Александр Алексеев – Фестиваль (страница 47)
23 июля 1951 года. Москва.
Открытие Первого Московского Кинофестиваля.
Более ста иностранных картин будет показано в десяти лучших московских кинотеатрах! Где это видано? Курс партии на открытость для многих москвичей начался именно с этого...
Наша "Долгая дорога в дюнах" тоже участвует в конкурсе. Поэтому мы с Вией, попозировав у лестницы перед фото- и кинорепортёрами, поднимаемся по ковровой дорожке наверх. Следом за нами показывает себя во всей красе индиец Радж Капур, представляя своего "Бродягу". Он даёт знак оркестру и начинает танец-песню про японские ботинки https://youtu.be/N34x5EbV70g?t=2
Зрителям нового века эта сцена может показаться примитивной и простоватой, но для людей переживших страшную войну, любая, даже маленькая радость была на вес золота. И Радж Капур со своим таким простым "Бродягой" попал в самую точку. Именно с этого фильма началась любовь советских зрителей к индийским фильмам с танцами и песнями.
Вия остановилась перед верхней ступенькой посмотреть на танцевальные па гениального актёра. Дорожка была чем то прикреплена к лестнице и Вия крепко зацепилась своим длинным платьем за это "что-то". Пытаясь подняться вверх, зацеперша потеряла равновесие и замахала руками, как птица. Затем, её развернуло, потянув вниз. Послышался треск материи и она, расставив руки в стороны, как пикирующий бомбардировщик, полетела, перепрыгивая через две ступеньки. Радж Капур, как загипнотизированный наблюдал за точным налётом на его бренное тело. Вия сшибла его, как кеглю и переплетясь с танцором, закрутилась по дорожке к штативам кинооператоров, продолжавших делать своё дело. Эти тёртые жизнью мужчины не прекратили съёмку понимая, что эта сцена - вишенка на сегодняшнем торте. Про всё забудут, но про пикирование Вии будут помнить долго...
Я слетел вниз по лестнице и отодрал Вию(в смысле, помог отлипнуть) от Раджа. Сделал виноватое лицо и, сложив по-индийски ладони перед грудью, поклонился, извиняясь за свою неуклюжую подругу...
Со своей другой китайской подругой Сунь Вэйши я, слава богу, разминулся. Тётя Клава говорила, что она приезжала в общагу, но, наша "Фрекен Бок", сделав честные глаза, заявила, что не знает моего нового адреса, за что и получила от меня благодарность в виде плитки шоколада.
24 июля 1951 года. Москва.
Состоялось заключительное собрание руководителей групп сопровождения гостей фестиваля. Вместо меня руководителем нашей англо-французской артистической гостевой "сотни" назначили проверенного товарища из окружения министра Молотова. Опытный Владимир Ерофеев работал в дипкорпусе и хорошо знал французский. Я, будучи зиц-председателем, успел включить в французскую часть группы Ива Монтана, Жан-Поля Бельмондо и сестёр Поляковых. Теперь я с моим помощником Колобковым отвечаю за отобранную мной "двадцатку" из нашей "сотни". В наши обязанности входит сопровождение гостей по всех запланированным мероприятиям, решение личных вопросов и сглаживание конфликтов. На совещании задавали вопрос про допустимые связи наших с противоположным полом гостей. Куратор из ЦК в очередной раз разжёвывает:
- Персонал гостиницы отвечает за выдворение посторонних из номера гостей в ночное время. Это не ваша забота. Если вас будут приглашать на свидание, то действуйте по обстоятельствам, но знайте, что "посадив гостью или гостя на крючок" мы сможем их в дальнейшем использовать, как агента влияния в чужой стране. Это приветствуется. Ну и ежедневные отчёты: что видели, что слышали. Жить будете в той же гостинице, что и гости, но в многоместных номерах. Ничего, недельку потерпите. Тем более питание бесплатное. Что бы не делали гости - ваша задача, чтобы они остались невредимы и довольны... Милицию вызывать в крайнем случае. Постарайтесь гасить конфликты сами или с помощью персонала гостиницы.
Читаю перед сном:
Вчера, 23 июля, турецкая авиация нанесла массированный бомбовый удар по столице независимого Курдистана. Много погибших и раненных.
27 июля 1951 года. Москва.
Несколько предыдущих дней прошло в предфестивальных хлопотах. Выверяли списки, заполняли заявки, посещали лекции по этикету. Васечка штудировал разговорники. И вот встречаем гостей на Ленинградском вокзале. Я надел новенькие джинсы Wrangler. Главкомсомолец Семичастный, увидев мои штаны, скривился, но, ничего не сказал.
Из нашей с Васечкой двадцатки с этой "Красной стрелой" прибудут: звезды Голливуда Рита Хейворт и Джуди Гарленд, две суперфамильные Патриции - Хичкок и Кеннеди, "плакатный" в прошлой жизни, но здесь пока ещё неизвестный актёр Джеймс Дин, мои парижские друзья Жан-Поль Бельмондо с Одиль Версуа(Таня Полякова), пока ещё не звёздная актриса Мэрилин Монро, ещё менее известные артистки Джоан Коллинз, Одри Хёпберн, Элизабет Тейлор, Грейс Келли и какая-то египтянка Далила.
Вышли. Ленинградский сопровождающий отрапортовал Володе Ерофееву и передал папку со списком прибывших. По тому как "ленинградец" вытер пот со лба - путешествие в поезде, вероятно, было весьма бурным. Наш старший делит прибывших на пять групп. Группа Ерофеева, Горчакова, Стругацкого, Жарова и Плэнглин.
Представляемся. Легко узнаваемая мной Мэрилин Монро что-то шепчет на ухо своей более молодой подруги. Та, кинув взгляд на меня, секунду присматривается, а потом подходит и протягивает мне руку:
- Джоан Коллинз, 18 лет, Великобритания. Стану великой актрисой.
Я по-колобковски представляюсь по-английски:
- Юрий Жаров, 23 года, Советский Союз. Чемпион мира. Стану олимпийским чемпионом.
Толпа, оценив представление, захлопала.
Эта Джоан тихой сапой попросила Васечку уступить ей место в автобусе рядом со мной. Начинающий полиглот сально улыбнулся, вставая, и вновь начал таращиться на живую Риту Хейворт со своего прикроватного плаката...
Глава 26
"Я немного нервничал, когда приземлился в СССР. Я думал, что, возможно, увижу задрипанную страну с толпой мрачных людей, мыслящих, как роботы, и агентами спецслужб, прослушивающих мою комнату. Я увидел страну ста национальностей, живущих вместе в гармонии. Никакого оружия. Никакой преступности. Никаких проституток."
Мохаммед Али, боксёр.
28 июля 1951 года. Москва.
Вчера ночью приехал ещё один из нашей двадцатки - французский певец Ив Монтан. Этот мой парижский знакомец во время завтрака начал оказывать знаки внимания Мэрилин Монро и спел ей акапелло одну из своих песен https://youtu.be/wEhwDTmsjBU?t=2. Коллинз тоже было дёрнулась в сторону известного певца, но потом, глянула на меня и успокоилась, когда я ей подмигнул.
Мне выдали картонку-пропуск № 2300. "Руководитель группы Жаров Юрий Андреевич. Пропуск действителен при предъявлении документа."
На утреннем собрании актива главкомсомолец Семичастный ещё раз попросил всех быть более внимательными к гостям фестиваля. Никаких конфликтов и ссор. Стараться во всём идти им навстречу, даже если это и кажется не совсем правильным. Отказывать только в случае нарушения законодательства и установок ЦКа.
Семичастный заявляет, что ожидается более 30 тысяч гостей. Новый босс нашей сотни Владимир Ерофеев поменял почти всех моих главных и помощников в группах на "своих". Из "старых" остались мы с Васечкой, "американка" Плэнглин и её помощница "немка" Гурченко, которая, как позже оказалось, кроме песен, ничего по-немецки не знает. Начальник устроил эту пертурбацию, введя своих из МИДа, возможно, по рекомендации человека из органов, который будет принимать у нас ежедневные доклады. За две фестивальные недели в Москве пройдёт более полутысячи мероприятий(у Ерофеева про это целая книжка-ежедневник). Каждой группе рекомендовалось посетить ежедневно хотя бы несколько "точек". Но, никто особо не прессовал. Хочешь участвовать в КВН - участвуй, хочешь посетить диспут - посещай. Только вот "сотня" у нас была непростая. Куда не плюнь - все гении и звёзды. Их веником на концерт болгарской самодеятельности не загонишь. Они за свою жизнь столько посмотрели и послушали - мама, не горюй! А ведь в рядах приехавших были суперталанты... Я точно помню, что в московской консерватории зажигал "Ваня" Клиберн исполнив свою версию фестивальной песни... https://youtu.be/s1vZWJT-XGw
Наблюдатели поддевают:
- Вообще-то, он это не на Фестивале, а на конкурсе Чайковского сыграл, дярёвня!
-
https://youtu.be/jlTxpp5Josw?t=1
Наконец, встречаю на вокзале ещё двух гостей из моей двадцатки. Люсьен(прозвище Лулу) Гинзбург, в настоящее время пианист из парижских баров и ещё одна загоревшаяся начинающая звезда-модель - Бриджит Бордо. Девушка, по её словам, была балериной, а учителем у неё был русский Борис Князев, который за лень и ошибки на занятиях частенько угощал её плёткой. Люсьен же и вовсе болтал на русско-французском суржике, благо родители его были уроженцами Крыма. За время путешествия в Москву эти двое спелись и требовали себе на двоих отдельный номер.