Александр Андреев – Игнатий Лойола и Общество Иисуса (страница 5)
Дону Иниго становилось все хуже и хуже, он уже не мог есть. Доктора, видя множество симптомов приближающейся смерти, посоветовали ему причаститься и исповедоваться. В ночь на день святых Петра и Павла врачи сказали, что если к утру не наступит улучшения, Лойолу можно считать покойником. Дон Иниго считал своим покровителем апостола Петра – утром наступило улучшение и врачи объявили, что смерть раненому больше не грозит.
Одна нога дона Иниго стала короче другой. О военной службе можно было забыть навсегда. Лойола много дней растягивал короткую ногу особыми устройствами, терпя жестокие мучения, но так и остался хромым. После многих месяцев мучений, лечения без анестезии дон Иниго постарел, волосы его поредели, на лбу появились морщины. Благородный кабальеро сильно изменился, внешне и внутренне.
Во время лечения дон Иниго попросил принести ему как можно больше книг. Любимым чтением испанцев были рыцарские романы Терульда, Ловейры, Вистаса. Славные рыцари странствовали по свету и по приказанию Дамы своего сердца совершали славные подвиги, исправляли несправедливости, защищали родину от мавров, а вдов и сирот от разбойников. Дону Иниго принесли и другие книги, в которых святые, ставшие духовными рыцарями, совершали подвиги из любви к Богу. Лойола несколько раз перечитал изданную в 1474 году в Страсбурге книгу картезианского монаха Рудольфа Саксонского «Жизнь Господа нашего Иисуса Христа, тщательно составленная из четырех Евангелий и Учителей, одобренных католической церковью». Книга, широко распространившаяся еще до изобретения книгопечатания, выдержала более четырехсот изданий. Иниго Лойола читал испанское издание, вышедшее в 1502 году в Алькале в переводе Амбросио Монтесино: «В небесной славе сам Иисус назовет нас иезуитами, то есть спасенными Его именем».
Второй заинтересовавшей его книгой стала «Flores sanctorum», «Цвет святых», перевод «Золотой легенды» доминиканского монаха Иакова Варацце, жившего в конце XIII века. Книга рассказывала о необычайных лишениях, которым подвергались аскеты‑монахи для спасения души. Сильнейшее впечатление произвели на него многократно перечитанные жизнеописания знаменитых основателей францисканского и доминиканского орденов, живших в XIII веке: «Так делал святой Франциск, – так буду делать и я. Так поступал святой Доминик, – так буду поступать и я». Пойти босиком в Иерусалим, питаться одними травами, совершать подвиги покаяния, – сможет ли Лойола это сделать? Всю осень и зиму 1521 года дон Иниго размышлял над прочитанным, переписал «Жизнь Христа» и «Цвет святых», особо выделил оттуда все молитвы. Ночью во время бодрствования он ясно увидел образ Богородицы с младенцем Иисусом на руках. Видение было долгим. Позднее Лойола говорил, что на него снизошло живое утешение: «Утешением я называю всякое возрастание надежды, веры и любви и всякую внутреннюю радость, зовущую душу к небу и спасению, принося ей покой и умиротворение». Днем Лойола читал, писал, молился, ночью долго смотрел на небо и звезды, думал, размышлял. Он попросил слуг узнать о правилах приема в картезианский монастырь в Бургосе, о пути в Иерусалим. Романтик, которому предстояло начать новую, неизвестную жизнь, измученный страданиями, Лойола находился в удивительном состоянии. Во всем блеске духовной славы видел он подвиги святых Франциска Ассизского и Доминика, и хотел поспорить с ними в строгости жизни и лишениях. Идти босым, в дерюге, в Палестину, питаться хлебом, кореньями, пить воду, жить в пещерах, бичевать себя, спать на земле, совершить что‑нибудь необыкновенное, чтобы заслужить уважение. Кого? Неба? Господа? Богородицы? А что, если создать орден духовных странствующих рыцарей, подражающих святым в их добродетелях и подвигах во славу Божью, но подражающих и рыцарям в мужестве и смелости. Дон Иниго Лопес де‑Рекардо Лойола будет рыцарем Господа. Он вступит в ряды Его войск, будет питаться и одеваться, как Христос, переносить такие же тяготы и испытания, будет верно следовать за Господом, делить с ним все невзгоды и служить Ему. Рыцарское служение, но не королю, а Господу. Ему, Лойоле, понадобится все его мужество, вся его храбрость, вся его сила воли, его харизма. У него будет своя фаланга Иисуса, свое духовное, идеальное рыцарство без страха и упрека. Он совершит такие же великие подвиги, которыми прославились святые, он посвятит себя служению Богу. Зачем? К вящей славе Господней.
В конце февраля 1522 года дон Иниго отправился в город Наваррет к герцогу Нохара. Именно у Антонио Манрике де Лара, вице‑короля Наварры и герцога Нохара капитан Лойола служил до своего ранения в Памплоне. Герцог предложил дону Иниго должность поручика в армии, но Лойола отказался и в одиночестве отправился к горе Монтсеррат. На этой горе в центре Каталонии, недалеко от Барселоны, на высоте более семисот метров над уровнем моря, находился знаменитый бенедиктинский монастырь, овеянный легендами, привлекавшими множество паломников. Святыней монастыря была статуя Богородицы, вырезанная в XII веке из черного дерева.
20 марта у подножья горы дон Иниго купил ткань, из которой шили мешки и попросил сшить себе из нее длинную одежду пилигрима. Он купил грубые сандалии, веревку вместо пояса, посох и флягу из тыквы. В течение трех дней, с 22 по 24 марта дон Иниго совершил генеральную письменную исповедь перед знаменитым монахом‑отшельником Кланоном, который одобрил его желание совершить паломничество в Иерусалим. Как рыцарь, дон Иниго решил совершить «vetar las armas» – «обряд бодрствования над оружием», который обычно проводился в ночь перед обрядом посвящения в рыцари и состоял из омовения, исповеди, причащения и вручения меча.
В ночь на 25 марта, в канун праздника Благовещения, дон Иниго снял одежду рыцаря и оделся пилигримом. Он повесил свою боевую рапиру и кинжал перед алтарем Богородицы и провел один всю ночь в церкви в молитвах, стоя, или на коленях. Ночным бдением Лойола посвящал себя в свое новое рыцарство. С этого дня дон Иниго стал называть себя воином Иисуса Христа и рыцарем Пресвятой Девы.
Утром 25 марта новый духовный рыцарь спустился с горы и отправился пешком в Барселону, от которой ходили корабли в Иерусалим. В трех километрах от Монтсеррат находился маленький городок Манрес. В местном госпитале и странноприимном доме Лойола хотел занести свои ощущения в духовный дневник, который он стал писать почти ежедневно. Два дня в Манресе растянулись на десять месяцев, с конца марта 1522 до начала февраля 1523 года.
В Барселоне царила чума и морской порт был закрыт. Монополию на перевозку паломников в Святую Землю имели только корабли трех больших итальянских приморских городов. Из‑за эпидемии чумы сообщение с Иерусалимом было прервано на неопределенный срок. Пилигрим Иниго Лойола остановился в манреском госпитале святого Луки, желая жить среди нищих и больных. Он отказался спать в постели или на соломе, только на голой земле. Иниго опоясал себя железной цепью и трижды в день публично бичевал себя ею. Трижды в день он молился в церкви в течение семи часов, читая историю Страстей Господних, питался хлебом и водой, по воскресеньям съедал немного вареных овощей. Из смирения и чтобы не быть узнанным, пилигрим Иниго отрастил волосы, бороду, ногти, огрубел и перестал заботиться о чистоте тела. Под холщевой одеждой он носил жесткую власяницу, добавляя к железной цепи пояс из очень колючих трав. В состоянии почти постоянного нервного возбуждения он стал галлюцинировать наяву. Выдерживать все эти тяжелейшие испытания Иниго было очень тяжело. Он стал сомневаться, сможет ли он выдержать такой крест в течение всей своей жизни. Иниго повторил в Манресе трехдневную генеральную исповедь. Он боялся, что Бог его не примет. Ему казалось, что вся его жизнь – грех и ничего нельзя изменить. Несколько раз к нему приходили мысли о самоубийстве. Позднее современники отмечали, что подобную и очень похожую внутреннюю душевную борьбу пережил и первый реформатор Мартин Лютер, бывший старше Иниго Лойолы всего на семь лет. Для Лютера могучей основой его учения стало Священное Писание. Лойола не очень впечатлялся догмами. Он разбирался в своей душе, о злом и добром в ней. При внушениях от доброго духа душа испытывает радость и утешение, при внушениях от злого духа – утомление и муку. Лютер не принимал никаких внушений и видений, Лойола жил во внутреннем созерцании, расцвеченном неуемными фантазиями.
К концу лета 1523 года Лойола потерял душевное равновесие. Он перестал радоваться и не находил успокоения в молитве, и тут же приходил в восторг. Иниго обратился за советом к пророчице Беате Манресской и услышал в ответ: «О, если бы Христос явился тебе!» Эти слова потрясли Иниго, у которого вырвалось: «Господи, я ничего не хочу делать, что могло бы оскорбить Тебя!»
Иниго Лойола решил подвергнуть себя более суровому испытанию. В полукилометре от Манреса, на скалистом берегу впадающей в Средиземное море реки Льобрегат, он нашел пещеру, куда с трудом можно было взобраться ползком по непроходимой тропинке через колючий репейник. В пещере Иниго бичевал себя, бил в грудь камнем, не ел по несколько дней, потом съедал плесневелый хлеб и коренья, когда чувствовал приближение голодного обморока. Иниго попытался лишить себя сна, сильно ослаб и часто терял сознание. Лойола сделался существом не от мира сего, потеряв чувство времени и пространства. Видения окружали его, который то боролся со злыми духами, являвшимися искушать его, то приходил в полный восторг от вида небесных чудес и явлений, то потрясенный падал в обморок после бесед с Богом. В манреской пещере в голове Иниго Лойолы начали складываться «Духовные упражнения», изменившие первого духовного рыцаря и давшие начало истории ордена иезуитов. Многие современники впоследствии заявляли, что написать такую могучую книгу без непосредственного содействия Бога было невозможно. Впоследствии десять долгих месяцев в Манресе Игнатий Лойола разделил на период покоя, период сомнений и борьбы, и период великих озарений и полного преображения. «Что же это за новая жизнь начинается сейчас?» – говорил будущий святой.