Александр Апосту – Внутри ауры (страница 13)

– Папа.

Мама говорила и одновременно сама погружалась в весь осознаваемый ужас.

– Он с самого начала полёта постоянно любовался космической пустотой… Он улыбался, разглядывая её… Сегодня утром он открыл шлюз нашего корабля и ушёл… Он отправился в открытый космос… Пустота захватила его сознание, и он добровольно ушёл… Он ушёл… Ушёл…

Она начала кричать и вырывать руки. Прибежали санитары, оттолкнули меня в сторону и набросились на маму. Она билась головой и продолжала выкрикивать детали случившейся катастрофы. Мои ноги словно приковали к полу. От меня что-то хотели узнать, но я оставалась невменяемой. В голове был только сдавливающий шум и эхо от маминых выкриков. Папа вышел с их корабля в открытый космос. Я начала повторять эти слова вслед за ней, а потом с ошеломляющим предположением рванула на улицу, вызывая на ходу такси.

– Центральная районная больница! – назвала я пункт назначения и схватилась за голову, стараясь подавить боль.

Перед глазами прокручивалась сцена нервного срыва мамы. Её помешательство во взгляде и ледяной пронзающий ужас в голосе: "человек с мёртвой планеты покинул корабль и вышел в космос". Как только машина подъехала к больнице, я бросилась прямиком к реанимационному отделению.

– Мой папа… Скажите, что с моим отцом… Я немедленно его должна увидеть!

Дверь открыла та самая санитарка, с которой у меня пару дней назад состоялся диалог. Женщина меня сразу узнала, и мрачная тень окутала её лицо. Ей совсем не хотелось стать доносчиком трагического известия.

– Детка, прими мои соболезнования… Но твой папа умер… Скончался сегодня в 7 утра…

– Как? Как это? – я прикусила до крови губу, слезы жгли свежую рану.

– Он… Он находился в тяжёлом состоянии… Но…, – она не знала, как подобрать слова и беспомощно металась из стороны в сторону. – Я пришла на пересменку, когда его уже забирали в морг… Коллега мне сказала… В общем, она сказала, что, когда его обнаружили мёртвым, в его руке находилась кислородная трубка… Он её вырвал… А без искусственного дыхания его организм больше не мог поддерживать жизнедеятельность…Я не знаю, как он это сделал, ведь был очень слаб… Но… Это правда…

– Он вышел…Он вышел в открытый космос…

Я повторяла и раскачивалась взад-вперед, прислонившись к стене. Я щипала и царапала себе руку, но внутреннюю боль никак не получалось унять.

– С тобой ведь пришёл кто-нибудь? – коснулась испуганная женщина моего плеча. – Давай пройдёшь к нам в сестринскую… Тебе надо успокоиться…

Я молча отстранилась от неё, а затем убежала. Ничего не замечая из-за пелены на глазах, моё тело врезалось в прохожих. Не знаю, как в тот момент я добралась до квартиры. Обессиленный мозг перестал воспринимать все происходящее вокруг и выкидывал из памяти какие-то моменты. Я ворвалась в комнату родителей, нашла папины обезболивающие препараты и принялась их глотать одно за другим. Сознание я потеряла до того, как успела подобраться к смертельной дозе. Пробыла в отключке неизвестное количество времени. Ничего не снилось. Ничего не ощущалось. Я теряла свой мир, а вместе с ним и чувства. Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Я открыла глаза. Вся комната ходила ходуном. Несколько раз я попыталась встать на ноги, но постоянно валилась плашмя на пол. Наконец, требовательность незваных гостей меня немного отрезвила, и я шаткой походкой добрела до дверного глазка. За дверью стояло трое взрослых людей, которых я не знала. По их надменным строгим физиономиям не трудно было догадаться, что это те самые представители органов опеки. В моей голове мгновенно промелькнул план действий, который я без раздумий решила реализовать.

Не подавая никаких сигналов, оделась и направилась на кухню. Там открыла окно и выглянула в проём. Панельная поверхность жилого дома лежала передо мной как на ладони. Окно на лестничный проход располагалось рядом и было как всегда открыто. Я не чувствовала ничего, особенно страха. Меня так всё достало, что разбиться в лепёшку казалось совершенно неплохим вариантом. Но судьба мне не позволила убиться, как и несколькими часами ранее. Двумя широкими шагами у меня получилось преодолеть по бетонному выступу нужное расстояние и спустить ноги вниз. Я оказалась на оконном карнизе лестничной клетки. Я через открытое окно тихо забралась внутрь, и убедившись, что ничего не подозревающие люди до сих пор стучатся в дверь, побежала вниз по этажам к выходу. На улице было прохладно, поэтому я решила переждать в соседнем подъезде. Притаившись в углу лестничного пролёта, я уселась прямо на пол и уткнулась в стену. В голове не прояснялось. Определение ситуации мог дать мне лишь один человек, но его не стало. Боль прошла. Лёгкая туманность переходила в слабую эйфорию. Мне казалось, что, когда наступит завтра, всё закончится. Я вернусь домой, а там здоровые мама и папа будут ждать меня как раньше с улыбкой и неимоверным счастьем. Я вставила наушники и нашла в телефоне Crystal Castles. Сладкие мечты окутывали мне сознание под их треки. Я не хотела и не могла возвращаться в реальность. Так и уснула среди судеб и чувств панельных временных людей, которых так любил рисовать мой папа.

7

Я пробудилась от озноба. Холодный бетон казался одной температуры с телом. Оторвавшись от стены, я поднялась на ноги и постепенно начала осознавать происходящее. Мне некуда было деваться и, накинув капюшон, я отправилась в психиатрическую лечебницу. Медсестры меня узнали и не стали препятствовать нашей встрече с мамой. Когда я вошла в палату, я увидела, что её возбуждённые порывы прекратились и тело приняло совершенно неестественную позу. Руки и ноги зафиксировались в кривом изгибе, а голова соединилась с правой ключицей. Глаза оставались открытыми, а губы шевелились. Я осторожно обошла койку и, опустившись на колени, прислонилась ухом к её рту.

– Я слышу его… Слышу… Его голос… Космос говорит его голосом… Он стал галактическим пространством… Повсюду его голос… Я смотрю в иллюминатор… Я наблюдаю, не отрываясь, как и он… Он рядом… Он говорит со мной… Говорит…

Мне было очень жаль её. Жаль её любовь. Я перестала даже ощущать собственную обиду. Она казалась мелочью в сравнении с маминой утратой. Я посмотрела на единственного родного человека, оставшегося в этом мире. Она улыбалась. Улыбалась точно так же, как улыбался папа. Я поняла, что она его всё равно не бросит. Погладив её по кудрявым волосам и поцеловав на прощание так, как она меня целовала перед сном, я рассказала ей сказку.

– Два человека покинули мёртвую планету. Они летели в Аркадию, страну вечного счастья. Страну зелёных лесов и тёплых океанов. Они долго-долго летели и никак не могли добраться до желанного места. Один человек, глядя в пустоту, понял истину и однажды решился проверить, так ли всё просто в человеческой жизни. Он вышел в открытый космос и оказался в Аркадии. Он не умер и не исчез, а слился со вселенной и бесконечным счастьем воедино. Он очень любил второго человека и не смог бы прожить без него даже в Аркадии, поэтому он позвал его к себе. Так два человека, пролетевшие сквозь всю галактику наконец-то добрались до страны вечного счастья, ведь в один момент стали абсолютно ничем и одновременно всем.

Мама продолжала улыбаться, и я улыбнулась тоже. Иногда жизнь и смерть теряют свою значимость и ценным становится другое. Я поняла, что мне пора идти и не стала мешать маминому полёту. В тот момент я хотела отпустить человека для его же блага. И он ушёл.

Я всю ночь бесцельно и бездумно бродила по улице, мне позвонили ближе к утру из лечебницы и сообщили, что у моей мамы случился приступ острого нарушения мозгового кровообращения. После этого час она пробыла в коме, а затем скончалась. Я ничего не сказала и просто обронила мобильник на землю. Моя голова откинулась назад. Вдруг ни с того ни сего повеяло морским ароматом. Я ощутила свежий поток воздуха, прошедший по телу, и услышала крики чаек. Перед глазами возникло незнакомое побережье. Синий океан, белый песок, скалистые обрывы, омываемые волнами. Но пейзаж отступал на второй план перед массивными сгущающимися тучами, которые по меньшей мере предвещали бурю. Позади горный массив, покрытый зелёными лесными лужайками и вдалеке над обрывом мост, соединяющий хребты. Ветер усиливался, ударяя морскими брызгами по лицу. Я слышала голос. Я не знаю, кому он принадлежал, но я почему-то очень рада была его слышать. Я почувствовала прилив счастья. Но через мгновение прекрасные образы рассеялись и перед глазами я увидела чёрную пропасть. Мне не за что было ухватиться, и вот я уже падаю в неё с громким испуганным криком. Дальше мое сознание провалилось в небытие. Вокруг ничего не существовало. Я падала и падала, понимая, что холодной и пустой бездне нет ни конца, ни края.

Когда я очнулась, то уже находилась в той же психиатрической лечебнице, где совсем недавно навещала свою маму. Через некоторое время врач стационара мне дал понять, что у меня впервые случился эпилептический припадок. Так я стала такой.

Глава 3. Как я стал таким

1

Я смотрю на сцену в оцепенении. Свет софитов и минорная инструментальная часть хватают публику за гормоны. Её штырит от самого сокровенного и важного в голове. Мне лишь приходит осознание. Осознание того, что я уже два года живу в страхе. Ожидание ужаса меня преследует повсюду. Стоит потерять контроль над подавлением навязчивой мысли и всё. Я чувствую страх. Я боюсь наступления ночи, а это значит, что я боюсь всего. Ведь страх – это такая штука, которой достаточно одного триггера, чтобы распространиться на всё твоё бытие. Я начинаю бояться всего.