядовой физической подготовкой. Не нужно было щупать куртку в районе бицепса, чтобы понять, что он, бицепс… там есть. Но вот парадокс! Бегал, прыгал, передвигался в замкнутых пространствах, бросал на дальность и точность гранаты и маскировался бывший студент не лучше остальных. Посредственно, прямо скажем. Очень посредственно. А стрелял вообще безобразно. Во время большого перерыва на отдых к Артёму неожиданно подошёл Вера и, бросив тому банку кока-колы, тихо спросил:

– Ты чего тут делаешь, пацанчик?

– Учусь военному делу настоящим образом, – ухмыльнувшись, ответил Артём, открывая банку с напитком.

– Я серьёзно. Я же вижу, что можешь больше и лучше, а ни хрена не делаешь. Бегаешь враскоряку, как курица с яйцом в жопе. А сам в конце дистанции дышишь ровно, будто и не бежал вовсе. Оружие в руках держишь правильно и без понтов, а стреляешь – будто зрение минус десять. Ты зачем здесь, студент? – придвигаясь ближе к Шиллеру, зло спросил Вера, разминая между пальцами пустую банку колы, как клочок туалетной бумаги.

– А ты? – на всякий случай отодвинувшись, спросил в свою очередь Артём. – Ты здесь зачем? Наверное, сейчас скажешь, что больше ничего не умеешь, что это твоё призвание… Или всё-таки есть настоящая причина? Ответишь честно, тогда и я… может быть.

– Так, да? Ну, слушай. У меня, пацанчик, здесь чисто меркантильный интерес. Родители мои в Луганской области живут, и я у них единственный сын и наследник. Батя мой – фермер. У него большое хозяйство. Земля, техника, недвижимость. Пшеницу выращивает, сою, кукурузу. Во время уборочной сам за баранку комбайна садится. Молочная ферма есть, сыроварня. Половину области кормит. Вместе с ним на ферме человек сто односельчан работает. Замечу, семья моя… родители, а когда-то их родители нажили всё это своим умом и трудом. Но всё это добро могут укрофашисты забрать или разрушить к хренам. А теперь напоминаю: я единственный наследник. И оказывается, что мне мою собственность защищать от супостата бандеровского надо. А моя собственность – это моя родина и родина всех тех, кто от земли кормится. Вот и получается, что я свою Родину защищать еду. Поэтому в Сирии рапорт написал на имя командующего о переводе в горячую точку по месту жительства. Командующий меня понял. А ты понял меня? Теперь я слушаю… – с интересом глядя на Артёма, предложил Вера.

– Так ты – буржуй наследный? Всё смешал: и Родину, и наследство! Сильно… Мотивация понятна, – кивнул Артём. – У меня проще. Подписал добровольческий контракт на три месяца. Смыться срочно мне нужно было из Москвы. Твари одни угрожают мне, друзьям моим, моим родителям. А нет меня – нет проблемы. Я же в театральном учился, думал, определят в агитбригаду солдатиков веселить. А что? Я могу! – неожиданно зло крикнул Артём, по-цыгански шлёпнув себя ладонями по коленкам. – А меня, блин, сюда. Да и в личном плане непонятки пошли… Женить насильно хотят. Представляешь? А оно мне надо? Ничего, этот месяц кончается, а там ещё пару как-нибудь отбегаю – и домой, проблемы решать на свежую голову.

– Ну да… твоя же родина не в опасности, – вставая, насмешливым тоном произнёс Вера, потеряв к Шиллеру всякий интерес.

– Да пошёл ты! При чём здесь родина эта твоя? Ну, ты куда? Я не всё сказал, Вера! – набычившись, огрызнулся Артём, пытаясь что-то ещё сказать уходящему прочь от него Вере.

Странно, но после разговора с контрактником Шиллера будто подменили. Если раньше он еле ногами перебирал во время марш-броска в конце взвода, то теперь бежал в общей группе и тащил на себе ещё снарягу двух отставших мужиков в возрасте. А на стрельбище неожиданно для взводного из своего «калаша» поотшибал «головы» у всех профилей-мишеней.

На следующий день в расположение взвода пришёл инструктор по рукопашному бою. Для наглядности он выбрал самого крупного, физически здорового бойца. Понятно, что им оказался Шиллер. Ткнув жёстким пальцем в рельефную грудь бывшего студента, инструктор как-то нехорошо улыбнулся и, удовлетворённо кивнув, сказал:

– Качок… пойдёт.

Артёму было предложено взять совсем с виду не крупного обладателя приёмов самообороны «в плен». Тем самым инструктор хотел доказать личному составу, что мышечная масса противника ничего не решает. Главное – умение и профессиональные навыки. Шиллер уже начал соображать, как бы так правильно падать, чтобы не больно было. Но тут к нему как бы случайно подошёл Вера и тихо, чтобы только тот слышал, сказал:

– Слышь, студент… А попробуй как будто за родину. Знаешь такое слово? Прикинь, пацанчик… нам сейчас «язык» позарез как нужен… от тебя всё зависит. Сделай его, артист.

Уловив снисходительно-насмешливый тон контрактника, Шиллер тут же передумал «правильно падать», весь как-то напрягся и задышал, как бык на корриде. Артём бесстрашно раз за разом кидался на инструктора по рукопашному бою, пытаясь взять того «в плен» и «добыть секретные сведения». Инструктор воякой был умелым, опытным и «в плен» никак не хотел. Но минус у майора был. Возраст. А Шиллер был как раз наоборот – молодым, упрямым и мотивированным. После второго своего позорного падения лицом в песок Артёму таки удалось перехватить инициативу. Он поймал инструктора за рукав куртки своими сильными руками и постепенно, как гладильный пресс, подмял его под себя и прижал грудью к горячему песку. После чего, шмыгая кровью в разбитом носу, заорал радостным голосом:

– Взял! Я взял этого… «языка» взял!

И надо же было такому случиться, что заключительная фаза схватки произошла прямо при личном присутствии генерал-майора Ветрова, вышедшего «проветриться» из штаба бригады.

– А! Помню тебя. Шиллер. Драматург! – похлопав Артёма по плечу, улыбнулся генерал. – Молодец! Хорошая хватка. Ишь, как припечатал. Ты отпусти майора-то, отпусти. Позывные у добровольцев уже есть? – неожиданно спросил комбриг у вытянувшегося рядом растерянного взводного.

– Никак нет, товарищ генерал. Время ещё есть как бы… – не подумав, брякнул взводный.

– А вот тут не прав, старлей. Боец без позывного как… как беспризорник, понимаешь. Так что сегодня же… Вот как мне к этому бойцу обращаться? Ну не «Драматург» же… А ему ещё за неделю привыкнуть к своему позывному надо, – наставительно, но по-доброму объяснил взводному генерал Ветров. – И бойца этого из учебного взвода в разведроту. Скажешь своему ротному – моё распоряжение.

После этого короткого разговора даже идиот мог бы понять, что отправка бригады в зону военной операции состоится примерно через неделю. А поэтому пахать надо! После ужина взводный со своим замом выполняли приказ комбрига. Позывной рядовому Шиллеру назначали последнему. Почему? Фамилия в конце алфавита. Ну и взводный Корень был немного зол на Шиллера. Выпендрился, блин, перед генералом. Вроде молчал, а всё равно как-то выпендрился. А москвичи они, бляха, все такие!

– Шиллер, а ты точно в армейке раньше не служил? – недоверчиво рассматривая Артёма, спросил старший лейтенант.

– Не служил. Если вы про стрельбу, то меня батя с детства на охоту с собой брал… Сначала дичь вместо собаки подавал, потом стрелять научился, – немного смутившись, ответил Артём. – А так… три-четыре раза в неделю в спортивном клубе занимался. Железо там… растяжка. За здоровый образ жизни, короче.

– Шиллер… Шиллер… – морщил лоб Корень, стараясь придумать позывной пообидней. – А кто ты по национальности, говоришь?

– Не еврей, – усмехнулся Артём, понимая, о чём думает сейчас взводный. – Отец только по фамилии немец. Он в Германии ни разу не был и по-немецки не говорит. А мама – русская. Архипова – девичья фамилия. Я с национальностью пока не определился, товарищ старший лейтенант, – нагло глядя в глаза взводному, закончил рядовой.

– Немец! – неожиданно сказал до этого молчавший Гусь. – Володь, пусть он будет Немец.

– Немец? А что… Нормально… и от действительности не отступаем и коротко, – как-то вдруг сразу повеселев, согласился взводный.

– Какой Немец? На хрена? Не буду я… – опешил от такого решения Шиллер. – Издеваетесь? Да я вам сейчас сотню вариантов накидаю, «не отступая от действительности». Кстати, я в школе английский учил.

– Послушай, Шиллер, – хлопнув по столу папкой для бумаг, раздражённо начал Корень, – позывной присваивается бойцу его вышестоящим начальником. Ясно? Свободен… Немец!

Вот так рядовой Артём Константинович Шиллер и стал Немцем. Это гораздо позже он узнал, что позывные, как правило, бойцы выбирают себе сами, а не вышестоящие «Корни» и «Гуси». Но было уже поздно. Через пару дней Гусь принёс ему бейджик на липучке, на котором тёмно-зелёными нитками было вышито: «Немец». Честно говоря, он сам быстро привык к своему новому никнейму, да и товарищи в его позывном ничего обидного не увидели.

Вопреки ожиданию Веры, их отдельную моторизированную бригаду оперативного назначения в ЛНР не оставили и к родителям он так и не попал. Правда, позвонить в агрофирму удалось и с матушкой поговорить получилось. Наврал, что по-прежнему в Сирии продовольственный склад охраняет. У стариков наверняка были трудности, но разве матушка об этом сыну скажет. А в течение недели, соблюдая маскировку и секретность, небольшими колоннами бригаду начали перебрасывать на донецкое направление. Обстановка там была сложная.