Александр Александров – Следователь, Демон и Колдун (страница 104)
- Не думаю, что понимаю о чём...
- Не понимаете, знаю. На истории колдовства о таком не рассказывают, а зря. История поучительнейшая, и жать, что у нас нет времени, а то бы я рассказал вам её во всех красочных подробностях. Если коротко: жил да был Великий Иссохший Регард Хисс, некромант перешагнувший порог смерти в обратную сторону. А некромантов такого уровня, да ещё и лишённых обычных ограничений присущих смертным, очень и очень не любят добрые силы мира сего, вроде Инквизиции. Которая и нашла обиталище Хисса, где тот мирно спал – Великие Иссохшие вынуждены проводить определённое время в некоем подобии консервации, зато потом бодрствуют десятилетиями напролёт... Да, так вот: Хисс, в целом, был некромантом мирным, но спросонья озлобился – а кому бы к душе легло, когда незнакомые инквизиторы посреди ночи ломают дверь и вламываются, размахивая нанизанными на пальцы «Чёртовыми вервиями»? В арсенале некромантии, вопреки расхожему мнению, на удивление мало заклятий способных убить сразу целую армию. Но несколько таких есть. Для них, правда, требуется целая гора экзотических компонентов, но чего только не было у Великого Иссохшего в его подземном упокоище-лаборатории! И окаменевший глаз василиска нашёлся, и локон Высшей дриады, и даже чёрный алмаз из желудка единорога! А вот живого дерева не оказалось. Обыкновенной щепки, которую Хисс тщетно искал по закромам, когда инквизиторы вломились к нему в лабораторию.
- Мда-а-а-а... И правда поучительно... Так что, его убили?
- Хисса-то? Ну что вы. Некроманта такой силы так просто не убить. Но его телесную оболочку здорово попортили, и Хиссу пришлось ждать почти три года, пока какой-то идиот-инквизитор не дотронулся до одной из его филактерий. Тогда, конечно, некромант тут же проник в дыру пробитую проклятьем, быстренько освоился в новом теле, да и пошел, куда глаза глядят, предварительно обчистив хранилище столичного Инквизитория. Но многое ему пришлось начинать с нуля, что бесит даже тех, кто живёт вечно.
Анна почувствовала, как её губы, против воли, растянула улыбка.
- Да, пожалуй... Жаль, что мы с вами не живём вечно.
- Почему? В каком-то смысле все мы бессмертны, это вам скажет любой некромант. Хотя вас это вряд ли утешит... Пьер?!
Последнее слово Гремм произнёс с такой странной интонацией, что Анна мгновенно обернулась туда, куда широко распахнув глаза, вглядывался близорукими глазами старый колдун.
Помощник главного жандарма Серных холмов Пьер Артисон спускался по лестнице, и вид его был ужасен: серое как пепел лицо, окровавленный мундир, подкашивающиеся ноги, но самым жутким было то, что левая рука Пьера была кое-как перемотана кухонным полотенцем в оранжевый горошек (полотенце уже успело напитаться кровью), а в правой он сжимал палец – судя по всему, свой собственный.
- Держите, – выдохнул жандарм, – только быстрее, я сейчас потеряю сознание.
Анна только хлопала глазами, открывая и закрывая рот как выброшенная на берег рыба; она совершенно не понимала, как ей реагировать на происходящее.
А вот староста Гремм тут же вскочил на ноги, схватил пинцет, ловко извлёк палец из кулака жандарма и тут же бросил его в реторту, где лежала пуля. Реторта вспыхнула странным зелёным пламенем и тут же почернела, точно закопчённая изнутри.
- Прекрасно. – Староста восхищённо хлопнул в ладоши. – Как раз то, что нужно. Наш последний неуловимый ингредиент. Так, Пьер, а вы пока садитесь сюда, на лавочку, и снимайте полотенце...
Конечно же, вокруг жандарма сразу же столпились все, кто был в подвале, но Гремм, не растерявшись, сразу же нашёл всем занятие: Фриц Шпицберген была отправлена на кухню за водой и тазом, Вилль – в кабинет к старосте за бинтами, а Фуллер, кривясь от отвращения (он, как оказалось, жутко боялся крови) держал лампу. Анна ассистировала.
Хотя помощь, как оказалось, Гремму не слишком-то и требовалась. Старый некромант ловко уколол жандарма в плечо миниатюрным шприцем с какой-то желтоватой жидкостью, в два щелчка ножниц срезал полотенце и тут же прошептал какую-то витиеватую формулу. По подвалу пронёсся ледяной вихрь, у Анны затряслись поджилки от ударившего в лицо потока чёрного колдовства, но кровь из обрубка (Пьер отчекрыжил себе мизинец левой руки) сразу же перестала течь.
- Мда, – Гремм покачал головой, – омерзительный разрез. Чем это вы? Ржавой пилой?
- Ку... кухонным топориком. – Жандарм, похоже, понемногу приходил в себя после укола старосты, по крайней мере, взгляд у Пьера стал более осмысленным.
- Ясно. Как они там вообще рубили мясо этой тупой железякой? Тут же всё клочьями, фу!.. Хоть продезинфицировали топорик-то?
- В-в-в… Водкой.
- Хоть что-то. Ладно уж, не помрёте. Я людей по кускам собирал, и довольно успешно... О, а вот и госпожа Фриц с Фуллером. Ставьте таз и лейте воду... Да, вот так... Ну, не делайте такое лицо, Пьер! Вам не может быть больно, я дал вам полную дозу своего лучшего обезболивающего!
- Меня сейчас стошнит.
- А вы отвернитесь. Ишь какой недотрога! Так-с, лепестки крестоцвета... ага, вот они... подорожник... и немного ворожбы.
Вода в тазике засветилась ярким зеленоватым светом, и Гремм тут же сунул туда руку жандарма. Анна задохнулась от удивления: рана Пьера затягивалась прямо на глазах.
- Даже шрама не останется. – Староста удовлетворённо хмыкнул. – А теперь бинты... да, спасибо... и вот эта мазь... Ну, вот и всё. Через час будете как новый империал... Вы, кстати, молодец, Пьер. Я думал, будете тянуть до последнего.
- Вы знали? – Глаза жандарма изумлённо расширились. – Знал про...
- Про Усатого Флинта? Конечно, знал. Вы убили его в первый же год после того, как вас по приказу Рюма перевели в наш городишко из этого... как там его...
- Из Лысой Пали. Но...
- Он, – Гремм взглянул на Анну и качнул подбородком в сторону Пьера, – вёл дело Усатого Флинта – разбойника, что терроризировал окрестности – ну вы его-то помните, Анна! – и как-то раз отправился проверять одну зацепку на загородный склад. И наткнулся там на самого Флинта, что закапывал мешок с награбленным. Чистой воды случайность, конечно. Молодые нервы нашего Пьера не выдержали, и он немножко застрелил Флинта, после чего, испугавшись, закопал его там же, и сбежал. Идиот, кстати; мог бы просто сказать Рюму, что Флинт начал палить в вас первым, и это была самооборона.
- У него был только нож...
- А, ну, это, конечно, осложняет... Короче: молодой жандарм застрелил бандита, и утаил это от шефа, но шеф по итогу сам нашёл могилу Флинта, а уж определить по пуле из чьего револьвера она была выпущена, не составило труда. Но Жерар Рюм решил не давать делу хода. Написал в отчете, что Флинт был убит им за городом в случайной перестрелке. Конечно, его начальство это проглотило – всем давно наплевать на этот городишко и всё, что тут творится.
- Он... он покрывал меня...
- Да, но и себя он тоже покрывал. Вы же были его протеже и если бы присяжные признали вас виновным в убийстве по неосторожности, то карьера Рюма скоропостижно закончилась бы вместе с вашей. Так что наплюйте. Вы же не молодую курсистку грохнули, а матёрого домушника. Туда ему и дорога.
- Вы это всё так просто воспринимаете...
- Будете воспринимать жизнь сложно, и жить придётся сложно, Пьер. Понимайте её сложность, но не берите на себя за неё ответственность. Совесть это тоже инструмент, и если она не станет удобным молотком для вас, то вы станете боксёрской грушей для неё... Так, а теперь скажите «а-а-а-а-а!»
- Фу, ну и мерзость.
- Знаю. Но вам нужно спешно восстановить кровь. Я закончу пулю через минут тридцать, а дальше нужно будет в темпе готовить план. Можете начинать прямо сейчас... Так, Анна, я пошёл колдовать, а вы присмотрите за нашим убийцей с большим сердцем. А то ещё выкинет чего-нибудь...
- Постойте! Но откуда, всё же, вы узнали про убийство Флинта?
- Пф-ф-ф! – Гремм презрительно фыркнул. – Ну что за идиотский вопрос, право слово! От Флинта, естественно, от кого же ещё? Будучи некромантом со временем учишься доверять только первоисточникам.
Он ушёл, бормоча под нос какие-то алхимические ругательства вроде «белое альбедо, угольный фильтр... где мне, мать вашу, найти угольный фильтр?.. а, и ещё санктус аква три меры, кварц...», а Анна рассеяно взглянула на Пьера Артисона вытянувшегося на обшарпанной деревянной лавке.
«В этом городишке вообще есть люди без двойного дна? Или даже не так: а есть ли такие люди в принципе? Маски спрятанные за масками, бесконечный зеркальный лабиринт вранья и двуличия, добрые некроманты, благородные убийцы, хранящие закон лжецы – может, Гидра не просто так явилась в Серные холмы? В своих самых тёмных и запретных книгах древние демонологи писали, что открытие червоточин во Внешние Сферы начинается с раскола в собственном сердце, что порталы между мирами похожи на взгляды в тень, в которой прячутся застарелые кошмары детства. Тогда я не поняла, но, кажется, теперь, к своему ужасу, начинаю понимать»
Пьер застонал, и Анна машинально спросила:
- Вы как?
Это было не более чем движение губ. Колдунья чувствовала себя безумно уставшей и расслабленной одновременно, будто Гремм и ей вкатил под кожу какой-то парализующей нервы гадости. Скорее всего, на эмоции больше просто не осталось сил.