Александр Александров – Следователь, Демон и Колдун (страница 129)
В идеальной красоте вокруг все присущие человеку движения ума вроде страха или радости затухали, но это внезапно оказалось крайне приятно, хотя для такой штуки, как “приятно” здесь тоже не было места.
Вдруг оказалось, что отсутствие страха и боли полностью компенсирует отсутствие таких вещей, как радость и любовь. Счастье оказалось не в высших всплесках человеческих страстей, поднимающих разум в мимолётные высоты, а в отсутствии всего того, что нещадно швыряло вниз, в пучины тоски, сомнений и горестей. Просто убрать постоянное «плохо» превращалось в счастье, которым был покой, и в этом покое человеческие радости воспринимались как кукольные смешные вспышки мозгового электричества, задача которых была, в целом, та же, что и у морковки, подвешенной перед мордой у осла: гнать содрогающийся от втыкающихся в него раскалённых игл комок разумной протоплазмы через тернии неясных будней к вполне определённой могиле.
Следователю захотелось остаться здесь навсегда.
И в тот же миг это мимолётное желание разрушило кристальный покой сияющей черноты, под сводами которой покоилась вселенная.
Всё произошло очень, очень быстро, и как-то буднично: желание, как оказалось, не могло существовать само по себе; это было желание Фигаро. А, значит, существовал и тот, кого можно было назвать «Фигаро» – человек со своими надеждами, страхами и мелочными суетными движениями то ярче, то тусклее вспыхивающего «я».
Фигаро не мог остаться в вечном покое. Он состоял из него целиком, законы и правила, что приводили в движение его хрупкое тело и мятущееся сознание были определены здесь, в этом покое, но были таковы, что исключали этот самый покой для следователя. Так книга, в которой описано самое кровавое убийство или самая горячая страсть спокойно и недвижимо стоит на полке, поблёскивая вытертой позолотой переплёта, ничем не выдавая своё содержимое.
И это правильно, понял на бесконечно короткий миг, что остался от ясности следователь. Не важно, что написано в книге, не важно, что ему каким-то непонятным образом удалось увидеть библиотеку, в которой эта книга покоилась на сверкающей полке. То, что написано в книге, нужно прочесть, у книги должен быть читатель, без которого любая книга просто стопка прошитой бумаги, испещрённая бисеринками бессмысленных значков.
Поняв это, следователь вывалился из безмятежности.
Но сама безмятежность никуда не делась; холодная чёрная чистота была совсем рядом, ей можно было пользоваться, она лежала перед ним; не предлагая себя услужливо и не вопя от ярости к тому, кто посмел посягнуть на законы бытия – нет, она просто была. Договор Квадриптиха был просто заметкой на полях мироздания, несколькими быстрыми вороватыми заметками на полях в Книге Основ, что когда-то неведомая ужасная сила позволила вписать в эту Книгу Мерлину и его гоп-компании.
Правки Артура-Зигфрида и прочих касались того, как работает – как
Сейчас следователя интересовало другое.
Он широко открыл чёрный глаз Договора, и осмотрелся.
Вот гора – минералы, сопряжения алхимических композиций; структура из векторов приложения сил и цифр, всё это описывающих. Вот аномалия – она уже была совсем близко – не похожая ни на что, и на всё одновременно, как одно число похоже на другое, как один атом похож на другой, как схожи в чём-то главном все звёзды, все галактики и все кванты света, что бесконечно летят через пустоту в другие пустоты. Вот Другие – создания для описания которых у Договора почему-то было лишь одно простое уравнение из пары знаков, а вот и…
Фигаро понял что происходит менее чем за две секунды.
Из аномалии на вершине Рогатой горы били потоки энергии, и над ними властвовало Нечто. Сила, которой подчинялись волколаки и снежные элементали была не в состоянии управлять Другими, что в избытке обитали в окрестных лесах, но в её власти оказалось направить их сюда без прямого приказа. Для лесной чуди лес под горой был объят колдовским пожаром, и сейчас она, спасаясь, сломя голову неслась сюда, под облака, где один лишь голый камень, где можно переждать эфирный огонь (именно его человеческий глаз воспринимал как молочно-белый туман) что обдирал плоть до костей шишигам и лешакам, сжигал в пепел дриад и чащобников, и даже вендиго спасались от него, сломя голову несясь через глухие буреломы.
«Мы им не интересны. Они просто спасаются, нападая на всё вокруг в приступе животной ярости. Другие напуганы, напуганы до чёртиков, но если мы не будем стоять у них на пути... Да вот же и проход, совсем рядом, чуть левее: тихий и тёмный. Там почти никого нет; вся чудь несётся прямо по склону вверх, и это неудивительно: Другим не нужны человеческие дороги, у них свои тропы...»
«Мда, – прошелестел в голове следователя голос Артура-Зигфрида, – то ли это вы гений, то ли это я идиот. Скорее, второе; мне бы в голову не пришло взаимодействовать с Договором подобным образом»
«Мне рассказать Анне про безопасный путь?»
«Зачем беспокоить девушку? Я уже внёс правки в курсографический вычислитель. Будем на месте минут через двадцать... Френн, приём!»
«Да?»
«Можете заводить на меня дело. Псионическое насилие второй степени. Извините, но мне придётся немного подтолкнуть нашу милую колдунью к определённым действиям»
«Псионическое насилие? – Инквизитор умудрился мысленно фыркнуть. – Без колдовства?»
«Вполне себе колдовское. Метлби – дай ему Святый Эфир здоровья – подбросил мне гениальнейшую идею. Ну, с этими концентраторами. Я расконсервировал... назовём это эфирным конденсатором, и теперь могу творить простенькое колдовство»
«О! И надолго это счастье?»
«Часов на десять»
«Прилично, однако! А загвоздка?»
«С чего вы решили... Ах, ну да: вы же инквизитор. Всё время забываю; вы мне напоминаете одного знакомого вояку. Это, наверное, потому, что вы из Ударного Отряда... Да, загвоздка есть: прибор, который я использую для того, чтобы колдовать питает когнитивные контуры вычислительного ядра заменяющего мне мозги. Через пару часов я начну медленно сходить с ума, а через пять часов превращусь в овощ, не отличающий тёплое от мягкого»
«АРТУР!!»
«Спокойно. Система не допустит критических повреждений, и откатит всё обратно. К тому же нам не понадобится столько времени»
«Почему вы так уверены?»
«Считайте это интуицией»
«А если вы станете идиотом, а мы всё ещё будем в области действия аномалии? Тогда эта ваша штука не сможет перезарядиться?»
«Не сможет»
«И тогда…»
«Нет, – в психическом голосе Мерлина Первого появились нотки залихватского веселья, – не дождётесь. Если когитатор поймёт, что я окончательно стал амёбой, то он просто отключит Орб»
«НО…»
«Всем немедленно заткнуться. Не треплем языками. Действуем»
Френн только покачал головой, а Фигаро подумал, что должно было произойти нечто совершенно из ряда вон выходящее, чтобы старый колдун поставил на кон свою бесконечную жизнь. Да, если Демон вырвется из своей клетки, а они ничего не смогут ему противопоставить, то Орб не спасёт Артура, но при чём тут эфирная аномалия на какой-то там горе? Неужели эти данные настолько важны? Нет, нет, тут явно что-то другое. Никогда Мерлин не шёл ва-банк настолько необдуманно, оголтело и безрассудно»
Но почему?
Пол вздрогнул под их ногами, и огромная машина остановилась. Лампы под потолком мигнули, и опять загорелись ровно; моторы сухо стучали на холостом ходу, точно запыхавшиеся. Зашипела пневматика, загремели стойки-«якоря» намертво фиксируя «Мамонт» на покатом склоне.
Анна мигнула, словно смахивая ресницами невидимую соринку. На её лице появилось странно-отрешённое выражение, щеки покрылись мертвенной бледностью, а губы потемнели. Длилось это всего лишь секунду, но следователя мороз продрал по загривку.
- Так, – сказала командир «Шипастых Дубин», – так. Похоже, прибыли.
Она откинула в сторону неприметную панель на стене, за которой оказался раструб внутреннего телефона с дисковым механизмом, на котором Анна быстро набрала какой-то короткий код и, нажав на кнопку «СВЯЗЬ» произнесла в микрофон:
- Всем командирам звеньев: оставаться рядом с «Мамонтом». Приоритет – защита вездехода. Если его повредят, назад мы уже не уедем. Доложите.
Долгая, ужасающе долгая потрескивающая тишина (давай, давай, быстрее, ну что же ты), а потом сухой мужской голос прорвался сквозь помехи:
- Вас поняли, командир! Это Пьер, первое звено. Защищаем машину. Хотя от лесной нечисти, похоже, оторвались. Разведка докладывает, что они позади нас остались – ломятся по склону вверх. – Голос помолчал, а затем неуверенно произнёс: – Вы, так понимаю, тоже вверх. С колдунами, стало быть. Может, отрядить вам в помощь кого?
Опять секундная пустота на лице и во взгляде Анны.
- Нет, Пьер, оставайтесь здесь. На вершине ваша помощь не потребуется. Это приказ. Отряд высылать только по сигналу – оранжевая ракета. Всё ясно?
Молчание и треск. Затем неуверенный голос:
- Так точно, командир.
И тишина.
- Готовы? – Анна Гром, широко улыбаясь, обернулась; на лице командира сияла ничем не замутнённая улыбка. – Тогда двинули, пока на горизонте тихо. Ваше оборудование в каюте, господин Метлби?