Александр Апосту – Внутри ауры (страница 17)
– И где же мы шлялись, молодой человек? – у неё никогда не получалось контролировать своё хорошее настроение.
– С друзьями гулял. На концерт гоняли, – повесил я куртку.
– Что за концерт?
– Весёлый.
– Весёлый, потому что там по лицу бьют?
Я потер на щеке опухшую гематому, про которую уже и позабыл.
– Это в слэме.
Мама заботливо осмотрела рану.
– Это новое движение ваше?
– Скорее столкновение.
– Ясно.
Она сложила руки на груди, но грозный родительский взгляд у ей не удался.
– Наверняка в вашем слэме сильно проголодаться можно, – решила она не впадать в строгость.
– Ещё как.
Мы улыбнулись друг другу и направились на кухню. Саша уже, видимо, спал. Отца не было. Я старался избавиться от внутренней преждевременной паники, чтобы не заразить маму. Она достала из морозильника курицу и приложила к моей щеке.
– Болит?
– Да нет.
– Анестезировался?
– Ага, – опустил я смущенные глаза.
Мама в воспитательной манере покачала головой, накладывая мне в тарелку ужин.
– Ай-яй-яй. Ну и засранцы. Какими ещё гадостями занимались?
– Употребляли наркотики, били стариков, заложили мину в поезде, торговали вьетнамцами…, – непринуждённо перечислял я весь список, жадно поглощая еду.
– Хватит уже над бедным Фуджиком издеваться.
– Этот мини Будда – самый счастливый человек на свете.
– Ну вы молодцы, конечно! А я сегодня с Сашей позанималась чтением, сходила с ним в бассейн, испекла торт…
Мама возбуждённо начала хвастаться своими многочисленными достижениями. По мере разговора я начал понимать, что у неё началась белая полоса в жизни. Последний подобный приступ был месяца три назад.
– Мы тут ещё с подругами по работе участвовали в маскарадном конкурсе фотографий! Я наряжалась Малефисентой! Вот посмотри! Правда я самый удачный образ подобрала… Посмотри их всех…
Проявляется это обычно повышенной активностью, необязательной деятельностью, бодрым настроением и стойкостью духа. Она смеётся, поёт песни, принимает участие во всяких мероприятиях, проявляет чрезмерную заботу к родственникам, строит грандиозные планы.
– Ещё мы договорились с подругами на следующих выходных устроить себе основательный отдых… На субботу мы забронировали себе столик в ресторане… Там, между прочим, будет выступать трибьют-группа с хитами моей молодости… А в воскресенье у нас билеты в театр на «Анну Каренину»… Не знаю, конечно, я люблю больше мюзиклы, но вроде у этой постановки очень хорошие отзывы…
Наступал у неё подобный прилив совершенно без какой-либо причины. Просто в какой-то момент, несмотря на проблемы в жизни, она становилась весёлой, лучезарной и любвеобильной. Казалось, что она совершенно не нуждается в отдыхе и имеет неисчерпаемый запас энергии. Часами она может готовить у плиты, созваниваться с друзьями и решать дела по работе.
– Кира-а-а, – протянула восхищённо она, – у меня такая родилась идея на будущие майские праздники! Закачаешься! Мы всей семьёй рванем в горный санаторий на Кавказ! Ленка была там… Говорит, лучше любой Турции в миллион раз! Там и реабилитационные процедуры для стариков, и аквапарк со спортивными площадками для детей! Можно будет экскурсии в горы взять…
Мама умопомрачительно жестикулировала и несколько раз себя осаждала из-за слишком громкого голоса. Мне лишь оставалось слушать о её подвигах и масштабных планах на будущее и радоваться. Несколько раз она пыталась мне положить в тарелку добавку, но потом вспомнила про торт. Отрезала мне огромный кусок и потом ещё минут пять подливала к нему ложкой домашнего крема.
– У тебя, кажется, маниакальная стадия, – усмехнулся я.
– То есть, хочешь сказать, что твоя мать душевно больна?! – она вскочила с табуретки и тут я понял, что мне несдобровать. – Хочешь сказать, что твоя родная мама сошла с ума?! А?!
Она накинулась на меня своими цепкими руками и начала щекотать, как маленького ребёнка. Я изворачивался и смеялся, пытаясь освободиться, но её силе было не так легко противостоять.
– Мам! – вопил я.
– Что?! Мама не может поиграться со своим старшим сыночком?!
– Мне завтра в школу!
– А гулять допоздна значит можно?!
– Мам! – хохотал я и брыкался, что есть мочи.
Наконец, она запыхалась и оставила меня в покое. Поглядев на себя в зеркало, женщина причесала расчёской волосы и подправила брови.
– Ладно, давай спать. Завтра действительно в школу. Кто-то должен освещать к знаниям путь, твой фонарь под глазом справится с этим лучше всех.
Я посмеялся и закинул грязную посуду в раковину.
– Но прежде, чем уйдёшь, давай тебя чмокнет любимая мамочка.
Она вновь полезла ко мне, но я на этот раз не отстранился. Я её крепко прижал к себе, радуясь, что женщина не сдаётся. Не позволяет слабости себе и не даёт детям свихнуться от страха. Я был очень благодарен за свой подаренный покой. У нас у всех получится заснуть.
3
Я проснулся от громкого стука. Поначалу даже не понял, что происходит. Страх перемешивал мысли и предположения в сплошную белиберду. Я боялся открыть глаза. Боялся увидеть, что посреди ночи горит свет в коридоре. Саша сопел на нижней полке. Наша двухэтажная кровать располагалась в отдельной детской комнате, по левую сторону от которой находилась кухня, а по правую – спальня родителей. Я пытался вновь погрузиться в сон, пока разум не накрыл поток бессвязных молитв и просьб в никуда. Повторные глухие удары. Видимо, в дверь. Такую агрессию мог проявлять только один человек. Я сжался в комок и схватил себя за волосы.
– Пожалуйста, – шептал я, – пожалуйста…
– Ты, блять, там до утра будешь сидеть?! Давай, выходи, поговорить надо! – раздался пьяный гонор отца.
Я не слышал, как он зашёл. Чаще всего он о себе давал знать внезапной вспышкой агрессии. Мама вышла из туалета, шмыгая носом, но ещё сохраняя уравновешенный тон.
– Что ты хочешь?!
– Что я хочу?! Ты, сука, меня спрашиваешь?! Может, лучше себя спросишь?!
Распознать его кондицию было невозможно, так как она умело маскировалась за его взрывным гневом.
– Я спала, ты пришёл опять пьяным и докопался до меня!
– Это моя квартира! Что хочу, то и буду делать!
– Делай, но меня не трогай!
– Почему это?! Ты мне имеешь право хамить, про меня гадости говорить…
– Кому, я тебя умоляю, – она выдавила смешок.
Я выдохнул, но знал, что иллюзия мирной беседы обманчива. Всегда был один и тот же сценарий.
– Ты клеветала на меня моей матери и моим детям…
– Твои дети боятся и упоминания о тебе после твоих выходок. А твоя мамаша ничего не хочет слышать про своего любимого сыночка…
Табуретка отлетает в сторону и происходит столкновение двух тел.
– Не смей! Не смей, падла, ничего говорить о моей маме! Ты усекла?! Усекла?!
Мычание, а затем долгие вздохи и всхлипы. У меня дрожали руки, и я сильнее тянул себя за волосы, стараясь добиться максимальной боли.
– Пожалуйста, пожалуйста…