Александр Андросенко – Наемник №300 (страница 46)

Три миллиона — это хорошо. Но у него уже есть восемнадцать. И еще десять — вложены в бизнес.

Отказаться от денег, оставить девчонку спецагенту — и тот ее расколет, может что-нибудь придумать, подергать за ниточки, побеспокоить хозяев. Но для чего он тогда сюда пришел, сдав напарника? Узнать, что есть способ обхода психоблока?

Убить Земанову, забрать деньги, закончить с работой и уехать на другой край Галактики? Маловероятно, что поможет. Хотя шанс есть. Лет десять-пятнадцать точно можно будет трахать баб и пить коньяк, не думая ни о чем, кроме пересадки печени раз в три года. Не худший вариант.

Ну, и самое опасное — забрать девчонку с собой. Самому расколоть ее, объединить все известные данные, проанализировать, и — тогда уже решить, что с этим делать. Скорее всего, дело не выгорит, но чем черт не шутит?

— Вы меня освободите и мы пойдем к агенту Жемалединову? — дрожащим голосом поинтересовалась Инвиз.

К ее удивлению, спецназовец расхохотался:

— Зачем? Можно все решить здесь и сейчас!

Он резко дернулся в ее сторону, и девушка ощутила укол в шею, от которого мгновенно затекла гортань. Последнее, что отложилось в угасающем сознании — как капитан достает вибронож.

Карен был разочарован: маячок оказался липовым и ничего не дал. Они догнали какого-то клерка, тот рассказал, что с деловым партнером обедал у дома Инвиз, потом разъехались. Почему маячок включился только сейчас? Какой маячок? Вы точно ПСБ? Это законно? Может, вам и данные с комма показать, а ребята?

Капитан бросил на Жемалединова взгляд. Хватать и тащить с собой, а там пробовать расколоть? Карен отрицательно повел мотнул головой. Не надо. Спасибо гражданин, данные с комма и сами посмотрим. До свидания.

Обозвав их клоунами, клерк сел в гравикар и уехал.

Спецназовцы тоже загрузились и вернулись в здание ПСБ. По дороге капитан хмуро читал что-то на комме и не хотел общаться. Карен погрузился в размышления о Земановой, мысленно подбирая первые, самые горячие голограммы, которые он ей покажет.

— Инна, можете вы… — влетел он в допросную, с уже включенным голостолом, и замер.

Обезглавное и обезображенное тело главной подозреваемой висело напротив входа, распятое на стене. Внутренностями, из вспоротого живота, на полу было выложено: «Так будет с каждым».

— Ну и запашок, — горько сказал он, выключил голостол и, выйдя, сказал дежурному. — Бригаду криминалистов в допросную. Данные с камер — на монитор.

— Вы же сказали ее выключить, сэр… — пролепетал тот. — Да и поздно уже, может криминалистов утром?

— Ты шутишь, сержант? — разозлился Карен. — Меня же час не было! Ты что, так и не включил камеру?

— А зачем? — удивился тот. — У нее был капитан Хаккотен. Он ушел десять минут назад.

Карен смотрел на него долгую, очень долгую секунду, пока пазл сложилась у него голове, после чего заорал:

— Тревога!!! Проникновение в периметр безопасности!!! — и нажал красную кнопку рядом с дежуркой. — Немедленно арестовать капитана Хаккотена!!!

— Ну, п@здец, — пробурчала Михайлова, глядя на шестерых новых пилотов, отобранных Маттера.

Торст Родригез в жизни был именно таким, как и описывалось в досье: здоровенным амбалом, татуированным чуть ли не до белков глаз. Первое, что он сказал, когда увидел Михайлову, было адресовано «товарищу по несчастью», пристроившемуся справа:

— Кто ж ее так располовинил?! — и в голосе звучало что-то вроде сочувствия. — Так-то вроде ничо девка.

— Зато ты — редкостный урод, — ответила Михайлова.

Родригез дернулся, но смолчал, из чего Светлана сделала вывод, что парень все-таки планировал наняться к ней в отряд. Весь вопрос был в том, стоило ли его брать.

— Ну, с тобой все понятно, три шага вперед, — сказала Наемник единственной девушке в строю. — Оформляй ее, Поль. А с этими я еще пообщаюсь.

— Э-э-э, — Коул Диас понял, что его план рискует провалиться. — Мы уже подписали договор о намерениях со всеми, мэм.

— Это хорошо. Выполняйте, лейтенант, — Светлана подпустила стали в голос.

«Не выходи из образа, идиот», — одернул себя Коул и молча указал принятому пилоту на коридор.

Михайлова проводила их взглядом и еще раз осмотрела восьмерых оставшихся.

— Ну что, парни, кто хочет жить недолго, но тяжело? Не знаю, что вам там наобещал лейтенант Маттера, но у меня бы будете пилотировать не истребители, а переделанный транспорт с минимальным количеством вооружения. Ответственность — запредельная, цифры в контракте вы сами видели. Единственное, что я вам могу обещать — двенадцати часовые смены с таким же перерывом. Это армия, никакого спуска не будет, увольнительные — только после окончания боевого дежурства. О девочках — забудьте. Вопросы?

— Какие тут могут быть вопросы? — ответил Родригез. — Я поехал обратно.

— Молодец, малыш, — улыбнулась Михайлова. — Иди по коридору — и попадешь на тот же челнок, что вас привез.

В строю осталось три человека.

— Хорошо подумали? — еще раз спросила Светлана. — Скорее всего, этот корабль вы покинете вперед ногами.

Молчание. Она прошлась вдоль строя, и попробовала еще раз:

— Через пять минут челнок отходит. Через два часа мы полетим принимать корабли. Готовы?

— Да, командир, — нестройно ответили мужчины.

Михайлова подошла к последнему и спросила, глядя ему в глаза:

— Ну ладно, эти двое уже три дня в списке, их досье я просмотрела, а что тебя заставило остаться?

— Ваш заразительный оптимизм, Наемник, — ответил Вагнер, даже не моргнув.

Когда их — всех пятерых — привели знакомиться с кораблем, Вагнер даже обрадовался. Пилот из него был, прямо скажем, средненький, и он далеко не был уверен, что смог бы достаточно профессионально управлять истребителем. Досье Маттера, конечно, подправил, и Наемник не прикопалась, но навыков это Мэтту не прибавило. А вариант с транспортом ему понравился — сразу видно, девка знает толк в извращениях.

Получив восемь часов на подготовку и отдых, Мэтт зашел в свою новую каюту и поставил сумку с вещами на пол.

«Нет, на надо же, а… — ухмыльнулся он про себя. — Третий стрелок-наводчик истребительного транспорта „Стремительный“»… Кто бы мог подумать, что он окажется в такой должности?

Комм сообщил о том, что премия в три миллиона кредитов, которую он потребовал за сложность миссии, которую выполнил на планете, пополнили его счет. Вагнер улыбнулся и начал распаковывать сумку.

Первым он достал генератор статис-поля, замаскированный под термос, и поставил его на стол. Открыл крышку, включая защиту. Камеры и жучки временно отрубились. Следующим сумку покинул двадцатилитровый криогенный контейнер, так же поставленный на стол. Потом он аккуратно выложил из сумки два небольших предмета, не больше горошины, и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Предстоял тяжелый разговор.

Нажав кнопку, он дождался, пока криогенный контейнер откроется, и вытащил его содержимое на стол, лицом к себе. Голова Инвиз, подключенная к новейшему аппарату поддержания жизни, открыла глаза. Она с ужасом посмотрела на Вагнера, потом перевела взгляд ниже, на стол, и закричала.

Выла девка минут пятнадцать — Мэтт даже подустал, но надо было дать ей проораться. Не каждый день ведь осознаешь себя говорящей головой. Когда она целых две минуты молчала, прикрыв глаза, и просто лила слезы, Вагнер заговорил:

— Слушай меня внимательно и запоминай, Инна. Это очень важная информация, и я хочу, чтобы ты ее очень четко уяснила. Я взял заказ на твое убийство, и оставить тебя в живых можно было только вот так. Видишь перед тобой два цилиндра? Один-электрошоковая бомба, была установлена у тебя под сердцем, если бы вам с агентом удалось обойти психоблок, она сработала и остановила бы тебе сердце. Вторая — капсула с антиматерией. Она гарантированно уничтожила бы всех в радиусе 15–20 метров. Чтобы их найти, пришлось как следует покопаться у тебя во внутренностях, но я справился, как видишь.

— Тебе нужны мои знания? — спросила она хрипло.

— Да. Если вы придумали, как обойти психоблок, я хочу узнать все, что ты могла сказать спецагенту.

— Он обещал оставить меня в живых и дать правительственную защиту.

— Могу продублировать его предложение. И добавить новое тело. И новую личность.

— Я полностью в твоей власти. Как я могу тебе верить?

— С Жемалетдиновым у тебя было то же самое. Даже хуже. Он, по большому счету — пешка, максимум что он мог — только просить за тебя. Я же — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могу сделать все, что обещаю.

— Дать мне новое тело? — лицо скривилось в неприятной гримасе. — Ты знаешь, сколько это стоит?

— Я трижды менял тела и личность, — ответил он. — И прекрасно знаю и стоимость процедуры, и ее сложность. И уверен, если ты не будешь ничего скрывать, мы договоримся.

Голова замолчала.

— Я ничего не скажу, — наконец, решила она. — Можешь убить меня.

Вагнер вздохнул:

— Инна, ты ведь вроде бы не наивная девочка, да? Слышала о ментальном сканировании? — он достал из сумки еще один прибор.

Голова снова хрипло закричала.

Первый недовольно рассматривал голостол, на который была выведена проекция с каюты Вагнера. Он уже полчаса пил чай. Вначале Первый не придал этому значения, но чуть позже его псевдомозг просчитал восьмиминутный цикл повторений. Начальник службы безопасности замер, вперившись глазами в голограмму.

Вот новичок подносит кружку-крышку ко рту, отпивает, ставит на стол… Опять поднимает… А, нет, не пьет, а закрывает термос, убирает его в сторону и достает из сумки армейский суточный рацион. Первый нахмурился. Что это было? Он потянулся прокрутить запись, но его отвлекли: