Александр Анфилов – Морозных степей дочь (страница 13)
– Кого узрел-то там, соколий?! – звонко хрюкнула Лишка, орудуя черпаком. – Ты на воду не заглядывайся, уведет! – хихикнула она.
– А? Уведет?
– Ясно дело, в воде ведь духи живут. Потому она всё отражает, а в отражении…
– Это ладно. Г-герои, говоришь? – переспросил Рэй. – А много их будет?
– Я почем знаю? – хмыкнула она, утапливая белье в ледяной воде. – Вряд ли они тут что-то поймают, только на награду судьеву позарились, небось целый мешок серебра посулили, вот и запрягли такую даль. Надеюсь, не заплатят им вперед, а то слиняют, даже не поглядим, как их сожрут.
– Сожрут? – удивился Рэй. – Г-героев-то? А ты не высокого о них мнения.
– Куда там! Видала, их в Сяве раньше много было. Кичливые такие, мол, снизошли до ваших бед, мужики раскошеливайтесь, бабы подол задирайте! А до дела доходит – друг друга готовы поубивать за место в кустах. А уж в ратном деле на этих героев стыдоба смотреть: не княжьи солдаты, а деревенские колдыри им по мусалам надают.
– П-подожди, – не веря ушам, возразил Рэй, – разве герои не обладают божественными т-талантами? Они ведь должны быть честны, д-достойны и преданы долгу?
Лишка не в первый раз глянула на напарника с подозрением, но в этот раз взгляд был короче, а подозрений в нём больше.
– Может, они чего и должны, пришельцы-спасители, как же! Девственность мою пусть спасут, ха! – опять хрюкнула. – Да они нам тут сто лет не всрались, герои-то.
Разговор оставил сомнения. Что же успели наворотить предшественники Рэя?
До конца рабочего дня он размышлял об услышанном. Нечто встряхнуло его, словно от долгого сна, заставив сердце биться. Вечером он упросил Лишку подстричь ему волосы, вопреки здешним традициям подчистую сбрил непослушную бороду, затем подстриг ногти и подшил свою арестантскую одежду.
Герои, однако, не спешили явиться.
* * *
Уж полная луна прошла, как Рэй стал жить надеждой встретить соратников. Несчетное количество раз он представлял, какой будет встреча: узнают ли они собрата, смогут ли помочь в его положении, а что важнее – захотят ли? То ли одна эта мысль, то ли приход весны, с которым оживала природа, но призванный более не позволял себе пасть духом, сердце билось сильно и ровно.
Изо дня в день он трудился пуще прежнего, стараясь и укрепить форму, и обрести навыки. В мастерской Рэй вытачивал посуду, стрелы, рукояти для инструмента. Он так и не пристрастился к горькой на вкус вощеной мул-траве, а все порции выменивал на продукты. Зимняя хандра ушла, а в голове кто-то уверенно твердил: «Этот лагерь – не конец моей истории». Назло волшебному коту, который, верно, уж позабыл о нём, назло Амадею, герою, вероятно, идущему предрешенным на успех путем. Да, Рэй был здоров вопреки всем невзгодам, силен – на лесоповале другие не выживают, у него был друг и даже небольшой авторитет в лагере; со всем этим можно было работать. Впрочем, возникшие заикания пока побороть не удалось.
Так глубоко задумался он, шагая через двор с охапкой дров на груди, что не заметил, как перед ним возникла стена. Он оступился, а через секунду оказался на земле, звонко усыпанный поленьями.
– И как это понимать? – уязвленно прозвучало над ним.
Рэй медленно возводил взгляд. Кожаные сапоги с невысоким роговым каблуком: мягкая кожа, тонкая выделка и, с ума сойти, металлические пряжки! Надо отметить, что любое изделие из металла в этом мире обладало фантастической ценностью. Заправленная в штаны белоснежная рубаха со шнуровкой на груди, затянутая кожаным поясом, выгодно подчеркивала талию, крепкую грудную клетку и выдающиеся плечи. Черты лица симметричны и красивы, легкие растрепанные волосы цвета пшеницы не касались плеч, а отсутствие укладки придавало образу моложавую небрежность и лихость. Молодой мужчина имел облик эталонного героя былин!
– Я дождусь извинений?
Рэй, давясь умножившимися заиканиями, вымолвил что-то, но, только собрался задать вопрос, как благородные светло-голубые глаза утратили интерес к никчемному кандальнику. Герой былин цыкнул и зашагал прочь. За ним трусил молодой паренек с большим рюкзаком кустарного пошива. Этот одарил Рэя каким-то уж очень брезгливым взглядом.
«Неужто и правда герой? – взволновался узник. – Подумаешь, толкнули его».
Сегодня на пристани позади частокола вновь высились перепончатые мачты шхуны, что курсировала по этой реке. Присутствие корабля не было чем-то необычным, этот швартовался каждые две-три седмицы, подвозя кое-какое продовольствие, новых заключенных и изредка – гостей: коробейников, знахарей, странствующих монахов, несущих непопулярное в этих землях учение о некоем пророке, убитом солдатами старого княжества сотни лет назад. Гости прибывали в лагерь на правах вольных посетителей, квартировали в стольном доме и уезжали той же, максимум следующей лодкой, а то и уходили пешком. Однако Рэй отметил, то сегодня-то в лагере уж очень шумно из-за количества прибывших.
Получив тычку от сторожа, он собрал рассыпанные по двору поленья, но другой надзиратель, забавно окая, окликнул:
– Гой, Коновал! Оставь покамест дрова, вон те ящики надобно сносить до стольного дому, в клад за кухней. Обожди, сыщу тебе подмогу.
– Н-нормально, Митяй! – не без труда поднимаясь из приседа с ящиком на груди, ответил Рэй. – Один управлюсь.
Он прошел в стольное здание по знакомому пути: направо, мимо кухни и далее до упора. Вошел в просторную кладовую, а внутри, сначала лишь краем глаза, увидел ее.
Случайны ли случайности? Во всяком случае от этой случайности у Рэя стиснулось сердце.
Цве́та теплой платины волосы, собранные на затылке в хвост, были единственной деталью, не сокрытой плотным коричневым полусолнцем (так называли длинную накидку с капюшоном, которая защищала от непогоды). Рэй уж замечал, что подобное полусолнце, за простоту кройки и практичность, выбирают очень многие гости, даже высокого ранга. Девушка, подогнув под себя ногу, деловито сидела на большом ящике возле окна. На руках у нее пачка листов. Прическа, движения и взгляд неуловимо отличали ее от местных, выдавая что-то знакомое, даже родное.
Но Рэй чертовски занервничал. Он так ждал встречи с героями, с людьми из родного мира, да только сердце так и заметалось в груди, а голова враз опустела от мыслей. Не в силах не отметить, сколь ухоженно выглядит девушка, Рэй понял, что его-то облик, несмотря на недавние старания, без стеснения выдает уголовника да невысокой масти. А когда она оторвалась от бумаг, подняв вопросительный взгляд густо-серых глаз, сердце и вовсе предало, рухнув в пятки.
Кандальник отвернулся, проследовал до угла. С важным видом он поставил тяжелый ящик. Дважды проверил, успешно ли тот установлен на дощатом полу, а убедившись, что прямоугольный короб не планирует укатиться, решительно прошагал по половицам и опять остановился возле девушки. Снова столкнулся с выразительными серыми глазами, и заготовленная фраза, которая в голове звучала уверенно и непринужденно, вывалилась нелепицей:
– П-п-ривет. Я, собственно, мы-можно кое-что… с-спросить?
Девушка настороженно опустила ногу на пол, опустила бумаги и уперла левую руку в бедро, приоткрыв накидку. Под полусолнцем виднелась светлая туника, а на поясе-то у нее, мать-честная, сверкнуло навершие настоящего меча! Одно это сообщало об ее исключительном положении в Бересте. У сторожей было кое-какое металлическое оружие: копья да пара кистеней, но то просто лом в сравнении с таким мечом!
– Извини, – незаинтересованно ответила она бархатистым контральто, – я тут жду друзей. Занимайся своими делами.
После чего демонстративно сосредоточила взгляд на бумагах, всем видом давая понять, что к общению не расположена.
– Н-нет проблем, – ответил Рэй.
Он вышел в коридор и прислонился к стене. «Пэ, пэ, пэ-ри-вет», – иронически изобразил он себя, врезав по лбу. Отлично поговорили.
* * *
Рабочий день тянулся до омерзения долго. «Герои!» – не давала покоя мысль. Они здесь, в Бересте, возможно в последний раз на ближайшие годы! Но сторожа снова и снова выдавали глупые указания, уводившие с главной площади, где с теми можно было пересечься. Конечно, это было лучше, чем целый день провести за двором, на валке или распилке деревьев, однако новые поручения лишали шансов еще раз встретить кого-нибудь из столь ожидаемых гостей.
В очередной раз за день Рэй вошел на кухню стольного здания, доставив поварам мешок костей для вечерней баланды, а украдкой всё глядел дальше по коридору на кладовую, где разместили гостью. Место размещения не странное: в кладе было достаточно места, имелись лавки и даже остовы кроватей, так что незнатные гости часто ночевали именно там, а не в судейском крыле.
– Эй, видал барыню со светлыми волосами? – спросил Рэй у молодого кухарщика.
– Видал, просила передать, что ей на тебя насрать, – хихикнул Кашка, известный в поместье рифмоплет.
– Не знаешь кто она? Говорят, из героев.
– Из героев из самих. Из настоев, из постоев. Или всё же из застоев?
– Где она сейчас?
– Где сейчас – не знаю, но чувства интимные к ней питаю!
– Ладно, понятно с тобой, – отмахнулся Рэй и собирался уж уйти с кухни.
– Только никакая она не барыня, – бросил вслед Кашка. – Прибыла пешком, одета по-мужицки. У судьи была – тот сразу как свекла.