Вышата.
Нѣтъ на Руси заступниковъ варягамъ:
Ихъ старый другъ и льстивецъ, Ярополкъ,
Въ гробу, а наше солнышко – Владимиръ[2]
Славянскою дружиной окруженъ,
Славянскихъ чтитъ боговъ, славянскій свычай
Блюдетъ по старинѣ.
Пyтята.
Одно не ладно —
Зачъмъ варяжку сватаетъ? Не слѣдъ.
Добрыня.
Хитеръ племяшъ. На Полоцка твердыни,
Варяжскаго насильника оплотъ,
Давно онъ виды тайные имѣетъ.
Давно уже славянскій этотъ край
Ждетъ вырваться изъ рукъ иноплеменныхъ
И Кіеву поддаться. Стоитъ знакъ
Владимиру[3] подать, и тьмою воевъ
Возстанутъ кривичи, и кровь польется.
Но добрый князь мечтаетъ сватовствомъ
Достичь того, что властенъ взять войною;
Желаетъ онъ, чтобы не мечъ, но бракъ
Связалъ его наследственно съ правами на
Рогволода хищнаго удѣлъ.
Пyтята.
А если намъ, посламъ княжимъ, варяги
Покажутъ двери?
Вышата.
Такъ и будетъ.
Добрыня.
Что жъ?
Возьмемъ силомъ, чего не взяли честью.
Вышата.
Сюда идутъ. Къ сторонкѣ станемъ, други!
Удаляются, въ глубину терема. Ингульфъ и Гаральдъ входить, дружески бесѣдуя.
Гаральдъ.
Напрасно ты покинуть насъ задумалъ.
Ингульфъ.
Нельзя иначе. Викингу сидѣть
Безъ дѣла богатырскаго постыдно.
Гаральдъ.
Наврядъ тебя отпустить Рогволодъ.
Ингульфъ.
Холопъ ему я что ли?
Гаральдъ.
Онъ нечаетъ
Души въ тебѣ, гдѣ посадить, не знаетъ,
И, кажется, никто другой, какъ ты,
Княжны Рогнѣды суженый.
Ингульфъ.
Я сваталъ:
Согласенъ князь – Рогнѣда не согласна.
Она горда, какъ Фрея. Мало я
Имѣю, видишь, подвиговъ и славы,
Чтобы назвать ее женой; нельзя
Связать свое блистательное имя
Съ моимъ ей темнымъ именемъ. Короче:
Она меня не любить. Вотъ, Гаральдъ,
Причина, почему я уѣзжаю,
Зачѣмъ хочу попробовать свой мечъ
На витязяхъ славянскаго поморья.
Рогнѣда хочетъ славы: я не старъ,
Не трусъ, – за славою не станетъ дѣло!
Гаральдъ.
Останься. Руки мощныя твои 
