Александр Алексеев – Падение с яблони (страница 1)
Александр Алексеев
Падение с яблони
Истории никогда не повторяются. Они всегда случаются единожды, и у каждого они свои. В чем-то схожие с другими, но всегда особые и индивидуальные. Мальчик становится мужчиной – и в физиологическом, и в моральном, и в нравственном плане. У каждого это происходило и происходит по-своему. И каждый человек выбирает свой путь. Или путь этот выбирает человека, тут все зависит от силы личности. Пожалуй, на таком рубеже перед подростком стоит самый важный в жизни выбор: кем стать? Кем быть дальше, кем жить дальше? Раньше за тебя все важные вопросы решали взрослые, потом твои решения будут опираться на тот выбор, который ты сделал на переходном этапе. И это решение, пожалуй, самое независимое из всех, какие человек делает в жизни. Стать «воином» или «мастером»? Быть как все или непохожим на всех? Завоевывать или создавать? Каждый выбирает для себя.
И не случайно первая женщина почти всегда приходится на этот период. Потому что, познавая женщину, познавая тайну женщины, входя в нее и в ее мир, мальчик делает последнее в своей жизни Великое открытие, которое окончательно формирует его картину мира. До того в ней не хватало значительной части, но теперь пазл собран, пора определяться. Поэтому первая женщина как дверь в иной мир. И тут уж какую дверь выберешь, в такой мир и войдешь. Тут, пацан, не ошибись. Для героя книги этот выбор стоил дорогого.
При чтении книги меня не покидало ощущение автобиографичности. Настолько четко в ней прописаны эмоции главного героя. Совершенно живые лица: Соболевский, Харьковский, Ганс… Я же их всех где-то встречал? Но нет, не встречал, ибо история не повторяется. И эта книга вовсе не автобиография и не перепечатка мальчишеского дневника. Эта история длиной в четыре года мальчишеско-мужской жизни, конечно, происходила. Но не в реальной жизни, а в душе каждого мальчишки и в жизни каждой девочки. В различных вариациях, с другими действующими лицами, в других местах, но происходила. В четырех частях детально описаны четыре периода, четыре фазы перехода из одного жизненного состояния в другое. Воспринимать их можно только все вместе, в той последовательности, в которой они представлены. Поэтому мой вам совет: если вы не планируете дочитать книгу до конца, до последней страницы, не стоит открывать и первую. Но, открыв, вы явно не пожалеете. Чтение не будет легким, зато будет действенным. Ибо, прочитав, вы поймете, какой выбор сделали когда-то и по какому пути пошли. И что надо сделать для того, чтобы исправить совершенные когда-то ошибки. Которые есть у каждого. Ибо истории не повторяются. Повторяются только ошибки.
Древо познания – это созревшая яблоня,
Пролог
1989 г.
Я сижу за своим столом. Неуемная энергия бурлит в моей груди. Ни скуки, ни усталости, ни тоски. И только волнение обдувает сердце освежающим ветерком. Как в юности перед свиданием.
Передо мной его письма, тетради… Целая гора бумаг!
И что в них, еще не знает никто. И я в том числе.
Часть первая
Кто-то во мне сидящий
1. Мои пятнадцать
Не знаю…
Был конец июля или август, не помню. Была огромная луна. Воздух, сладкий, с ароматом абрикосов, звенел своей ночной музыкой – птицами, сверчками и прочей тварью типа комаров. Свежестью дышал лиман. Запах свинарника уходил стороной, в поля колхоза имени Ленина.
Наступавшая ночь к чему-то располагала. Позарез чего-то хотелось – совершенно неясно чего!
Поэтому, наверно, мы и толпились возле пионерского лагеря.
Давно протрубили отбой, а мы, человек восемь, переминались с ноги на ногу, курили и скалили зубы без всякой причины.
Вдруг из лагеря, перемахнув забор, выскочил Валька Костров:
– Пацаны, кто хочет бабу?!
Никто и бровью не повел. Будто все вдруг оглохли.
Костер старше меня на два года. Ему уже семнадцать. Живет он в Таганроге, но каждое лето проводит здесь, в Дарагановке, у своей бабки. Среди нас он самый наглый. И язык у него подвешен что надо.
Наша реакция его ничуть не смутила. Он повторил:
– Я не шучу. Я тока что договорился с вожатой. Ей двадцать два! Это не ссыкуха какая-нибудь, это
Тут уж я не вытерпел:
– А чего ж ты сам не идешь, мужик?
Костер выкрутился на ходу:
– Да я бы и не предлагал вам!.. Но меня ждет Ленка. А с этой я договорился так просто, по пути. Побеспокоился за вас, баранов. Но вижу, что зря…
О его мифической Леночке я уже слышал. Я и сам люблю приврать. А вруны почему-то недолюбливают друг друга.
Скорее всего, Костер просто ошивался под окнами спального корпуса. А когда вожатая турнула его оттуда, он зацепился с ней языком. Прикинулся донжуаном, потому что было темно, а она торчала в окошке и он в любую минуту мог дать деру. Но она неожиданно согласилась и еще сказала что-нибудь типа: «
И было удивительно, что все ему поверили. Однако внешне толпа не сдавалась. Кто-то уже зевнул, делая вид, что умирает со скуки, кто-то стал насвистывать и поглядывать на часы.
Костер позабыл о своей Ленке и принялся уламывать меня.
– Ну, Соболь, давай! Она ждет! Она уже на киноплощадке! Женщина! Скажет, что в Дарагановке живут одни писюны и ссыкуны! Ну, Леха, не позорь деревню!
И я рванул. Почему-то взял и рванул. Перемахнул через забор и зафитилил на киноплощадку.
Луна была очень яркой, освещала все до кустика. Так что, когда я увидел под акацией женскую фигуру – фигуру взрослой женщины! – я понял, что и сам у нее на виду. Это меня вмиг отрезвило.
Ноги мои вдруг окаменели, и тело скукожилось. Я почувствовал себя дураком и решил обойти ее стороной под видом случайного прохожего. Но женская фигура уже вышла навстречу. И я услышал упрек:
– Хороший ты кавалер, заставляешь девушку ждать!
«Ничего себе, девушка!» – подумал я. И хотел сказать: «Извините, тетенька, я здесь случайно…» Но сказал:
– Извини, друзья задержали…
И испугался, услышав свой голос. У Костра, по сравнению с моим голоском, был настоящий бас. Но убегать было поздно. Я понял, что окончательно влип. И, собрав последнее мужество, решил сыграть. В конце концов, она была одна без физрука.
Она замерла и внимательно посмотрела на меня. Даже голову набок склонила. Очень долго смотрела. Я чуть под землю не ушел от этого осмотра. Затем спросила настороженно:
– Это ты сейчас был под окном?
«Под каким окном?» – хотел я покончить с комедией. Но неожиданно испугался, что потеряю нечто такое, чего еще не знаю. И сгустил тембр.
– Ну, конечно, кто же еще!
– Стра-анно, – протянула она.
И зашла со стороны, чтобы лучше разглядеть мою харю.
Я сунул руки в карманы, достал сигареты, спички и без всяких церемоний закурил. И при этом еще осветил ее личико.
Она задула спичку и немного успокоилась.
– Ну что, успокоилась? – спросил я.
– По-моему, голос у тебя был другой, – ответила она.
– Главное, что морда все та же, – сказал я.
Она округлила глаза. Я понял, что захожу не в ту степь. И стал выруливать:
– Понимаешь, у меня голоса меняются в зависимости от настроения… Тогда было одно настроение, сейчас другое. Тогда я переживал, что ты не выйдешь, и голос был взволнованный, грубый. А сейчас вот радуюсь, и голос поэтому как колокольчик…
– Ага, и произношение стало другим?
– Конечно. А что ты имеешь в виду?
– А то, что стал похож на городского мальчика.
– А разве я тебе говорил, что я деревенский?
– А ты хоть помнишь, о чем мы говорили?
– Уже забыл. Меня в детстве роняли. С тех пор, что не нужно, я все забываю.
– Так-так!..