Александр Андреев – Опасный Кремль (страница 3)
Максим дал большие интервью на ТВ РТР и «Культура», доказательно объяснив, почему в случае объединения России, Украины и Беларуси в Конфедерацию, весь мир начнет изучать русский язык. На этом общение с отечественными СМИ было закончено, несмотря на вал приглашений со всех сторон. Размещать в них материалы ордена за огромные деньги было совершенно неинтересно, и не только потому, что они стремительно теряли популярность. В свое время историк Максим Дружченко побывал на многих эфирах и каналах, где все было по шаблону. У большинства СМИ уже была готовая концепция фильма и передачи. Продюсеры и сценаристы, совсем молодые парни и девушки, не были отягощены знаниями и образованием, и историку надоело объяснять значение слова «казна» и чем воинское звание «старшина» отличается от термина «казацкая старшина». Он по несколько дней готовился к записи, затем говорил на камеру час или два, от которых после монтажа оставалось минута или две, а из его текста делали сценарий. При этом его предложения о том, как сделать передачу интересной для зрителей, никогда в расчет не принимались, главное было – освоить бюджет записи.
Интервью Максим перестал давать категорически. Большинство ведущих были плохо воспитаны, имели низкий профессионализм, к эфирам не готовились и постоянно перебивали собеседника.
Культурных людей в трех братских странах было еще много, и дел у Максима и Орны было невпроворот. Они дважды ездили к Сотнику и удачно блокировали попытки контрреволюционеров сделать новой Украине гадость и пакость. От их жадных лап Богдан Бульба медленно, но верно освобождал государственный бюджет, и это видели все. Строительство богатой страны, в которой хорошо всем, кто работает, отнимало у него все силы, и шло не по дням, а по часам.
В свободное время семья Дружченко старалась проводить на Истре, где у Максима был свой дом с цветником и садом на двадцати сотках земли. Сад был из яблонь, привезенных из мичуринского плодопитомника, и цвел весной умопомрачительно. Рядом с домом были отличные фермерский магазин и сыроварня, в которых было все, что душе угодно, и по приемлемым ценам. По Новорижскому шоссе от Орла до Истры не в часы пик можно было доехать за сорок минут, и дом имел свой интернет, позволявший работать не в постоянно чадящем каменном мешке, а на природе, которую справедливо называли Русской Швейцарией. Прямо в саду, с видом на цветник из ста кустов роз, в беседке стояли вовремя вывезенные из Белополья отреставрированные круглый стол и кресло-трон середины XVIII века, сидеть за которыми под пение соловьев и щебет птиц было одно удовольствие.
Теплым июньским утром Максим в беседке своего сада отвечал на вопросы, пришедшие на сайт представительства, и не знал, что Столичная Гидра сама придет к нему с вопросом, ответить на который и надо, и невозможно, и скоро начнется такая потеха, по сравнению с которой недавняя борьба с украинским Треугольником покажется легкой прогулкой по парку аттракционов. Детскому.
Кажется, начинается заваруха?
Нужно ли контролировать Европу и ее население из единого центра? Америка давно пытается это делать со своей доктриной Монро, но получается по-разному. Ясно, что дело в том, кто это делает и зачем.
Государства и люди подчиняются разным законам, и форма правления тут совсем не главное. Нужны талантливые правители, желающие и делающие людей счастливыми. С этим в XXI веке была большая проблема. Лидеров-гигантов сменили пигмеи, имитировавшие великих вождей, до которых им было как до Китая раком. Лидеры говорили правильные слова, а потом ничего не происходило, только количество миллиардеров и их доходы неуклонно росли, а жизнь обычных людей также стабильно ухудшалась. Максим хорошо понимал, почему Ленин, приближавший крах потерявшей голову Российской империи, выдвинул лозунг «Чем хуже – тем лучше!» Иного способа заставить население очнуться и задуматься над своим будущим не было.
В этих условиях всевластия денег, которые не пахли, приходилось жить и работать, не обращая внимания на политиков, мешавших гражданам даже существовать. Изменить эту сатанинскую систему было, очевидно, невозможно, но просто сидеть и ждать Армагеддона, в компании с Апокалипсисом зарвавшегося в жажде наживы капитализма, не хотелось. Бороться с теми силами, задачей которых было подавление воли всего человечества, было необходимо. Господь создал людей по своему образу и подобию с правом выбора, влиять на который нельзя было силой, а только убеждением, обманом и выгодой, что успешно и делал Сатана.
Чего хотела Столичная Гидра? Диоген пока не зафиксировал какого-то активного потустороннего интереса к вернувшимся хранителям, но интерес к ним владык земных был очевиден. Появление в бою на хуторе близ Диканьки орлов и огненного шара, посланного, без сомнения, Великим Вседержителем Вселенной, спасшего четыреста человек от смертельного удара Падшего ангела, удерживало врагов перед проведенной им красной чертой – «Моих не трогать!» Пока удерживало. Во всем мире дьявольские академии подавления воли успешно отнимали у людей разум и душу, с каждым днем увеличивая размах своих черных дел.
Монсеньор Винцент успешно действовал в прозрачной для него Европе. Иное дело была византийская Столица с ее дракой бульдогов под необъятным ковром.
Звездная ночь незаметно навалилась на Истру со всего волшебного размаха, и хранители наслаждались великолепием летнего вечера. Закончив рассказ, Максим посмотрел на Диогена, внимательно слушавшего историка. Черный кот утвердительно мяукнул, не разжимая пасти, и элегантно переменил позу в кресле. Политическая борьба в огромной империи была закрыта от подданных со времен Ивана Третьего. Любой активный интерес к ней непосвященных фиксировался и мог закончиться для них плачевно. Максим сам должен вычислить Столичную Гидру, которая, конечно, не теряет времени даром, в соответствии со своей легендарной сутью, всеми своими головами творя зло.
Неделя прошла в трудах, и в четверг супруги Дружченко с удовольствием отправились на прием во французское посольство на Большой Якиманке. Однако пообщаться со знающими людьми и попробовать обещанный десерт в виде Бастилии толком не получилось. После речи посла, посвященной Дню независимости, к Максиму подошел дорого и безвкусно одетый человек, невнятно представился и предложил встретиться с людьми, которых Максим классифицировал, как отдельная группа из бенефициаров девяностых. На вопрос о теме разговора Максим ответа не получил и от встречи, конечно, отказался.
Если человек не идет к Гидре, то она сама идет к нему? Вернувшись домой, хранители обсудили, зачем научный руководитель представительства ордена Святого Бернара мог понадобиться этой не знавшей жалости в погоне за прибылью машине, но материала для достоверного анализа не хватало. Обратятся еще раз, более осмысленно, или пусть сами играют в свои игры с минимальной ставкой в миллиард.
Выходные Дружченко провели на Истре, а в понедельник в представительство пришел другой человек, надменный и холодный, как утес в Северном море у Новой Земли. Назвавшись чиновником для особых поручений Лорда – руководителя бенефициаров, посланец предложил Максиму порекомендовать на работу в научный центр бернардинов под Парижем их физика, за что получить три миллиона долларов. Чиновник с удовольствием заметил, как у не уследившего за собой историка расширились зрачки, сказал, что придет за ответом в среду, и откланялся.
Максим и Орна посмотрели друг на друга, а потом на Диогена, который утвердительно нагнул свою умную голову. «Бенефициары что-то знают об исследованиях монсеньора Винцента о мороке. Сумма, предложенная за представительство, была внушительная, но не чрезмерная. Они не знают о новом оружии или, как всегда, экономят на спичках, не ставя никого в грош, кроме себя.
По закрытой орденской связи Орна послала в Клерво и Киев архивированную цифру 2, означавшую проявление интереса к теме морока внутри России. Большая игра предполагалась на территории, где противник мог почти все, имитируя соблюдение законодательства.
Максим хорошо представлял, что начнется после истечения срока ультиматума Лорда. Предлагать Орне на время уехать в Европу было, конечно, бесполезно. Вечером в квартире на Орле хранители с помощью Диогена молча обсудили опасную ситуацию, в которой вдруг оказались.
Не вмешиваться в политику вообще – это было правильно. Максим никогда и не вмешивался, ибо хорошо знал ее изнутри, во всех ведущих странах за последнюю тысячу лет. Теоретически совет был правильный, практически – неприменим, во всяком случае в сложившейся ситуации. Максим просто восстанавливал свою родословную, а дело закончилось, ни много ни мало, а сменой преступной власти на Украине, что было, безусловно, здорово. Превращаться, да еще под сатанинским давлением, в салтыковского премудрого пескаря у историка не было никакого желания, как, конечно, и у Орны и их друзей. Да это бы и не помогло в современном мире.
Максим пожалел, что из-за постоянных поездок так и не завел себе овчарку, вроде белопольских Тина и Джульбарса. Он понял, что надо сделать, и через Диогена сказал об этом Орне. Безжалостной силе денег может противостоять только сила державы с великой историей, и у московского историка есть к ней прямой телефон.