Александр Александров – Следователь, Демон и Колдун (страница 147)

Рука мог не отвечать на этот вопрос, однако же, прочистив горло, сказал:

- Пять из семи, плюс технические военные специалисты-метафизики. Что-то надвигается. Что-то очень большое.

- Моим людям, – Принцепс был явно польщён тем фактом, что Рука Кир снизошёл до его не особо-то, в общем, скромной персоны, – дана задача в кратчайшие сроки трансформировать здесь укрепрайон. Чем они и занимаются. Но мне очень тяжело работать, не имея никакой информации о природе угрозы.

- Этой информации нет ни у кого. – Кир помедлил с ответом, но решил не артачиться. «Этот тоже ничего не знает. Интересно», – подумал он.

- Но вы это чувствуете, не так ли?

- Да. – Серый медленно кивнул. – Что-то приближается. Что-то очень большое и очень опасное.

- Прорыв Сфер?

- Может быть. Если так, то не страшно. Бывало уже. Отобьёмся.

Воздух загудел, заискрился, и бескрайний простор Белого моря разрезала мерцающая мембрана силового поля. Колдовской экран протянулся слева направо от горизонта до горизонта, и, похоже, был не менее пары миль в высоту.

- Ага. Начали выставлять щиты. Тоже чуют.

Принцепс медленно кивнул.

Он чувствовал – не почувствовать этого было невозможно – как оттуда, с севера, где вечная ночь и холод, надвигалось... нечто. Огромный чёрный вал, невидимый прилив, чудовищное давление, которое с каждой минутой постоянно нарастало.

В воздухе с жужжанием вспыхнул «побрехунчик» – базовое заклятье ближней связи, похожее на подвешенный в пустоте ёлочный шарик. Из шарика донёсся искажённый помехами (эфир здесь, конечно, вёл себя совершенно безумно) голос младшего презиратора Кони:

- Шеф, привезли Светлых Сестёр. Куда их? Они вообще нам нужны?

- Уточняющие данные о природе угрозы по-прежнему отсутствуют. – Принцепс вздохнул. – Тащи их в квадрат ноль-бэ, чтобы не мешали колдунам работать. А там будет видно.

- Слушаюсь! – Рявкнул «побрехунчик» и с треском исчез.

Рука Кир хмыкнул.

- Светлые Сёстры... Это хорошо. Если что, мы используем их кровь для ритуала Великого Ножа Сфер.

- Временно отрезать нашу Сферу от всех Иных? – Принцепс задумчиво потёр подбородок. – А что, как вариант. Особенно с учётом того, что нам придётся иметь дело снекоей силой без объективации. Я распоряжусь, чтобы подготовили Зеркальную комнату и всё, что нужно для процедуры... Рука могу я задать вам вопрос?

- Вы уже это сделали.

- Не ёрничайте. Речь, само собой, пойдёт о вещах деликатных.

- Я понимаю. – Кир едва заметно кивнул головой. – Но мы с вами на задании, презиратор. Так что спрашивайте и не дурите.

- У вас есть... что-нибудь особенное на такой случай? Что-нибудь по мощности сравнимое с Великим Ножом, но... – Принцепс пощёлкал в воздухе пальцами, подбирая слова.

- Позабористее?

- Точно.

Рука потёр нос пальцем с полупрозрачным, точно обесцвеченным кислотой, длинным ногтем и задумался.

Особенность «крыс» (или же Серого Ордена, называй его так хоть кто-нибудь) состояла как раз в наличии у них права на свободный эфирный импринтинг и доступ к нужным для этого механизмам. Как следствие, «крысы» располагали самым разнообразным и смертоносным арсеналом заклятий на планете. Однако...

- Вы думаете, не запрещает ли ваш пресловутый Кодекс распространяться на эту тему? – Догадался презиратор. – Но я не прошу вас обсуждать со мной детали. Я просто хочу знать, что Великий Нож или заклятье Эфирной Линзы это не тот максимум, которым мы располагаем. Что у нас есть туз в рукаве.

Рука немного подумал, и кивнул.

- Найдётся, – сказал он. – Кое-что есть. Правда, я надеюсь, что до этого не дойдёт.

- Почему?

- Последствия могут быть хуже, чем то, что на нас надвигается.

- О...

- Понять бы ещё что это, чёрт побери!

- О... Кир... Рука... Смотрите. Вон там. Что это ещё за чертовщина?!

Перемещение между мирами чем-то напоминало приятный наркотический сон.

Фигаро летел куда-то в кромешной темноте, но эта темнота не содержала в себе никакой угрозы. Она была сродни той темноте, что остаётся в хорошо знакомой комнате, когда заводной ночник опускает колпачок-гаситель на свечу, и вокруг остаётся спокойное чёрное сияние (наш глаз ведь никогда не видит тьму именно как тьму; он постоянно подсвечивает её мельчайшими радужными вспышками, полутенями, серебряным флёром...). В такой темноте было приятно падать в сладкой полудрёме, так же приятно, как и дремать на рассвете, когда ночь уже собирает чемоданы, но утро ещё не вошло в силу, и можно в полной мере насладиться ощущением относительного пушистого безмыслия в котором, точно в янтаре, застыли обрывки только что увиденных снов.

Этот процесс настолько расслаблял, что Фигаро оказался совершенно не подготовлен к тому, что случилось в следующее мгновение.

Вспышка –

– короткий миг чего-то –

– похожего на небытие –

– и –

– затем –

– – – – – – – – –

Гарум-Аль-Брагук озадаченно фыркнул, чихнул и, поковыряв в носу, посмотрел на палец.

Ничего необычного (или, точнее, ничего, сверх ожиданий) на пальце не оказалось. Похоже, в нос просто попала металлическая стружка. Или краска. Или волос. Или мелкий сквиг. Или-совершенно-наплевать-что-не-мешайте-заниматься делом.

Брагук щёлкнул затвором шуты, повертел её, и посмотрел в дуло. Старшие орки, вообще-то, говорили, что делать так не стоит, особенно если шута заряжена, но, во-первых, любой орк более высокого ранга, на самом деле, просто объект для настучания по харе (тот, кто этого не понимает, не стоит дерьма гроксов и всю свою жизнь – как правило, недолгую – красит тачиллы, вытирает боссам задницы, или идёт на запчасти для меков), а во-вторых, сразу же стала понятна причина беспокойства: вокруг целика шута была явно недостаточно красной и клетчатой.

Пробормотав ругательство, Брагук достал кисточку (баллончики – для лохов; если ты пшикаешь на шуту из баллончика, то удачи не жди) и, обмакнув её в банку с краской, принялся, высунув от усердия язык, тщательно закрашивать ярко-алым промежутки между жёлтыми квадратами. Красивая шута – стрелючая шута, не будь он личным оруженосцем Хапуги.

Правда, размышлял Брагук, оруженосцев у Хапуги не менее сорока (надо же как-то таскать не особо ценные краденые вещи), но это пока, голубчики, это пока. Когда их жестянка, наконец, свалится на планету, из которой человеки качают нефть, всё может и поменяться.

- Эй, морда! – раздалось откуда-то из-за плеча.

Брагук медленно обернулся. «Морда» – это значит, либо друг (тогда можно просто отвесить дружескую зуботычину), либо знакомый (тогда можно просто спросить, чего надо) либо незнакомый. Последнее подразумевало махач, что было хорошо, поскольку Брагук успел заскучать в трюме распроклятой жестянки, свистящей через варп уже вторые сутки.

Прямо в упор на Брагука смотрела пучеглазая зелёная рожа с красными глазищами, один из которых вращался непрерывно и куда попало, а второй странно подёргивался. На башке у рожи красовалась электрошапка с антенн которой то и дело соскакивали дугообразные синие разряды.

- Ты тавой, – голос Шлёма Мейстра, головного вирдбоя палубы звучал обеспокоенно, – ты этавой. Чего у тя с башкой, м-м-м-м?

Брагук осторожно ощупал свою башку. Если уж Шлёма говорит, что с башкой что-то не так, то лучше к нему прислушаться. Хотя бы для того, чтобы не расстраивать старика, который от нервического напряжения мог слегка сойти с ума. До этого лучше было не доводить.

- Нормально, вроде, башка, – по возможности, вежливо ответил Брагук, наконец. – А чё не так-то?

- У тя в башке людик. – Здоровый глаз Шлёмы то сужался, то расширялся. – Вот я те, блин, говорю: прям в башке.

- Чо? – не понял Брагук. – Чё ты мелешь? В зубах, что ли, застрял?

- Не, – Шлёма жалостливо погладил Брагука по лбу, – не застрял. Сидит прямо у тя в башке. Псюкер. Или в ухо наварпило. Ну ничё, щаз мы его прогоним.

Слишком быстро.

Слишком быстро ствол Шлёмовой шуты оказался у Брагука перед зенками, а потом был «бах» и стало чуток не по себе.

– – – – – – – – – –

«АРТУР!! ЧТО ЭТО БЫЛО?!»