Александр Александров – Следователь, Демон и Колдун (страница 11)

- Что ж, – следователь с трудом проглотил ставший поперек горла ком, – думаю, можно и выпить…

-… так, значит, вы, Фигаро, служили в Четвертом артиллерийском? Знаю, знаю, а как же! Знатно вы под Яновице немчуре под зад зарядили! Я тогда, правда, в госпитале валялся – контузия.

- Да куда там – «знатно»! - Следователь хватил стаканом по столу, и закусил бутербродом с икрой. – Сидишь в блиндаже, а сверху — бах-бум-трах! Лампы под потолком качаются, земля прямо в чай сыплется. Потом – тишина, ну, значит, отработала, надо понимать, дальнобойная. Тогда вылезаешь и к орудиям… Вот же, блин, маразм: у Королевства танков достойных этого названия не было, зато противотанковых орудий — хоть частокол городи! Причем они даже не разрабатывались как противотанковые. ОСД-20 — тяжелая толстая дура, снаряд — вот как два меня в обхвате. Летит недалеко, но уж если в рейховский танк попадет… А тот пока в тебя прицелится… Это уже ближе к концу войны Рейх придумал танки с поворотными башнями, но я их, слава Небесам, не встречал. Да и выпустить их успели всего-то штук двадцать. А нас, когда оцепление прорвали, перебросили под Краков. Где мы как дураки и проторчали до самой капитуляции.

- Ага. Канцлер Гейгер, как только понял, что «союзнички», что его на Королевство натравили, так и будут сопли жевать, сразу на мировую пошел. Чем, надо сказать, очень сильно огорчил бритишей… А я, между прочим, видел знаменитую газовую атаку под Катовице. Ох, Фигаро, ну и смех же был: висит, значит, над полем зеленая туча, а с обеих сторон ее колдуны ветром пытаются на вражеские позиции сдуть. Ну, и мы по их колдунам постреливаем, а они – по нашим. Сутки газ гоняли, пока весь не выдохся. Ну, умора! А все же, лучше, чем шаровыми друг в друга кидаться.

- Может, лучше вообще друг в друга не стрелять?

- Лучше, Фигаро, лучше. Да только для этого такую оборону нужно выстроить, чтобы ни одна сволочь… Вот при Квадриптихе как оно было? Мерлин кого можно присоединил, а кого нельзя так напугал, что они к границам и на пушечный выстрел не подходили. И начал, стало быть, заниматься внутренними проблемами Королевства. Сейчас об этом даже говорить нельзя, и я понимаю, почему. Перед Большим Переворотом как орали: вот, мол, колдун Шнек какая сволочь: башню себе в десять этажей отгрохал! А сейчас? Фабрикант Фрюк давеча купил себе паровую летающую яхту-дирижабль. С фонтанами, баней и хором молодых девиц. А у самого на фабриках то пожар, то взорвалось что-то, люди мрут как мухи. Дошло, значит, до Его Величества Тузика. Ну, у того характер сами знаете какой: фабрики Фрюка – в госсобственность, имущество – с молотка, а деньги – на модернизацию производства. Фрюк, скотина, успел смыться в Британские Штаты и теперь оттуда воет на весь мир о репрессиях и ущемлениях. И во всех западных газетах уже месяц одно и то же: ущемляют в Королевстве свободный рынок! Ручное, па-а-а-а-анимаешь, регулирование! Раньше эти глашатаи свободы бегали у Квадриптиха на поводке и пятак выше травы задрать боялись. А теперь им, видите ли, воровать мешают. В крупных, мать их, размерах! Вот что я скажу, Фигаро: плевал я на всех! Плевал! При Квадриптихе, пока старые кадры, что Мерлин натаскал, рулили, Королевство росло и крепло и это были хорошие времена. А что сейчас? Кнут и пряник: Фунтик всех этих денежных мешков по головам гладит, а Тузик, стало быть, тузит по хребту палкой. И да, как-то оно все работает. Вот только у Мерлина была Идея – с большой буквы.

- Хотите вернуть Квадриптих?

- Эх… – Швайка горестно махнул рукой, – не хочу, на самом деле. Потому что если вся махина опирается на одного человека, который только и знает, как оно работает, да куда ему ехать, а потом этот самый человек делает всем ручкой и исчезает в неизвестном направлении, то оно, конечно, некоторое время по инерции катится. А потом вылазят все эти Фрюки с Брюками и… Да вы и сами знаете.

- ...Вы, Фигаро, не тщеславны. В вас нет целеустремленности…

- Ну, тут вы ошибаетесь, Френн. Вот у меня пустой стакан. Моя цель – сделать его полным… Смотрите: р-р-р-раз! Готово!.. Но я понимаю, что вы хотите сказать. Я люблю комфорт. А лезть на самый верх – это не имеет к комфорту никакого отношения. Наверху дует, там носятся очень опасные ветра, которые в любой момент могут сбросить тебя вниз. И куча людей, которые станут твоими врагами… Ну вот зачем мне враги? Да я и в политике мало что смыслю. И слава Горнему Эфиру…

-...и вот, значит, я, молодой зеленый салага из Ударного отряда спускаюсь в этот подвал. Поджилки трясутся, по спине пот…

- Вот не могу я вас, господин инквизитор, представить молодым и зеленым. Просто воображение отказывается.

- Спасибо на добром слове, но, поверьте, я тогда чуть в обморок не падал. И тут вижу, понимаете, в подвале – как раз возле винных бочек – эту штуку. Страшная и… х-х-хик!.. светится… Я с перепугу – шварк! – все, что на пальцах висело: шаровая, разрядник, тепловой луч… чуть там на месте от контузии не помер. Половина подвала – в клочья. Дым, грохот! Кирпичи мне на башку – ладно хоть щит спас. Протираю глаза и вижу: привидение. Самое, мать его, обычное привидение :какой-то мужик в косоворотке. Подлетел ко мне и осторожно так: «...э-э-э, а почто, господин хороший, вы дом ломаете?»… Выговор, конечно, получил. С занесением… Говорю же: если карьера не задалась, то не задалась…

-...вот представьте, что этот стакан – рейховская конница, вот этот – их пулеметные доты, а вот этот, значит, помидорчик – наш отряд. И вот они за нами вот так – раз! А мы вот так! И сюда! А эти идиоты за нами. В общем, выскочили они под свои же пулеметы. Нам – медали! За отвагу и ловкий тактический ход. А мы, если честно, вообще ничего не планировали: орали и драпали через лес…

Память следователя тоже сделала ловкий тактический ход: она вильнула хвостом и куда-то пропала – скорее всего, за печку, откуда то и дело подбрасывала отдельные невнятные картинки: вот Фигаро и Швайка стоят во дворе возле какого-то мрачного тёмно-снежного амбара и справляют малую нужду в сугроб, а вот следователь лежит у забора и смотрит вверх, туда, где в высоте бесконечной ночи горят яростные зимние звезды, и это так красиво, что замирает на миг сердце, снег кажется мягче пуха и теплее южного бриза, а где-то совсем рядом слышны голоса капитана и инквизитора:

- ...нет, это не совсем так. Точнее, совсем не так… Да что же это за ремень такой… Куда ж его… Понимаете, гнать из фруктов тут нереально – где здесь фрукты?

- К-к-картошка… Х-х-хик!

- А картошку вы где видите? Здесь, бывает, летом землю ломом не прошибешь: минус двадцать на улице. Спирт сюда привозят. И коньяк. И все такое прочее. Так что не ведитесь вы на эти сказки про «уникальную водку с Хляби». Нет ее. Ну, ничего, мы с вами, господин инквизитор, и обычной неплохо нажрались… Кстати, давайте Фигаро в дом затащим… Нет, не замерзнет – ветра нет, но чего это он тут разлегся?.. Фигаро! Давайте по пятьдесят и в дом!..

- ...а вот эта, которая справа от Ковша – яркая такая – это и вовсе не звезда. Это Венера. Планета, сталбыть. Сейчас в Пятом квадранте Ульриха. Значит… икх… значит, нельзя ворожить на скот, шептать наговоры на разрешившихся от бремени менее недели назад, и… и… Черт, забыл… А, точно – нельзя работать с зачарованными иглами и нитками.

- Ишь ты! А что можно?

- Можно… М-м-м-м… По-моему, можно совершать ритуальные омовения для восстановления здоровья: от геморроя, старческой немочи и… короче, еще от чего-то.

- М-м-м-м… А вот вы, Фигаро, замечали, что того что нельзя – всегда огрома-а-а-а-аднейший список, а вот того, что можно – фьють! - и обчелся? Интересно, почему так?

- Да что тут непонятного, право слово! Ежели можно, то оно и можно, что тут еще добавить? К примеру, вот, в лесу можно… ну, не знаю, малину, там, есть. А волчью ягоду – нельзя. И чертов корень нельзя. И медведей того… не стоит. В смысле, трогать вообще. «Нельзя» спокон веку было предостережением. Это потом под него всякие жулики приписки стали делать: нельзя, мол, величество оскорблять, банкира Пульку трогать и наветы на ло.. вол… Тьфу! На лица должностные, короче. А почему нельзя? Вот почему? Ежели оно – подлец, вор и негодяй? Раньше нельзя было, потому что Бог накажет за покушение на помазанника своего на земле грешной. При Квадриптихе было можно – помните закон Мерлина о народных бунтах? Получилось организоваться и повесить величество на суку – молодцы, выбирайте себе новое величество, да и живите по чести. А не получилось – сами дураки. А сейчас что?

- Сейчас… Сейчас, Фигаро, деньги. Капитализм, понимаешь. Что ты будешь делать, если денег у тебя мало? Свергать кого-то? Так а он тут при каких делах?

- Ой, сдается мне, еще при каких. Только связи тут, как говорит Ар… Один старый друг, короче, говорит… Связи не на поверхности, не очевидны…

- Так если подумать, неплохо ж живем. Однако…

Фигаро икнул и закрыл глаза. Ему на ум пришел давешний разговор с Арутром-Зигфридом Медичи – как раз, примерно, на эту тему. «...практически все смертельно опасные болезни Квадриптих вывел. Онкологические заболевания лечить научились; теперь у вас сельский алхимик лекарство от саркомы приготовит, драконов перебили, климат смягчили – живи не хочу! А дальше сами давайте. Будете знать, как колдунов свергать, шлабудень подзаборная! Аха-ха-ха-ха!»