Александр Андросенко – Дорога в Ад (страница 36)

Темная фигура подняла Живую кровь и сделала жест, как бы чокаясь с Юлей:

— Твое здоровье, — и жутко улыбнулась.

Тишина, повисшая на кухне, долго не прерывалась.

Наконец, Юля продолжила:

— Остальное вы знаете. Ритуал вселения в тело Димы навита мы хотели провести в Ширяевских штольнях, но Андрей помешал это сделать. Могута из-за этого насильно вселил Мурку в него, но вы ее убили. Пока у него нет новых навитов, которые бы согласились на проживание в теле моего сына, я жду. Но… если вы сможете защитить сына и вылечить меня… Я готова разорвать Договор.

— Ты говорила о исповеди. Я не услышал в твоем рассказе раскаяния.

— И тем не менее, я раскаиваюсь. Вы можете отпустить мне грехи?

— Прощаю грехи не я, а Бог. Повторяй за мной.

Юля кивнула.

— Исповедаю аз многогрешную Юлию Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу и тебе, честный отче, вся согрешения моя и вся злая моя дела, яже содеяла.

Согрешила: жила в гневе, лжи и блуде, в святых таинствах не участвовала, любви к ближнему не сохранила. Прости мя, честный отче.

Юля сглотнула. И произнесла:

— Прости мя, честный отче.

— Согрешила: неверием, суеверием, сомнением, отчаянием, унынием, кощунством, божбою ложною, плясанием, курением, игрой в карты, гаданием, колдовством, чародейством, сплетнями, поминала живых за упокой, ела кровь животных. Прости мя, честный отче.

Юля закрыла глаза и повторила.

— Согрешила: несла страдания людям, общалась с диаволом и его порождениями, убивала. Прости мя, честный отче.

Из-под Юлиных век вырвалась слеза, быстро пробежавшая по щеке, но она тихо повторила и это.

— Противу тяжких грехов налагаю на тебя сей обет: всякая душа, требующая помощи, попав в твое ведение, должна получить ее от тебя, без надежды на ответ и благодарность. Понимаешь ты сию епитимью?

— Понимаю, честный отче.

Тяжело вздохнув, Анатолий закончил:

— Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти чадо Юлию, и аз недостойный иерей Его властию мне данною прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

Юля вытерла слезы, а Анатолий спрятал крест обратно под рубашку:

— Надеюсь, теперь мы точно договоримся?

— Конечно. Тут все просто. Может, еще чаю?

Глава 16

Развязка

Андрей, Ирина и Марина долго сели на одной из многочисленных лавочек во дворе. Говорить ни о чем не хотелось, Андрей обнял Ирину, и она доверчиво прижалась к нему. Охотница не сводила напряженного взгляда с окна Юлиной квартиры. Примерно через час к ним вышел отец Анатолий.

— Договорились, — коротко сказал он компании, вставшей ему навстречу. — Но навита придется убить…

— Смотри! — вскрикнула Ирина, показывая на окно Юли. — Огонь!!!

— Навит уже там!!! — понял Андрей. Не сговариваясь, они с Мариной рванулись вперед, выхватывая оружие.

Юля закрыла дверь за священником и без сил опустилась на пол в прихожей, её начала колотить нервная дрожь. Она погладила живот, к которому только что прикасался Анатолий. Священник сказал, что у него получилось. Юля и сама чувствовала себя как-то по-другому. Какой-то… более цельной?

План спасения, сложившийся у нее в момент, когда Анатолий и остальная банда ворвались в ее квартиру, дал трещину. Этот поп, похоже, обладал великой силой, и умел не только лечить. Походя, не напрягаясь и не торгуясь, он дал ей то, о чем она уже давно и не мечтала, ничего не требуя лично для себя. Даже епитимья, наложенная им, была не слишком тяжкой — в том плане, что она не планировала особо общаться с людьми, а значит, и просьб будет мало. Юля привыкла обращаться с людьми как с предметами, используя для своих целей, и смирилась с тем, что и сама является частью чужих планов. Но люди, ворвавшиеся к ней, не были предметами. Они были игроками, и возможно, ничуть не меньшими, чем навит, уже давно пьющий из нее кровь во всех смыслах этого слова.

Если вначале Юля планировала разжалобить их и вызвать Могуту при первой возможности, то после разговора с Анатолием и исповеди, она передумала. Эти непрошеные гости давали ей все: здоровье, освобождение от навитов и больного мальчика, и даже возможность вернуться к нормальной жизни, уже один раз проваленную ею. Привыкшая пользоваться малейшим шансом для реализации своих амбиций, Юля тут же переиграла изначальный план.

Мысли улетели далеко — от живота, в котором вместо привычной пустоты была какая-то теплота, к Павлу, который последние два года был с ней. Там, в Каменно-Бродском монастыре, Юля здорово разозлилась на него, и прогнала, но сейчас… Павел был надежным, сильным и добрым. Идеальный инструмент для того, чтобы забеременеть и родить здорового малыша. Может быть, она даже выйдет за него замуж… Вспомнила его роскошный загородный дом с зеленой лужайкой. Мысленно нарисовала на этой лужайке детские качели, и двух карапузов-погодок на них. А еще себя с крошечной дочкой на руках и сильного и надежного мужчину рядом…

Подвело ее обманчивое чувство безопасности собственной квартиры. Та самая система охраны, основанная на заклятиях навитов, что дарила ей спокойствие, ее же и погубила. Могута появился внезапно, он раньше так никогда не делал, прямо напротив нее, и тут же, пассом левой руки назад, запечатал дверь мощнейшим заклятием. Правой рукой он, наклонившись, схватил Юлю за горло, и поднял на высоту своего немалого роста.

— Жалкая тварь, ты хотела предать меня! — зловеще прорычал он, не разжимая губ.

— Ты не властен надо мной, — зло захрипела она, одновременно пытаясь пальцами сплести заклинание защиты. — Ты должен мне по Договору!

— Договор — лишь мое слово! Я забираю его! Ты, тварь, не достойна Договора! — его рука сжалась, пытаясь раздавить гортань, но защита уже подействовала.

Левой рукой Юля метнула энергетический шар, в сторону окна на кухне, выходящего во двор, где на лавочке сидели святоши, пытаясь подать сигнал. Силы были слишком неравны, без помощи Юля никогда не могла противостоять навитам. Могута в ярости ударил Юлей в стену, раз, другой, третий, не обращая внимания на то, что колдунья уже после первого удара обмякла в его руках, а после второго кровь брызнула у нее из носа, рта и даже глаз.

Окно на кухне разлетелось мелкими осколками, разбитое стремительным телом воина. Мгновенно сориентировавшись при приземлении, Андрей активировал мощнейший из имеющихся ставов защиты и выглянул в коридор.

Отбросив тело Юли в сторону, навит повернулся к новой угрозе и ударил по разуму противника мощным ментальным ударом.

Увидев огромную черную фигуру в коридоре, Андрей поднял пистолет… И задрожал от навалившегося на него ужаса. Кажется, даже волосы в подмышках у него встали дыбом, а пистолет заплясал в одеревеневших руках.

Марина запрыгнула в окно и, ни на мгновение не останавливаясь, с силой метнула ножи с обоих рук в коридор, где, как она уже поняла, стоял враг. Могута получил оба клинка в грудь, и, всхлипнув, чуть уменьшился, как бы осев, но ментальной атаки не остановил, а вытянув руки в сторону врагов, почти незаметным пасом вызвал стену огня.

Марина, вскрикнув, метнулась в сторону от волны жара, увлекая за собой Андрея.

— Возьми наши руки, Господи, вдохни в них силы, чтобы выполнить задачи и обязанности этого дня, преодолеть наши слабость, обрести ясность мысли и проявить наши способности! — услышал воин молитву Анатолия. Невидимый за окном, священник практически кричал, взывая к Господу. Голос его почему-то начал затихать, но в этот момент Ирина положила руки ему на плечи, и уже привычным порывом, влила в него Силу. Голос пресвитера снова окреп. — Позволь нам обрести веру, чтобы придерживаться того, что лучше подходит для нашей жизни! Позволь нам обрести волю и силу для преодоления врагов наших!

Воин понял: оцепенение спало, и, приподнявшись, прыгнул в коридор, одновременно нажимая на спусковой крючок. Пули, снаряженные рунными ставами, прошили Могуту насквозь, выжигая защиту и забирая силы. Навит завопил, чувствуя, как его физическое тело умирает, и рванулся обратно в Навь, пытаясь сохранить хотя бы остатки былой мощи. Вместе с Могутой пропало пламя, будто его и не было.

Оглушительная тишина, обрушилась не менее давяще, чем ментальный удар. Замолчал даже Анатолий, чувствуя, что все закончилось. Мимо Андрея, который осторожно обошел тело навита, начавшее рассыпаться серой пылью, пробежала Марина, кинувшаяся к сыну. Он так и сидел в коляске в дальней комнате.

— Господи, миленький, живой, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Андрей открыл дверь, с которой после смерти навита, пропали заклятия, запуская Анатолия и Ирину. Священник, пошатываясь от слабости, подошел к Юле и присел рядом с ней. Она была еще теплая. Кровь и ненависть обезобразили ее лицо, превратив в уродливую маску смерти, и Анатолий закрыл ей глаза, после чего прикрыл тело найденным в комнате покрывалом. Сердце покалывало: еще десять минут назад он отпустил ей грехи, вылечил и оставил полной надежд и чаяний… А сейчас она лежит, ожидая прихода ангела смерти, и сил попытаться спасти ее нет: сам Анатолий едва держится на ногах, а Ирина, бледная как мел, цепляется на Андрея, проверяя, цел ли воин. Схватка с навитом, который, наконец, рассыпался пеплом и исчез, высосала из священника все силы, и он устало привалился к стене, в том самом месте, где пять минут назад мечтала Юля.