Александр Андросенко – Замок Толор - 2 (страница 41)
— Я даже не понял, что происходит, Соур! Забегает он, а Сарана как завизжит… Я не виновата, он меня заставил!.. Я подскочил, два шага к порткам сделал, и вдруг шшшш-ах… вместо визга — хрип… И какие-то капли на меня брызнули… Оборачиваюсь… Она лежит на кровати, а из разрубленного горла кровь толчками… Барон делает шаг ко мне… Что ж ты подскочил, говорит, сидел бы рядом, я бы вас одним ударом… И улыбается так… Мерзко… Ну и… — Зар, прикрыв глаза, прикладывается к кружке с вином, и голос его перестает прерываться. — Я его быстро убил. Добил истекающую кровью Сарану. Не знаю, что на меня нашло. Вышел, как ни в чем ни бывало, во двор, сел на коня. Тут подлетает кто-то, спрашивает, почему миледи кричала. А я ему — мечом по шее, и галопом к воротам. Караул выбежал, я их разметал… И к вам во весь опор…
Зар замер, глядя в стену.
— Понятно все с тобой, боец… Ты хорошо смотрел контракт?
— Так, бегло…
— Я тебе обрисую в общих чертах, что от тебя требуется. Не пить до ужина. Никого не убивать, упаси Боги. Слушать офицеров и десятников. С завтрака до ужина — тренироваться, повышать свое воинское искусство. Ну, тренировками я вас обеспечу, не волнуйся, за этим дело не встанет.
— Все понятно, кэп.
— И вот это… Кэп — обращение для десятника. Еще раз услышу от тебя раньше, чем получишь свой десяток — не обессудь.
— Я понял, капитан.
— Свободен… Мурат тебе покажет казарму, выдаст вещи. Постарайся больше не пить сегодня.
Зар еще некоторое время постоял у порога, и сказал:
— Знаешь, я ведь любил ее… Едва увидел — как обезумел. Вопрос, почему она досталась барону, а не мне, буквально разрывал мне мозг… И когда она все-таки легла со мной, я был счастлив. А когда ехал сюда, и думал о том, что произошло, я понял, что на самом деле Сарана разрушила мою жизнь. Сам подумай, у меня была женщина, которая ждала ребенка, любимая работа, куча подчиненных, дом, уважающий меня и сильный сюзерен… И все это разрушила она, когда…
— Это ты все разрушил, Лохматый, — прервал его я. — Ты бросил семью, изменил сюзерену и поставил себя вне закона. Не обвиняй слабую женщину в том, что она не могла сделать.
— Но это она дала мне надежду, что может быть моей! — яростно возразил он.
— Она, скорее всего, хотела нравиться не только мужу, но и всем в замке, и в том, что и барон, и ты, оказались кобелями, девочка не виновата. Ты разрушил и ее жизнь, и свою, и целого замка. Но! Это уже случилось. Ничего не исправишь. Начни новую жизнь, и не делай в ней те же ошибки, что совершил в прошлой.
Зар склонил голову:
— Я убийца и предатель. Ты знаешь, каково с этим жить?
Я невесело усмехнулся. О чем ты думал, когда кувыркался с женой сюзерена, парень?
— Ты можешь остаться предателем и убийцей, Зар. Твое дело. Но я советую взять себя в руки и стать хорошим солдатом и, может быть, офицером. Здесь, в Толоре.
— Но ведь все слышали, что я сделал…
— И что? У половины, служащих здесь, скелетов в шкафу не меньше, чем у тебя.
Зар открыл дверь и вышел, а я остался допивать вино и мечтать о том, чтобы у меня были нормальные подчиненные, как раньше.
* * *
До конца дня пришло еще трое человек. Почти десяток собрался за сутки! Я пошел пинать Викгора, чтобы он ускорился, но послушал звон из кузни, посмотрел на раскрасневшегося корста у наковальни, и решил не отвлекать. Пусть работает.
После ужина зашел в казарму. Просто посмотреть, как обычно проводят свободное время новички. Ну, и воткнуть им, конечно, если творят что-то непотребное. Вроде спокойно. Паренек-крестьянин, пришедший последним, правда, какой-то угрюмый сидит, но что поделаешь? Тут одни здоровые мужики, мамка далеко, никто с ложечки кормить не будет.
— Завтра подъем с рассветом, все помнят? Не засиживайтесь, — напомнил я троице, играющей в кости.
Ну, вроде все. Сейчас еще проверить караулку, и обойти стены, и можно ложиться. А завтра завертится колесо нашей военной машины, перемалывая толпу воров и убийц в солдат.
У караулки меня ждали. Вайврита робко переминалась с ноги на ногу, а я шел все медленнее, и медленнее. Самое главное — держаться. Она ведь просто кочевница, а меня ждет свадьба с племянницей Советника! Когда-нибудь. Если нагеройствую на баронство и останусь жив. Ну, и еще если невеста меня простит.
А Вайврита тем временем кинулась мне на шею и зашептала, смешивая все планы:
— Соур, любимый, я так рада, что остался в замке! Прости меня за вчерашнюю сцену, такого больше не повторится, обещаю! — после чего поцеловала меня.
И стоило ее горячему язычку скользнуть в мой рот, как я внезапно подумал: а нахрена нужны эти гребаные планы, когда у меня уже есть женщина?!
Глава 28
С выходом из Толора, брат перестал во всем соглашаться с Наместником. Когда Дарон решил, что его сотни разобьют привал на обед на холме, хмуро сказал, что предпочитает отдыхать в тени.
— Поставим шатры, — тут же нашелся герцог.
— Долго, — покачал головой Олок. — Да и душно в них в полдень. Мы остановимся в какой-нибудь роще.
Наместник пожал плечами и отправился на холм, а мы прошли еще пару километров, нашли деревья и даже ручеек. После того, как мы за час поели, отправили гонцов за Дароном.
Герцог явился только с десятком телохранителей:
— Быстро вы, — хмуро сказал он, оглядывая сидящих на опушке и ожидающих приказа строиться солдат. — Мои еще даже не приготовили.
— Милорд, мы в обед едим вяленое мясо. Горячее варим вечером, на ночевке, — сказала я. — Иначе привал растягивается на несколько часов.
— Я помню, ты мне это еще в Пиме говорила. Но у нас нет вяленого мяса. Мы вообще, зерно в поход взяли как провиант. Его сухим особо не пожуешь.
— Мы можем поделиться. Мы вам — мяса на пару дней — вы нам зерна. Как раз с ним у нас проблема, — предложил Олок.
— Посмотрим ближе к Сафу, что будет, пока не вижу смысла торопиться.
Олок пожал плечами:
— Мы в любом случае выступаем. Тибот надо блокировать сегодня. Кочевники уже дважды докладывали, что видели удирающих всадников. За нами следят, и если не поторопимся — рискуем застать пустой замок.
— Разве это плохо? Не придется штурмовать.
— Конечно, плохо. Не будет сведений о Сафе.
— Да ладно тебе, найдем еще у кого спросить, что там творится. А еще лучше, своими глазами увидим.
— Вы с нами, герцог?
— Конечно. Только дай мне гонца, я письмо накидаю, чтобы сотники не тянули.
До заката было еще далеко, когда мы вышли к Тиботу. Стоящий в стороне от дороги замок практически не изменился. Все тот же задратый к небу мост, те же дозорные на стенах. Только вот тогда они просто вглядывались в темноту, а сейчас весьма определенно показывали на нас.
— Надо бы съездить, успокоить, — жестко усмехнулся Олок. — Скажем, что это всего лишь Наместник с инспекцией, и пусть открывают ворота?
Дарон с сомнением покачал головой:
— Чтобы уподобиться бывшему владельцу и попасть в плен? Лучше разобьем лагерь и вызовем сюда нового барона с бумагами, подтверждающими притязания на землю и замок.
— Надо обе дороги перекрыть, Тандела, — тем временем начал командовать Олок. — Сотни Дарона, как подойдут, встанут на повороте на Тибот, а ты Пуха ставь к северу, метров на триста, а Парела к югу, на столько же.
— Поняла, — кивнула я. — Дорогу перекрыть, или просто с краю встать?
— Перекрывай.
Я еще раз кивнула, и помчалась к стоящим на дороге сотням. Пух и Парел поняли меня с полуслова. С Пухом мы выехали чуть вперед, и определили места для палаток, солдаты тут же споро начали разгружать телеги, на которые были загружены шатры.
— Телеги вперед сгоняй, поперек дороги ставь! — командовал Писарь. — Куда прешь! Правее! Да, разворачивай!
Я отвлеклась всего на несколько минут, инструктируя Пуха по поводу места установки палатки графа, как телеги были составлены в ряд поперек дороги, образуя импровизированную стену, а десяток Писаря принялся рыть ров перпендикулярно дороге.
Два десятка ставили шатры, еще один готовил ужин, а шесть оставшихся — копали рвы, огораживающие лагерь со всех сторон.
— Быстро, — похвалила я. — Много тренировались?
— Каждый день, — кивнул Пух. — У нас с Парелом такое соревнование — устройство вечернего лагеря.
— Что-то я не видела вблизи Толора старых лагерей.
— А мы их не у Толора делали, а рядом с деревнями. Пришли — сделали — ушли. Кто вторым в Толор возвращался — поил первого пивом.
— И кто же это был?