Александр Александров (Алеф) – Марс в семи шагах (страница 2)

На пятый дней полета врач Геннадий Владимирович стал замечать за собой, что, ища опору для компенсации микрогравитации или специальную площадку во время процедур или другой работы, он стал называть такую опору «землей» в виде выражений «приземлиться», «присесть на землю», «присесть на камушек». Затем обнаружил, что это прижилось у всех членов команды.

В свободное время командир Петр Седых устроил себе топчан на баулах с грузом в отсеке в «хвосте» станции. К вечеру тех же суток уже вся команда устраивалась в сразу ставшем тесном отсеке, для чего пришлось даже переложить часть груза и устроить что-то вроде «скамейки» для посиделок, расположив импровизированные топчаны по кругу вдоль оболочки отсека. Тут же с подачи инженера это место назвали «землей обетованной». Сюда они приносили еду и питье, так что отсек превратился космическую мини-кофейню.

Врач сначала объяснял себе эту метаморфозу тем, что так было просто удобнее: «падать» с это импровизированной скамейки было некуда и можно было хорошо расслабиться. Потом во время игр с предметами, которые с этой скамейки запускались вдоль корабля и которые медленно возвращались к ним под действием микрогравитации, проскользнуло: «Все скучают по земле».

Сравнивая свои впечатления и ощущения здесь, на межпланетном корабле, с ощущениями на орбитальной станции, Геннадий пришел к выводу, что отличие есть: на орбите не было даже микрогравитации, но в иллюминатор всегда можно было увидеть Землю. Был эффект присутствия. Можно было поговорить по радиотелефону с родными в прямом эфире. Теперь же и разговоры только в записи, а Земля крошечная и далекая. Разница, наверно, такая же, как для моряков древности между плаванием вдоль берега и в открытом океане. Даже полет к Луне – это как плавание между островами в знакомом море. Про океан, да еще неизведанный, не освоенный мореплавателями, за «границей карты» в древности говорили, что «там обитают драконы»…

Еще обратил внимание, что изменилось ощущение пространства. Так при полете по околоземной орбите было двойственное ощущение: с одной стороны, замкнутое пространство внутри станции, с другой стороны, расширяющее ощущение пространства орбиты как всеохватности пространства Земли. Там было ощущение ограничивающей оболочки корабля, но не было ощущения границ в планетарном смысле… все было рядом: физическое ограничение, но духовная свобода. Теперь же по мере удаления от Земли осталось только ограниченное замкнутое пространство, а увеличивающееся расстояние создавало эффект сжатия пространства внутри корабля. Эффект относительности: человек соизмеряет свое «я» с «я космоса» и это психологически умаляет и его самого, и пространство в корабле. Он даже сравнил нынешний полет с движением в сужающемся канале-трубе…

Тем не менее Геннадий заметил сначала у других, а потом и у себя склонность обозначать свое личное пространство внутри станции, в первую очередь «на земле обетованной». Это не имело смысла, так как все помогали всем, но зоны на станции стали как бы «помечены» личными вещами. Так ребенок во время игры вместе с другими детьми расставляет игрушки, обозначая свое «поле игры». Но для взрослых это было больше, чем игра – так они боролись с подсознательным ощущением сжатия пространства. И по мере того, как станция улетала все дальше, границы личных зон раздвигались все больше и больше, часто уже не просто соприкасаясь, но и пересекаясь, что временами вызывало раздражение у членов команды и вялые споры за территорию в виде «перекладывания» или «отодвигания» таких «меток».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.