Александр Алексеенко – Изгоняющий остылых: Путь по рубежному тракту (страница 14)
Устройство замка было достаточно простым. Направо было ответвление для стойл всадников, а впереди виднелась огромная пиршественная зала. Видимо, жилые помещения и все убранство Местного Лорда находились выше, на других этажах.
Здесь была небольшая баррикада, преграждающая проход в стойла. Сверху на нее осело рухнувшее перекрытие. Похоже, что-то рвалось с той стороны в этот коридор, и последние защитники замка старались обороняться, соорудив здесь эту преграду. В первые дни пророчества весьма часто бывало, что по незнанию люди без страха заражения употребляли в пищу осеренные продукты, превращаясь в остылых. Я посмотрел через щели. Очень похоже, что между пиршественной залой и стойлами есть кухня, и погрузка-разгрузка продуктов осуществлялись в конюшне цитадели замка.
Я пришел по следам Жреца Хотта до самого зала. Почти перед самым залом жрец получил ранение. И, судя по всему, из-за него не смог справиться с заданием, развернувшись назад.
— Хорошая попытка, жрец. — Похоже, Нераскрытый Кулак Титана тоже догадался, что в крепости есть источник воды и попытался войти в нее. Но не смог пробиться через чудищ. Впрочем, он сделал огромную работу, уничтожив стражников гарнизона замка. У меня бы это могло занять пару дней. Я заметил вторую линию крови, появившуюся прямо рядом. Очевидно, где-то в конце коридора, перед входом в пиршественную залу, он развернулся и даже не решился применить исцеляющую магию. В чем же дело?
Я приглушил зеленый свет, а потом и вовсе выключил его. Впереди в самой зале были окна. Там было светло. Капли крови доходили до порога и останавливались здесь, возле массивных дверей. Я осторожно приблизился и остановился, всматриваясь вперед. О! Я понял, почему он развернулся.
По спине пробежал зловещий холодок. Руки предательски вспотели, захотелось прочистить горло. Похоже, дварфа не подвела его чуйка.
Глава 12: "Заказ в работе"
Охотник умирал. Более десяти бездыханных тел лежали вокруг. Орденские послушники, они пришли за ним. Снова. Как же ему надоели эти просьбы, он не мог вспомнить, чтобы жил сам. Он перебивался с одного опасного задания до другого, за гроши. В то время, как наемники получали большую прибыль, они наваривались на людях. Он с яростью посмотрел на приближающуюся к нему фигуру. Невысокий коренастый дварф с перевязанной банданой и арбалетом, в кожаной куртке и с щитками брони. Одним словом — наемник. Он сплюнул.
Это был бирюзовый тракт в родных землях. Где-то там впереди виднелось поселение — Родники Любви. Где-то за спиной остался небольшой городок — Глас Ястреба. Там внизу справа возле озера виднелся поселок Глубокий Овражек. Он сидел на дороге, ведущей в Крепость Рух. Именно туда вели непокорного охотника за то, что он отказался выполнять приказ.
Чтобы справиться с послушниками ордена, ему потребовалось высвободить свой резерв — запрещенный прием ордена. И теперь он не мог исцелить себя и медленно угасал.
Наемник приблизился и осмотрел поле боя. Охотник поднял голову, даже от такого простого движения раны на его груди снова начали сочиться кровью.
— Тебя послали добить меня?
— Не по твою душу, приятель. Я пришел в эти земли, — сказал наемник, — Я хочу бороться с чудищами, как и ты.
— С чудищами? Посмотри тогда на них — разбойник оторвал руку от земли и обвел рукой лежащие тела. Нужно сказать, у него это плохо получилось, и он начал заваливаться на бок. И все же он нашел силы снова подняться и, осмотрев свои раны, засмеялся. У него не хватало несколько зубов, что делало его еще более ужасным в чужих глазах.
— Ну и зачем все это, парень? — вздохнул дварф.
— Орден это просто колесо, что вертится по дороге. Оно катится по инерции, понимаешь? Они пришли за мной и моей семьей, они ждали того дня, когда у меня родиться сын, чтобы подвергнуть его тому же, чему подвергли и меня. — убийца харкнул красным сгустком.
— Я приказал жене и сыну, чтобы они сбежали. И за это они поймали меня и повели на суд в Крепость Рух, — здесь он сглотнул комок, подступивший к горлу, и закашлялся кровью, — там должны были вынести мне приговор.
— И все равно я не понимаю, почему ты напал на них — покачал головой дварф, облокотившись на свой арбалет.
— Не будь дураком… Орденские никого не пропускают через врата. Никого из тех, кто столкнулся в горах с чистым… злом. Осерение — детская забава. Там… мы сражались с настоящими тварями. Высшими порождениями полога.
— Я здесь редкий гость, приятель, и с традицией чужаков не знаком. Но быть может ты расскажешь мне, как учителю истории, подробнее? Тогда, вернувшись в Синие Горы, я запишу это для будущих поколений в дварфийском эллипсисе — объяснил дварф.
— Как твое имя? — неожиданно спросил незнакомец, в его взгляде проступило что-то живое.
— К'Йоевган некогда историк, а теперь наемник из Синих Гор, — ответил дварф.
— К'Йоевган, — посмаковал охотник это слово и растянул разбитые губы в некое подобие улыбки, увидев, что дварф на полном серьезе достал бумажный свиток-блокнот и готов записывать.
— Не знаю, что там будет после, но, клянусь, я замолвлю за тебя словечко…
— Там за стеной есть твари намного опаснее. Вы, дварфы, о них ничего не знаете, потому что охотники убивают все. Раньше, когда нас было много, по южным горам землям не бегало ничего крупнее пероотля. А теперь… нас все меньше. Хранители Крепостей жертвуют нами все чаще из-за того, что они сами выдохлись и из-за того, что твари становятся все более опасными. Они меняются. Раньше и пероотли были не самой маленькой тварью. Были прейды. Этого никто не помнит.
Охотник закашлялся.
— Чем ближе ты подходишь к порогу… к грани между жизнью и смертью, тем больше ты вспоминаешь воспоминания Хранителя Крепости. А я всю жизнь ходил просто по ней. Даже орденские не понимают, какой груз давит на защитников крепостей.
Он попытался отдышаться, сильно забирая ртом воздух. Затем безумно улыбнулся и посмотрел на дварфа.
— Хочешь шутку? Тела останутся здесь. Они никуда не расходятся в этих землях, даже не оживут. Смешно, правда? Слишком спокойные. Нет осерения здесь… я не должен идти дальше… тупые болваны…
Он снова начал говорить о катящемся колесе и потом добавил нечто новое:
— Это личное, понимаешь?
— Личное? — переспросил дварф, выдержав многозначительную паузу. Он провел рукой по своей бороде. Это был весьма многозначительный жест у обитателей Синих Гор. — У меня личное — это жена и дети.
— И у меня… Теперь они свободны, — испустив дух, сказал охотник. Он так и не упал, только запрокинул голову и широко раскрыл глаза, смотря куда-то вверх. К'Йоевган покачал головой, сделал какие-то пометки в блокноте историка и пошел дальше, осторожно ступая по дорожным камням между еще не остывших тел.
Когда он миновал все пространство, охотник встал. Кровь излилась из его рта черным густым фонтаном. Невидящим взглядом он посмотрел по сторонам. Его зрачки были расширены, как у утопленника. Дварф посмотрел на него и понял, что перед ним уже не охотник. "Клакс!" — раздался выстрел из арбалета. Он положил конец страданиям убийцы остывших.
"Даже когда охотник стал тем, с кем он сражался всю жизнь, он попытался идти по дороге прочь из Родных Земель", — написал в свою хронику дварф.
Глава 13: "Ночное чудовище"
Если и есть существо, с которым я бы хотел никогда не встречаться на континенте, то, пожалуй, это созерцатель и дракон. Да, именно в такой последовательности. Если дракон — это животное, пусть и опасное, величественное и могущественное, то созерцатель несомненно порождение того самого Полога Неведения, что был когда-то давно изгнан за горы, а потом и вовсе развеян. Но эти существа не исчезли вместе с ним, поскольку сами источают мрак вокруг себя.
Огромная зала впереди, хоть и была освещена, имела глубину. И эта глубина… О! Она уходила намного дальше самой залы. Поглощая весь конец пиршественного пространства, вместе с окнами и всем, что было впереди. Я никогда прежде не видел Пелены Неведения, это без сомнения была она, расписанная в историях, легендах, обретающих реальность прямо сейчас. Стоит только войти внутрь, как мрак схлопнется позади моего зеленеющего кристалла, и дорога назад исчезнет, или не исчезнет, а станет кирпичной стеной, неожиданно материализовавшейся перед лицом. Здесь никогда нельзя быть уверенным, что выступит из мрака, пока идешь по нему.
Глубинный Ужас, Испускающая Мрак Жуть — вот те слова, что боятся гномы услышать в своих тоннелях и пещерах. Северяне под страхом смерти не расскажут тебе об этих существах. Суеверный страх вокруг них возник вовсе не без причины. Это были единственные уцелевшие порождения мрака, которых не коснулось осерение. Странная проказа, проступившая на лишившихся Покрова Неведения существах, заставляющая их мутировать снова и снова.
А созерцатели… они были словно образцом совершенства, сокрытого во мраке пелены. Их не касалось ни время, ни осерение. Они оставались такими же далекими, как Сонм Ночных Светлых, смотрящих из передающихся из уст в уста легенд. Только они были… порождением противоположности, что ли.
Я не мог избавиться от ощущения неправильности самого существования этого существа. Огромный извивающийся в своем ритме клубок морских гадов, копошащихся во мраке змей, то исчезающих, то проявляющихся в клубящемся вокруг тела мраке пелены неведения. Колоссальный глаз, лишенный век, любовался тем, что было перед ним. А перед ним, действительно, было на что посмотреть. Две девушки. Охотница, из Темнолесья, каким-то чудом избежавшая участи своих сестер перед входом в замок, и нашедшая участь куда как более страшную.