Александр Ананьев – Книга седьмая. Любительство (страница 3)

Как бывало и прежде, отправным фоном вдохновения стала очередная книга Эриха Фромма “Искусство Любить”, где автор совершенно своевременно для меня рассматривает вопросы около Любви, словно ждал момент подсунуть книгу под нос. Помню, как еще сидя в Москве, я ходил по парку, ведомый теми идеями, накидывал черновики на коленке и через диктофон.

Ряд его суждений выражают цитаты, куда имеет смысл погружаться, проживая определенные состояния внутри:

«Однако, если мы назовем достижение межличностного слияния любовью, мы столкнемся с серьезной трудностью. Слияние может быть достигнуто разными путями – и различия разных форм любви не менее важны, чем сходство между ними. Следует ли все их называть любовью? Или нужно сохранить слово «любовь» лишь для специфического вида единения – того, который был идеальной добродетелью всех великих гуманистических религий и философских систем за последние четыре тысячи лет истории Запада и Востока?»;

«В отличие от симбиотического союза зрелая любовь – это союз, при котором сохраняется целостность личности индивидуумов. Это активная сила, действующая в человеке. Любовь разрушает стену, отделяющую человека от других людей, и объединяет его с ними; любовь заставляет человека преодолеть чувство обособленности и отчуждения, позволяя ему оставаться самим собой, сохранять свою целостность. Парадокс любви заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя».

Даже и теперь в июне 2023 года, находясь и сохраняя взаимоотношения с Юлей С., Александру видится сложность задачи, великодушно поставленной Фроммом. В самом деле, насколько сложно стать одним, оставаясь двумя, настолько же сложно остаться двумя, и не послать все и всех подальше в минуты слабости собственного характера. Оказавшись же в июле 2024 года, приходится познавать мудрость другой позиции, где надлежит сопроводить ослабленного партнера к дальнейшему благополучию уже без тебя.

А вот сидя в январе 2025-го снова радует понимание, что Любовь (и даже Любительство) оказалась куда глубже имеющихся познавательных возможностей, несмотря на годы исследований в рамках этой книги. С увесистой долей очарования могу заявить, что этого феномена хватит и на дальнейшую жизнь. Хотя качественный прогресс достигнут, и промежуточная формула подходящего мне любительства уже (!!!) вертится на языке.

Прикладные исследования в такой сфере – вещи, понятное дело, тонкие. Некоторые участники ведь вовсе не настроены на добрососедскую вечеринку, там бушует негодование, способное испепелить чернозем в клумбах. Ведь близкий человек максимально осведомлен всеми интимными подробностями вашей недавней совместной жизни. Больнее всего может уколоть именно он (близкий человек), ставший вдруг вражески настроенным. А сопроводить его нужно, и помочь двинуться дальше, опять же защищая свой интерес тоже.

Чем меньше людей вас ненавидят, тем лучше, чем больше любят, тем еще лучше, а жизненный баланс перспективнее, хотя энергия пригодится любая. Иметь недоброжелателей разных мастей нужно уметь – это часть игры. Так даже интереснее. В конце концов, успокаивать может уже и то, что пустое место нельзя прилично ненавидеть.

Много чего не знает и доподлинно не узнает человек за жизнь, но именно вопросы Любви его не оставляют никогда, а порой цепко хватают за шкирку. Возможно, 2027 год, даст облегчение в этой связи, сузив необъятность стремления к познанию любви межличностной до внутриличностной, так сказать самостийной. Хотя и тогда она станет определяться через всеобщую.

Мы движемся по жизни шаг за шагом, терпеливо местами, а местами раздраженно и даже яростно вгрызаемся в материю предоставленной повседневности. Мы снова и снова ступаем по граблям, упорно стремясь увернуться, чтобы в этот раз хотя бы не в нос. К тому же, действовать приходится в каком-то уже новом глобальном измерении времени и пространства, которое в январе 2025-го воспринимается подобно ускоренному воспроизведению Ютуба, где-то на 1.25. То ли времени в одном часе стало меньше, то ли событий за единицу времени больше.

И все же несерьезное восприятие неистребимого несовершенства, с одной стороны развязывает руки на поприще проб и ошибок, но с другой – заботливо снижает градус пронзительной критичности искателя к самому же себе. Порой Александр А. замечает в своем поведении защитную реакцию в форме какой-то заносчивости и презрения. Оно случается и в речи, в лице или в мыслях, когда вспоминает, сравнивает, думает о том или действует вот так. Хотя чаще замечают другие.

Он добывал то, что добывалось определенным способом без навыка сохранить и преумножить, а потом добывать прежним способом получаться перестало, и он оказался лицом к лицу с досадой, ужасом и беспощадной потребностью перемен. Знать слабости – не значит изжить, но дело иметь можно. Это даже занятно, когда вспоминаешь спустя некоторое время, но только не в моменте.

Читать свои же книги бывает непросто. Придется повстречать на страницах яркие оттенки состояний категоричности, умничества, занудности и прочих граней, которые в ряде случаев склонны напоминать о себе и теперь. Впрочем, они также многозначительно подмигивают, туманно намекая на невиданный и необъятный массив очередных жизненных ситуаций, где человек вынуждено узнает намного больше, чем хотел бы. Такие знания выглядят вовсе не как конспект лекций с онлайн-тренинга, это эмоциональная турбулентность, заставляющая всерьез оценить способность продолжать жизнь.

Предоставляются подобные карусели не всем, и не всегда, но чем внимательнее становишься, тем обстоятельнее досадуешь при обнаружении очередного белого пятна. И все же, новое начало писательской работы привносит волну вдохновения, центрирования, ощущение встроенности во вселенские потоки.

Творить можно только с линий собственного Пути. Никак иначе. И потому это ключ, который я использовал еще с первой книги, сообщая о критически значимой точке, где открывается магия творчества. Конкретное выражение магии не существенно, это поток жизни, что начинает течь сквозь человека при освобождении от ограничительных наслоений изнутри и снаружи.

Раздел 1

Глава 1

Знаете, я не очень люблю писать, как выяснилось, особенно в периоды потрясений, перестановок и душевного раздрая. Я пробовал, честно, но вскоре внутри начинает витать некая разделенность меня со мной. Даже вот и сейчас я доделываю эту книгу хоть и под вдохновение, все же чувствую некое нависшее обязательство ее закончить. Будто я обязан миру сделать седьмую книгу. Сложно различить хочу ли я действительно этим сейчас заниматься, или так удобнее заполнять жизнь. Некоторым из нас важно делать вещи, и некоторые из них делать как бы в фоновом режиме, когда оперативные дела и потребности исчерпаны.

Однако же сила творчества иногда не спрашивает, она давит, подталкивает делать, дает силы и возможности заниматься сейчас этим. Полтора года ведь не подходил к черновикам, а теперь вот с июле 2024 года начал почти ежедневно, даже на чай снова подсел, чтобы концентрировать луч энергии на творчество. За последний год я научился жить без чайно-кофейной зависимости, только энергичность размазывается по делам всего дня более-менее равномерно, и ударного всплеска на творческие задачи не дает.

Внутренний диалог стремится найти поле игрищ, где сможет развернуться в полный рост. Похоже, ради ощущения себя в струе жизни все-таки имеет смысл пописывать время от времени. Не суть что именно, но выражаемый поток должен быть самостийным, свободным от ограничений ума. Известное дело, что написанное может быть отредактировано, хотя общая линия выдерживается. Меняю форму изложения, структуру и тональность донесения, но еретичность замысла стремлюсь сохранить.

многоликое творчество

Нельзя лезть в параметры работы вдохновения, которое приходит. Существо явления вдохновения хочется как-то определить, и я делал попытки в прежней книге, только называл его творчеством. Понятное дело, это не одно и то же. На первый взгляд кажется, что вдохновение настигает уже в процессе творчества. Вроде как рождается в процессе. Ведь творчество – это еще и материальный процесс. Что бы писать текст желательно иметь стул, стол, электричество, освещение и рабочий инструмент вроде ноутбука с необходимым софтом.

Само собой, этого недостаточно. Еще нужен писатель. И вот с этим наибольшая сложность, ведь человек – штука архисложнейшая. Для работы понадобится здоровье, причем не только, чтобы сидеть, но главным образом подходящее самочувствие, которое складывается еще и из психоэмоционального состояния. Все это фундамент для появления вдохновения, хотя не факт, что муза все равно заглянет.

Бывает вроде все хорошо, а буквы не лезут, пальцы не строчат по клавишам. Или нет, может не так уж все хорошо внутри, да и что значит это “хорошо”? Обычным фоном работы творческих людей является личная драма или хоть какая-то меланхолия. Нелегко приходится упрямцам, когда вроде надо и почти хочется, а не идет. Особенно, если это корневые манифестирующие генераторы с открытым эго-центром с их неутомимой тягой к доказыванию ценности.

Туда может накладываться перманентное стремление к разрядке корневого давления, которая постоянно превращается в пустую суету, если нет корректной настройки. В рамках специальной работы здесь мы, конечно, делаем попытки настройки, очистки для обнаружения и вывода человека на рельсы собственного Пути. Делаем, как делается. Делаем попытки – как бы вяло это ни звучало. А ведь именно так и есть, и скорее всего речь (в первую очередь) обо мне самом.