Александр Александров – Военные приключения. Выпуск 2 (страница 32)

— Ознакомлю с ним вас завтра. За ночь продумаю некоторые детали, кое-что откорректирую. Окончательный вариант обмозгуем вместе, а потом отправим на утверждение.

Тамаров подумал: «Когда же он успеет? Ему же еще ночные наряды проверять…» Предложил свои услуги.

— Нет-нет! — отклонил предложение капитан. — Вы сегодня отдыхайте. Знакомиться с участком границы надо в дневное время, тогда и ночью будете себя чувствовать уверенно, легко ориентироваться. — Откинулся на спинку стула и загасил очередную сигарету. — Кстати, я все хотел вас спросить, как вам понравились наши горы?

— А я их здесь и не видел, — ответил Тамаров.

Капитан рассмеялся:

— Не приметили, значит, слона? Ну что же, и так бывает! Вы же всю дорогу ехали лесом, потому и не приметили. А горы совсем рядом, на левом фланге подступают к нам, можно сказать, вплотную. Завтра убедитесь в этом сами…

Капитан еще несколько раз предлагал Тамарову идти отдыхать, но Тамаров не уходил. Они еще долго беседовали, отправляли и встречали наряды. Наконец капитан Орлов вызвал дежурного и приказал ему проводить Тамарова на его новую квартиру.

— А то еще заблудитесь, — улыбнулся он, подталкивая дружески Тамарова к двери. — Спокойной ночи! И не забудьте поужинать!..

Когда Тамаров вошел в комнату, Галка уже спала. Она даже не раздевалась, лежала на неразобранной постели, свернувшись калачиком. На столе его дожидался холодный ужин, но Тамаров даже не прикоснулся к нему. Накрыв жену ее шубкой, он осторожно прилег рядом. И тотчас заснул — вся накопившаяся за день усталость, переживания, свалившиеся на его плечи в дороге, сделали свое дело. Спал как убитый…

Утро выдалось на редкость погожее. Когда Тамаров проснулся, Галка уже хлопотала на кухне. Вся комната была освещена первыми лучами солнца, и Тамаров с тревогой подумал, не проспал ли он? Но Галка успокоила:

— Приходил капитан Орлов. Он ждет тебя через полчаса.

— Надо было разбудить меня, когда он пришел.

— Не велел… Приводи себя в порядок и садись завтракать. С середины вчерашнего дня ведь ничего не ел, так и с голода умереть не мудрено…

— Ну, ты тоже не очень-то о себе заботилась, — намекнул Тамаров на почти не тронутый ужин на столе. — Как ты себя чувствуешь на новом месте? Осваиваешься понемногу?

— Да как тебе сказать? Пытаюсь. Когда проснулась, первая мысль была: где я?..

— Понятно. А вторая?

— О тебе…

Плотно позавтракав, поцеловав жену, Тамаров уже направился к выходу, но на пороге остановился. Нет, он не забыл о своем решении поговорить с Галкой о Полосатом позднее, где-то через пару дней, но обстановка внесла свои коррективы, не позволяла медлить.

— Мне очень важно знать, о чем был ваш разговор с Полосатым. Пойми, я спрашиваю тебя не ради любопытства…

Галка внимательно посмотрела на мужа и, поняв, почувствовала, как нужна ему сейчас ее искренность, ответила:

— Он спросил: «Вы, как я догадываюсь, с мужем служить едете?» Я ответила, что служить едешь ты, а мне, как жене, положено быть рядом. Тогда он спросил, когда мы уезжаем. Я ответила, что не знаю. Потом он увидел тебя, попрощался и сказал: «Будьте осторожны в дороге»…

— Это все?

— Все.

— Почему ты скрыла от меня этот разговор там, в Горске, когда я настаивал?

— Я побоялась, что ты рассердишься. Я поняла, что допустила ошибку, что мне вообще не надо было говорить, что мы едем на заставу…

— Да, ты ошиблась, хотя и не упомянула о заставе. Но это и без упоминания было для него понятно.

— Прости меня, Сережа, — тихо сказала Галка, виновато опустив свои большие зеленоватые глаза. — Но, поверь мне, я бы все равно тебе весь этот разговор передала…

— Я верю. Но прошу впредь информировать меня обо всем незамедлительно!

— Я обещаю…

Тамаров быстро вышел из комнаты. А Галка еще долго стояла у порога. Она знала, что муж не скоро простит ей эту двойную ошибку. Досадовала на себя, но еще больше боялась за мужа: не повредит ли ему и его делу, а стало быть, всей заставе ее женское легкомыслие?..

У крыльца заставы Тамаров столкнулся с неизвестным ему штатским. Мужчина средних лет поздоровался с ним уважительно, сняв шапку, и пошел в сторону ворот. Уже в коридоре Тамаров догадался, что это был лесничий, и почувствовал облегчение оттого, что ему разрешили спокойно уйти, не задержали как нарушившего приграничный режим. Подозревать человека — всегда неприятно, а о самом подозреваемом и говорить нечего, ему не позавидуешь…

— Человек он наш, проверенный, — подтвердил капитан Орлов. — Но наши предположения оправдались: бандиты пригрозили ему расправой, если он проинформирует нас о встрече с ними. Ну, нервишки у хозяина леса немножко и сдали. Пришлось сделать ему внушение. Но мы со старшиной и подбодрили его, обещали помочь. И поможем, усилим контроль за его лесным хозяйством, а хозяйство это, надо вам заметить, большое… Сейчас меня настораживает сам факт появления бандитов в нашем районе. На хуторе, в лесу… Конечно, это не случайные прогулки. Банда Огульского что-то готовит, и мы должны с помощью подразделений внутренних войск обезвредить ее до того, как она начнет действовать, мы должны предупредить возможную диверсию… Кстати, знаете, кто такой Огульский? В годы оккупации командовал карательной ротой, целиком состоявшей из уголовников. Матерый бандит, хитрый, способный на непредсказуемые действия. Гоняемся за его бандой давно, изрядно ее потрепали, но ликвидировать пока не удается… — Орлов посмотрел на Тамарова и улыбнулся: — Может быть, теперь удача нас не обойдет, с вашей легкой руки…

— Шутите, товарищ капитан, — не сдержал улыбки и Тамаров.

— Но почему же! Хватка у вас есть! И интуиция не подводит. Так что мы на вас вправе надеяться…

Тамаров спросил о связнике банды на хуторе Соколиха, куда был послан ночью наряд.

— Наряд мы послали правильно, — ответил капитан. — В хутор не вернулся некий Яремчук. Думаю, он уже в самом логове. Подробности узнаем позже. Перед самым вашим приходом я послал на хутор старшину, чтобы поговорить с семьей Яремчука. Результат, не сомневаюсь, будет, старшина умеет разговаривать…

Испытывая некоторую неловкость, Тамаров доложил капитану о последнем разговоре с женой. И удивился, что информация его о Полосатом была воспринята не то чтобы равнодушно, но слишком, как ему показалось, спокойно.

— Это хорошо, что жена ваша, как мы выражаемся, все-таки «раскрылась», ничего от вас не утаила. Но мы поговорим об этом попозже. Я должен кое-что уточнить в соответствующих органах…

И больше капитан к этому разговору не возвращался, стал знакомить Тамарова с планом дальнейших действий по обезвреживанию банды Огульского. Но Тамарова почему-то не покидала мысль о том, что капитан просто уклонился от разговора о Полосатом, что он уже что-то знает о нем, что-то уточнил. Обвинять своего нового начальника в недоверии к нему у Тамарова не было оснований, но неприятный осадок в душе остался.

Через лес, подогнав лыжи и облачившись в маскировочный халат, Тамаров в сопровождении проводника служебной собаки вышел на ознакомление с участком границы, охраняемым заставой.

Овчарка бежала быстро, и если для проводника темп, заданный ею, был привычным, то Тамарову пришлось, как говорится, выложиться полностью, чтобы поспеть за ними. А ведь он получил в училище неплохую лыжную подготовку…

Участок оказался сложным, рельеф резко менялся, на левом фланге, как и предупреждал капитан, пришлось и на довольно крутой склон горы забраться, откуда хорошо просматривалась вся местность.

— Отсюда любого нарушителя заметить можно! — шутил проводник. — Только не будем же мы с вами, товарищ лейтенант, для этого каждый раз на гору забираться, верно? Время дорогое потеряем, да и нарушитель, дьявол его возьми, чаще всего не по ровному полю бежит, норовит незаметно проскочить, леском да ложбиной…

— Все правильно, сержант, — согласился, переводя дух, Тамаров, а про себя подумал: «За новичка меня принимает, точно я никаким наукам пограничным не обучен. При случае постараюсь опровергнуть его мнение»…

Тамаров и потом сталкивался с подобными, как ему казалось, не лишенными нравоучений шутками своих подчиненных, и на первых порах это его злило. Но вскоре он понял, что обижаться ему не на кого и не за что. Ему просто искренне хотели помочь побыстрее войти в обстановку, а поскольку он был их начальник, подчиненные и избрали шутливый тон, этакую своеобразную форму помощи. Не могли же они, в самом деле, натаскивать своего командира с серьезными лицами… Пограничники — народ смышленый, они быстро улавливают, в чем сила и слабость молодого офицера, потому что все его достоинства и недостатки проявляются с первых его дней на заставе. Такая уж служба. Подготовительный период в ней исключается. Граница не ждет, она требует охраны каждый день, каждый час, каждую минуту. И охранять ее надо с первого своего дня на заставе. Стало быть, с первого дня и проявить себя, показать, на что ты способен. Так что Тамаров зря обижался. Опыт и знания, приобретенные им в училище, были оценены его подчиненными по достоинству, подмечены быстро, как и недостатки…

Знакомство с участком границы не было, понятно, простой прогулкой. Тамаров проверил наряды, наблюдательный пост, для чего пришлось подняться на вышку, продуваемую сквозняками, контрольно-следовую полосу, надежность связи… Иногда он натыкался на следы минувшей войны, испытывая при этом двоякое чувство: было и интересно взглянуть на полуразрушенный блиндаж, и в то же время щемило сердце при мысли о тех, кого настигла здесь смерть от разорвавшейся бомбы или мины. Встречались на участке и могилы, братские и одинокие…