Александр Ананьев – Книга седьмая. Любительство (страница 23)

Мы говорили на одном языке, у нас получалось справляться с демонятиной. Я бы их не оставил, но в какой-то момент стал сливать одну за одной битву с ее чертовщиной. Может я так как бы подвел ее (в этом смысле, что не выстоял), и может поэтому сейчас так внимателен к Ди, видя очень похожую историю, только сейчас она не помогает мне, как помогала Юля своими периодическими «включениями». Хочу сказать, что поначалу Юля все больше прибывала в праведной осознанности, справлялась с провокациями теней, а потом геенна полезла сильнее.

Особенно, когда Юля спустя девять месяцев знакомства добралась до первой книжки. Из нее тогда извержение целое хлестало, ведь глядя на мои откровения человек невольно вспоминает свои «пыльные шкафы», будто бессознательное подгружает в работу отодвинутые больные истории. Это как вдруг заявиться к дантисту спустя пять лет после начала кариеса, или приехать на шестилетней БМВ к дилеру на техобслуживание масло менять, а отхватить пару листов рекламаций. Уж, лучше бы не ходил вообще, чем теперь знать и бездействовать.

Жизнь подкидывает раздражители в наше общение с Ди, давая зацепки для неудобных разговоров, предоставляя конкретные ситуации, которые нельзя игнорировать. Она ведь сама доносит такие истории, закономерно получая разнос, и обижаясь в ответ. И ее обида теперь принимает все более угрожающую остроту, все более точно зеркалит мои заносы как бы праведника хренова. Любые отношения учат обоих, всегда есть базовые и фоновые темы, отрабатываемые партнерами, особенно, когда один из них (или оба сразу) винит, разоблачает, поучает другого, противопоставляется и выгораживает себя.

Ведь и само обличие человека меняется, когда в моменте охватывает чернь, или скажем, свет. Каждый из вас такое знает. Мы видим, когда человек светится, излучает благоговение, и когда разит гниющим злом. Потому, что нет никакого человека, есть сложнейшая динамическая система, с постоянно плавающим балансом «доброзла». Шаг туда, и ты такой, шаг сюда – и вот такой. Это обнадеживает, ведь пока мы живы, можем облагодетельствовать и себя и ближнего своего, а финальный счет подведут при смерти.

Вот там и придется узнать многое, а пока каждый в игре. Я ведь говорю своей Ди, мол, перестань вестись на эту хрень, смести фокус на творчество, на ювелирку свою. Да, будет трудно, но ты теперь не одна, я поддержу и все решим, если будет кассовый разрыв и упадок духа. Вроде бы, как может женщина спорить, когда ей дают поддержку взамен отказу от саморазрушения? Здоровая Душа не может даже подумать о дилемме выбора. А штука в том, что еще рано, что слишком сильны там внутри недоверие, сомнение и подозрения.

Мне придется еще поработать, прежде чем смогу увидеть результат. Нет всесилия, кто-то умирает, чтобы другие жили. Может ее место в другом месте, тогда нашего сближения дальше не будет, история на том и остановится, хотя я не думаю. Просто так подобная привязка не рождается, это будет реально глубокая работа. Я ведь и пишу все это сейчас из некой досады, обиды и расстройства за бессилие. Здесь не только книга, это еще и дневник-исповедальня для меня, я делюсь разным.

Не герой, не воин, и не стена бетонная. Просто человек со всеми вытекающими, и я также постоянно тестирую, какой я сейчас, изнутри текущих раскладов. Вчера был рассудительный, а сегодня через Ди, какой я теперь? Это сильно другая картина, и ее не подмазать под идеальную. Иногда ведь хочется прекратить дуэль, уйти в сторону подальше от усилий, например, заместить одну привязанность другой. А вдруг поможет? Что если сейчас поможет? Это можно выяснить только на деле и только в этом «сейчас».

Вчерашнее «сейчас» уже известно, оно не давало избавления от тягот любительства, но что, если теперь прокатит? Просто подумать про другую женщину слишком легко, даже кажется, что становится легче. Тем более, что другие есть, ждут на расстоянии вытянутого звонка или смс. Просто дзынь и ноги раздвигаются. Только думать о таком недостаточно, нужно на деле. И пока не ступишь, не узнаешь. И вот я пробую иногда, что, если заместить мою Ди на другую страждущую, вдруг отпустит? Делаешь шаг – просто смс – и блевотный рефлекс внутри. Нет, изнутри приличного любительства уже вариантов нет, только отбыть номер по-честному. Вот сколько отведено драмы, сколько и сожрать.

Можно взять других женщин за последнее время. Там было притяжение легенькое, чахлое такое притяжение. Мы поработали немножко, например, с Юлей К. (Рефлектор 5/1, вы узнаете ее чуть ниже), буквально несколько дней общались, и отпустило. Дал ей направление в Дизайн и ушел, в ней все нормально, а значит нет потребности продолжать. Я не нужен там, где все нормально, мое место в кризисной возне, где ставки на Душу высоки, и где нужно тонкое мастерство. Жизнь ведь воспитывает Мастеров разного уровня спасительского ремесла для разных случаев.

Можно сказать, что я как бы работаю на Жизнь, исполняя призвание служить людям в собственной манере. Без званий, благодарностей и премий. Взамен Жизнь (или Бог, если угодно) дают неприкасаемость от нападок вражеского легиона и содержание в необходимом и достаточном объеме. Такая вот госслужба, куда я так хотел со школы, хотел служить и защищать. Только видел я все куда проще, ведь военнослужащим полагаются ксивы, табельное, власть, почет, погоны там всякие, схемы, коррупция, госзащита и сентиментальность ЧКистов, как исторической опоры Государства Российского.

любить Систему, значит знать ее в деле

Говорить про женщин, их нравственные и социальные вызовы мужчинам обычно бывает непривычно, но бывает наоборот, слишком привычно вплоть до безответственности. Мы не жили их пальто, в туфлях не ходили, мы не рождались со всеми их спецсредствами (равномерно распределенными по телу с разных сторон), соблазнами, гормонами.

Мы не жили в их обличии в нашем же (среднечеловеческом по миру) культурном коде, где женщине нужно вертко балансировать на грани эротизма, женственности, благодетели и жизнеспособности. Они – тоже люди, и часть общего мира, одна система. Каким мы, такие и они. Ну, знаете, проститутки (даже самые хитрые проститутки) редко ходят к другим проституткам. А вы знаете, кто к ним ходит (день через день вместо обедов) освежать застоявшиеся супружеские отношения? Вы не хуже меня знаете кто.

Может, отчасти мне удалось проникнуть в нюансы мироощущения некоторых женщин, особенно в период той работы по сопровождению в рамках Концепта. Те отношения были предельно откровенными, я знал очень многое о подопечных, был вовлечен в приватные диалоги всех со всеми, сам же их настраивал, буквально писал текст сообщений мужьям, матерям, работодателям, любовникам или на сайтах знакомств.

Знал, направлял и поддерживал во время свиданий по телефону (из уборной); как и на какое место садиться в машине, если он заехал на первое свидание, а не прислал такси; почему нужно именно такси и какого класса; в заведение какого уровня соглашаться ехать, и как действовать при эксцессах; как пройти в секс-клуб, как там себя вести и нужно ли идти вообще конкретно ей сейчас; как устроиться в стриптиз, и консумировать по лезвию между заносчивой отстраненностью от клиентов и блядской течкой за бумажку; даже уже в постели сопровождал, как, куда, что и кому вставлять.

Обсуждалась каждая буква, каждое дуновение намерения, природа возникновения мыслей и варианты последствий. Полномасштабное глубоководное погружение в каждого Идущего, длинной в годы (в ряде случаев). Это была целая жизнь, и ведь я примирился, что живу жизнями других вместо своей, дышал для них, а иногда за них, не спал с ними часам на телефоне, проживал предельные эмоции через их тела, творил аморальные, асоциальные и беззаконие вещи их руками и голосами. Крыло моей неприкасаемости накрывало и их.

Никто и ничто не причинит избыточного воздействия на Душу, истинно сражающуюся со своими же потемками на Пути. Такие вещи я описывал и ранее, в том числе личные истории, например, как я получал коридор на выход из пятиэтажного здания ФССП, куда я сам же пришел по вызову розыскников. На допросе я узнал, что уже задержан, но сопротивляться или возражать не стал, даже предоставил паспорт.

Шесть человек в кабинете забегали в шоке, услышав фамилию, и, что я пришел сам (как прежде ходил к тому следователю в Березовский следственный отдел разоблачаться), уже квартальную премию представили и грамоту. Как бы я, конечно, прикинул, что расклад так себе сейчас ехать в суд, в наручниках, потом в обезьянник какой-то черт знает на сколько. Напрягся, ясное дело, запульсировало в ушах, хотя смиренно все равно, сам ведь пришел, зная перспективы.

А потом раз, и все исчезли из кабинета. На том пятом этаже было еще штук четырнадцать кабинетов, а внизу четыре таких же этажа с лестницей и охраной на каждом. Увидев, что пространство будто остановилось, и все в раз ушли, я принял сигнал, увидел коридор на выход и спорить с жизнью не стал. Только вспыхнувшей зеленой лампы (exit) в пороге не хватало. Просто встал, забрал паспорт из МФУ, и ровненько так (на ватных ножках) вышел из кабинета. Этаж тоже опустел. Куда-то делись даже постовые на лестничных проходах.