Александр Архангельский – Литературный навигатор. Персонажи русской классики (страница 5)

И, наконец, самый невинный из виноватых учителей Митрофанушки – Цыфиркин (Пафнутьич). Он тоже плохо образован, но, во-первых, по доброй воле отказывается от незаработанных денег: его воспитанник ничего не освоил, за что же тут получать жалование? (Вральман берет деньги без колебаний, Кутейкину не платят Простаковы). Во-вторых, он хоть что-то знает из арифметики, которая ему поручена, в-третьих, все-таки старается научить недоросля азам, в-четвертых, сама его фамилия связана с цыфирными школами Петра Первого, что важно для Фонвизина с его отношением к Петру как образцовому государю, а к Екатерине – как императрице, ослабившей моральный дух империи. А то, что солдат, верой и правдой отслуживший отечеству 20 лет, живет в жалких условиях, прямая вина государства.

Вяземский П.А. Фон-Визин // Вяземский П.А. Эстетика и критика. Сост., вступ. статья и коммент. Л.В. Дерюгиной. М.: Искусство, 1984.

URL: http://az.lib.ru/w/wjazemskij_p_a/text_1848_fonvizin.shtml?ysclid=ls8dqpq7qg324529477.

Ключевский В.О. «Недоросль» Фонвизина (Опыт изучения учебной пьесы). М.: Мысль, 1990.

URL: http://rusneb.ru/catalog/000199_000009_004487390_ 175455/?ysclid=ls8dnl1ppt177706644.

Соболев Л.О. Комедия Фонвизина «Недоросль».

URL: https://interneturok.ru/lesson/literatura/8-klass/iz-literatury-xviii-veka/komediya-fonvizina-nedorosl.

Радищев (1749–1802)

Путешествие из Петербурга в Москву (1790)

Книга Радищева, представляющая собою путевые записки дворянина, который странствует по российской провинции из новой столицы в древнюю, была отпечатана в домашней типографии и анонимно вышла в свет в 1790-м. То есть через год после начала Великой французской революции. Случись выход книги годом или двумя ранее, вряд ли она вызвала у властей такую бурю эмоций. Но «Путешествие» попало в нежелательный контекст и практически сразу было запрещено; Екатерина Великая сочла замысел автора революционным и назвала Радищева бунтовщиком хуже Пугачева. В то время, как замысел был каким угодно – полемическим, обличительным, сатирическим, философским, но не радикальным.

Радищев отталкивался от традиции просветительского романа разнообразных путешествий, включая «Приключения Телемака» французского писателя и священика Фенелона, из русского перевода которого взял эпиграф, а также игривое «Сентиментальное путешествие» Лоренса Стерна. Суть этой традиции – самовоспитание героя в процессе странствия. Самовоспитание психологическое, этическое, среди прочего – и политическое. Но, разумеется, не являющееся программой революционной переделки России.

Тем не менее Уголовная палата приговорила Радищева к смертной казни, а 4 сентября 1790 года вышел именной указ Екатерины, в котором Радищев признавался нарушителем присяги и должности подданного, а его книга – «наполненной самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный, умаляющими должное ко властям уважение, стремящимися к тому, чтобы произвести в народе негодование противу начальников и начальства и наконец оскорбительными, и неистовыми изражениями противу сана и власти царской». Смертная казнь «по милосердию и для всеобщей радости» была заменена десятилетней ссылкой в Илимский острог (Иркутская губерния); через шесть лет новый император вернет Радищева в Центральную Россию и позволит ему жить в сельце Немцово. В эпоху Александра I писателю будет разрешен въезд в столицы. Но в России его книгу официально смогут издать только после первой русской революции 1905 года.

Путешественник – он же герой-рассказчик, альтер эго автора, не полностью с ним совпадающий; все остальные – фоновые персонажи, которых Путешественник встречает на своем пути; они не играют самостоятельной роли в повествовании. Главное, что отличает его от всех остальных персонажей, – демонстративная чувствительность, полное соответствие нормам и требованиям раннего просветительства. Не политическая мысль как таковая, хотя Радищев мыслит именно политически, но чувство сострадания становится главным импульсом для написания книги: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвленна стала».

Путешественник лишен портретных характеристик, биографии, но сведения о нем разбросаны по главам. Путешественник – не богатый дворянин, служащий чиновник. Сколько ему лет, мы не знаем, известно только, что он вдовец, старший его сын должен скоро отправиться на службу. При этом – важная деталь – жена героя рассказчика умерла от венерической болезни, которой он же ее и заразил. И это следствие его биографического опыта, мало чем отличающееся от стандартного поведенческого опыта дворянина радищевского поколения. Это касается и любовных приключений, и жестокого обращения с крепостными: путешественник в главе «Любань» вспоминает, как избил кучера Петрушку, и раскаивается.

Раскаяние Путешественника – не христианское, не освобождающее от прошлого. Скорее ввергающее в отчаяние; недаром такую роль в повествовании играет мотив суицида. Единственное, что внушает надежду, – в соответствии с просветительскими идеалами, реальность может быть исправлена, если разум и чувства будут преобразованы, найдут путь друг к другу. Рассказчик начинает обсуждать с читателями возможные пути преобразования крепостной России. Один из них (глава «Хотилов») – реформы сверху. Другой – правильное воспитание (глава «Крестцы»). Третий – и это, видимо, вызвало особое возмущение Екатерины Великой – крестьянский бунт (глава «Зайцово»). Но, быть может, главное сказано в главе «Тверь», в состав которой Радищев включил оду «Вольность» с ее сквозной идеей: народ имеет право совершить переворот, если сил терпеть произвол больше не осталось.

Важно подчеркнуть: эта ода – не смысловой итог, не финальный вывод, но всего лишь одна из версий выхода из политического тупика, которые предложены на суд читателя. Общий знаменатель этих версий – нужно относиться к крестьянину как к равноправному человеку; в империи крестьяне перестали быть гражданами, и в этом ужас. Надежду рассказчику дает опыт крестицкого дворянина, который готовит детей своих к мирным преобразованиям. Но если мирный путь не сработает, придется решиться на насильственные перемены.

Текст «Путешествия» включает в себя разные так называемые «чужие» тексты. Это и как бы случайно найденные путешественником два «проекта в будущем», и «Наставление отца детям», и «Краткое повествование о происхождении цензуры», и, наконец, ода «Вольность». Если что и есть радикального-революционного в «Путешествии», то это не отвлеченные политические идеи, а литературные практики: в главе «Тверь» путешественник встречает «новомодного стихотворца», автора оды «Вольность», в котором мы узнаем самого Радищева. Автор отделен от рассказчика и показан извне, словно бы отражен в литературных зеркалах.

Пушкин А.С. Александр Радищев // Любое издание.

URL: https://rvb.ru/pushkin/01text/07criticism/01criticism/ 0536unpubl/0970.htm?ysclid=lsejfcao45617515639.

Лотман Ю.М. Из книги «Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства» (XVIII – начало XIX века). URL: https://sobolev.franklang.ru/index.php/xviii-vek/44-yu-lotman-a-n-radishchev?ysclid=lseq8on8m4272062791.

Бабицкая Варвара. Путешествие из Петербурга в Москву. URL: https://polka.academy/articles/643?block=4370.

Разумовский Феликс. Дело №. Радищев: книжное дело. URL: https://www.youtube.com/watch?v=n2Tk1te0ScM.

Карамзин (1766–1826)

Большая русская литература (не путать со средневековой словесностью) началась со скромной повести, опубликованной в 1792 году 26-летним молодым писателем Николаем Карамзиным. Текст «Бедной Лизы» уместился на нескольких журнальных страницах, повесть повторяла многие «ходы» тогдашней европейской прозы, и никто тогда не мог подумать, что из нее, как из плодородной почвы, произрастут десятки грандиозных книг, от «Кавказской пленницы» до «Пиковой дамы» и от «Преступления и наказания» до «Воскресения». И что образ главной героини станет настоящей матрицей, лекалом, по которому великие писатели будут кроить своих бесчисленных персонажей – Баратынский «Эду», Пушкин «Барышню-крестьянку» и бедную воспитанницу Лизу. Достоевский – Лизавету Ивановну, несчастную сестру старухи-процентщицы, и блаженную Лизавету. Но вышло именно так.

Конечно, повесть была дерзкая. Вообще, молодой Карамзин любил нарушать границы литературного приличия; стратегия его писательского поведения была скорей похожа на стратегию Владимира Сорокина, чем благовоспитанного реалиста. Он последовательно проверял на прочность цензурные и моральные границы своей литературной эпохи; в «Бедной Лизе» с симпатией описал самоубийцу, в «Острове Борнгольм» с плохо скрываемым сочувствием изобразил инцест.

Но только дерзостью его успех не объяснишь; все гораздо интересней и сложнее. В его короткой повести был создан первый самобытный образ русского литературного героя – и в этом главная причина колоссального успеха. Проблемы, поставленные им перед читателем, вторичны: Гёте написал своего юного Вертера на 18 лет раньше, предромантики давно уже покусились на религиозные и этические табу, тут ничего принципиально нового не было. Но героиня – по-настоящему неповторима. Она произросла на русской почве. Конечно, настоящая свобода автора совсем не в том, чтобы полностью закрыться от чужих влияний; если он по-настоящему свободен, то ему не страшно взять за образец чужое. Но до этого уровня нужно еще дорасти. А для начала кто-то должен оттолкнуться от чужих примеров и попробовать создать свое, неповторимое и незаемное. И в этом смысле Карамзин был первым.