Александр Агамальянц – Стенающие раны (страница 2)
Мимо такой лестницы, правда снизу, Кристина и проходила, когда услышала сдавленный женский крик. Остановившись, она прислушалась – не показалось ли! И, когда крик повторился, как раз из неочевидного проулка у нее над головой, поспешила туда, стараясь впрочем, не шуметь, чтобы не привлечь внимания возможных злодеев раньше времени.
Место, хоть и недалеко от центра, но достаточно безлюдное, а немногочисленные старики, которые могли быть дома, стараются не лезть в чужие дела, чтобы им самим не прилетело. Если с кем какое злосчастие приключилось, так может он и сам виноват – нечего шляться где ни попадя и общаться с кем ни попадя! А бабушке, которая еле ходит, и так уже недолго осталось, зачем еще приближать?! Лучше посидеть тихо, оно и обойдется…
Камер тоже практически нет, только на основных проходах. Очень много мертвых зон получается либо надо на каждый дом по три камеры вешать, чего городской бюджет чисто физически позволить не может. Да и, опять же, толку с того?! Предотвратить преступление это не поможет и даже задержание преступника не сильно ускорит – в некоторые места на машине никак не проедешь плюс огромное количество подвалов да чердаков, которые соединены в причудливую сеть переходов. Еще канализация и Бог весть какие катакомбы, оставшиеся от славных предков. Затеряться вообще не проблема!
А с другой стороны, уличная преступность все же сошла на нет за последние годы и опасаться стоило разве что заблудившегося пьяницу. Или любителя получить женской любви вопреки желанию самой женщины. Именно о таком ублюдке и подумала Кристина. Прокравшись по лестнице со смартфоном наперевес, она обнаружила массу подтверждений своей гипотезы: тупиковый узкий проход между домами, заваленный и заставленный всяким хламом, высокий мужчина в непонятной одежде, волокущий вяло отбивающуюся девушку в самый дальний угол, зажав ей рот. Очень вряд ли они собрались в шахматы поиграть. Кристина подняла руку со смартфоном на уровень лица, готовясь позвонить в полицию, но… так и застыла, сумев выдавить из себя только полное удивления:
– Ебать меня в сраку…
Мужчина был не просто высоким. Лучше всего его описывало слово “верзила”. Он явно не страдал от лишнего веса, но широкие штаны и длиннополый, ниже колена, распашной балахон с остроконечным капюшоном-колпаком не позволяли точно определить ни комплекцию ни рост. Чисто рефлекторно Кристина отметила, что такие шмотки были популярны лет пять назад – она как раз тогда увлеклась фотографированием для всяких блогов про одежду.
При этом, мужчина заметно сутулился и руки выглядели непропорционально длинными и какими-то нелепыми. Зато силы в них явно хватило бы на двоих таких! Свою жертву он держал будто тряпичную куклу, совершенно не напрягаясь. Одной рукой схватив за шиворот пиджака, какие можно увидеть на работницах какого-нибудь ювелирного магазина, а другой – зажав рот, этот чертов тролль практически оторвал девушку от земли и тащил так, что только каблуки волочились по земле!
Кристина наблюдала за происходящим, словно завороженная. Она подкрадывалась все ближе, а вместо номера полиции, включила камеру. Почему-то ею овладела мысль, что жертве уже ничем не помочь. И не вызвала никакого отторжения. Наоборот, невольная свидетельница страшной расправы все больше погружалась в ее детали, будто бы и сама являлась участницей этого жуткого ритуала.
А это был именно ритуал. Верзила наконец швырнул свою пленницу в угол. На большую дверь, расположенную под углом и закрывающую что-то типа угольной шахты. Кристина не слышала всех слов девушки, но ясно, что ничего веселого она не говорит. Доносились только обрывки причитаний. Обычное, про не убивайте, пощадите, я сделаю все, что угодно. “Обычные причитания, да уж…” – Кристина удивилась, откуда в ней вдруг столько хладнокровия и цинизма. Она, конечно, не из сентиментальных, но все же.
Мужчина же и не думал прислушиваться к лепету жертвы. Он сунул руку за пазуху и резким движением явил свету нож, сопровождая это громогласным возгласом на непонятном языке. Впрочем, ножом это можно назвать чисто формально. Широкое и, судя по всему, довольно толстое лезвие сантиметров тридцать длиной, сделано явно не из металла, и утыканное чем-то треугольным, невольно наводящим на мысль об акульих зубах. Нечто такого рода можно, наверное, увидеть у каких-нибудь шаманов диких племен. Но никак не в центре современного города.
Девушка, увидев это омерзительное орудие и догадавшись, к кому оно будет вскорости применено, заорала, что было мочи! Верзила же не обратил на это ни малейшего внимания. Он буквально рухнул перед ней на колени. Но не из почтения, а чтобы было удобнее быстро нанести два размашистых удара крест-накрест, превращая лицо несчастной в кровавое месиво. На этот раз она заорала еще громче, но уже от безумной боли – “зубы” на ноже не резали плоть, а рвали, причиняя немыслимые страдания и оставляя раны, обильно орошающие кровью округу.
Мужчина воздел клинок к небу и пробормотал что-то типа “напитайся ее красотой!”. И обрушил зубастое лезвие на лоб девушки, разрывая ее лицо сверху вниз строго по центру. Ответом ему стал лишь булькающий всхлип – она еще в сознании, но сил кричать уже нет. Потом последовала еще пара горизонтальных разрезов (хотя, что там еще резать?!) и нож вернулся восвояси, предварительно будучи отерт от крови с величайшим почтением. И настал черед петли.
Все это Кристина засняла на видео, насколько позволила ситуация и техника. Сама она за малым, что не полностью остолбенела от ужаса, поэтому руки не дрожали и в паре моментов она даже механически двигала камеру и меняла степень увеличения, будто бы стараясь поймать ракурс поудачнее. Спроси ее кто-нибудь, зачем она это делает, ответа бы не последовало. Может, на фоне стресса включились привычки телефонного фотографа, может, еще что-то. Кто знает…
И так уж вышло, что момент накидывания петли на шею жертвы Кристина засняла крупным планом, а потом поймала взгляд изувеченной, но все еще живой, девушки и на несколько секунд, что называется, залипла. Поэтому не заметила, что убийца осмотрелся по сторонам и не найдя ничего, что можно было бы приспособить в качестве виселицы, вздохнул, всплеснул руками и наконец встал с колен.
Он перепроверил петлю, намотал веревку на руку, развернулся, закинул на плечо и резко потянул на себя, будто поправляя лямку рюкзака. Из-за его спины раздался резкий хрип. Упырь улыбнулся. Кристина поняла, что наконец видит его лицо… а он видит ее. Смартфон выпал из рук от такой неожиданности, а сама она отпрянула и тоже грохнулось задом на асфальт. Убийца осмотрел ее, улыбнулся еще шире и провозгласил (говорить с обычной интонацией он, видимо, не умел):
– Свидетельствуй подношение! Свидетельствуй подношение!
Кристина медленно кивнула. Моргнула пару раз, не веря, что все еще жива и здорова. И сразу рванулась к лежащему перед ней смартфону. Схватила его, вскочила на ноги и бросилась бежать. Верзила же двинулся за ней вполне размеренным шагом, волоча на спине еще трепыхающуюся жертву. И повторяя одно и то же: “Свидетельствуй подношение!”. Его будто заело на этой фразе и с каждым разом он произносил ее все громче и громче.
Кристина уже успела добежать, точнее, доковылять до выхода из тупика. Поняв, что маньяк не спешит гнаться за ней, она задержалась на пару секунд на лестнице, чтобы перевести дух и сорвать мешавшие бегу туфли на каблуке. И, когда очередная фраза про подношение прозвучала совсем рядом, дала деру, сверкая босыми пятками. Теперь-то ее движения ничто не стесняло.
Душегуб дотопал до лестницы, проводил убегающую девушку взглядом и сделал несколько глубоких вдохов, водя носом из стороны в сторону, словно охотничий пес. И улыбнулся, щурясь от удовольствия, преисполненный уверенности в их скорой новой встрече. А возможно, что и не одной!
Затем он скинул со спины свою жертву. Веревка уже впилась в плечо и держать было крайне не удобно. В следующий раз, когда снова не окажется ничего подходящего, надо придумать какой-то более удобный способ. Опустил взгляд на истерзанную пленницу: она уже на последнем издыхании и тело ее характерно подергивается, но… все еще жива. Убийца участливо вздохнул:
– Не переживай, у нас все получилось. Подношение принято!
И наступил на горло страдалицы.
II. Недостойным – гибель.
Безучастность города к жизни простого его жителя, как всегда, имеет две стороны. И даже не известно, какая хуже. С одной – всем наплевать жив ты, мертв, здоров ли, какое настроение, нужна ли какая-то помощь и прочая, и прочая. Даже внимание близких зачастую существует только в нашем воображении, а на деле: или им от нас что-то нужно или они о нас справляются просто потому что так принято.
А с другой – ты абсолютно свободен. Никто от тебя глобально ничего не требует, не ожидает и не хочет. В общем-то, даже и не особо контролирует. Есть, конечно, рамки, переходить которые не стоит, но и то – сперва тебя должны опознать, потом найти, потом провести еще кучу процедур и только потом как-либо покарать. Но тоже не сказать, чтобы с особой жестокостью.
Что далеко ходить – один, вон, девок потрошит уже месяц и всем плевать! Никто его с вилами и факелами не разыскивает денно и нощно, кроме специально обученных людей, которым за это платят. Да и те не так уж и напрягаются. Настоящая свобода, она – здесь, на желтых улицах между вековыми домами! Но это довольно узкая дорожка, пролегающая между безысходностью и безнаказанностью.