Александр Афанасьев – Временно живые (страница 17)
Дорога была вихлястая. По обе стороны – каналы, заросли тростника, островки с пальмами, какие-то хижины – непонятно, то ли живет в них кто, то ли нет. Это были дома маданов, болотных арабов, сделанные из местного тростника – берди. Многие из них были сделаны не на островках земли – а на плавучих островках, которые делали сами болотные арабы. Эти люди – всю свою жизнь могли провести на воде, не зная твердой почвы под ногами…
Стирлинг ехал в головной машине. Как и все САСовцы, он был вооружен бесшумным оружием… оно потребуется, чтобы снять секреты у деревни и вывести на позиции снайперов. Он ехал и думал… не мог не думать.
Сегодня они переборщили. Сильно переборщили. Чем бы не закончилось все это дерьмо – они сильно переборщили…
* * *
Три часа до рассвета…
Машины оставили на дороге – этого нельзя было делать, но если согнать с дороги – потом не выедешь. Не на этом китайском дерьме, во всяком случае. С обеих сторон – тростники и грязь, причем не знаешь – то ли по щиколотку, то ли с головой скроет. Американцы остались у машин вместе со своим Диско. Только переместились в голову колонны – если потребуется двигать к деревне.
– Гердс, Стерлинг – заходите слева. Мы со Сканнаханом справа. И без шума. Атака по моей команде – распорядился O’Флагерти.
– Есть…
Воды здесь было не так то много… В тростниках – прятались поля, которые возделывали жители этой деревни. На них не заходили, вышли на тропу – и тут же ушли с нее: можно нарваться и сильно. Стирлинг сорвал «культивируемое растение», помял в пальцах, поднес к носу – так и есть, травка. Наверное, и в Иране она не лишняя, и тут без нее с ума сойдешь. Теперь понятно, почему в этой глуши живут люди…
Тростник, островки, каналы… голые места, освещаемые луной…
Жуть.
– По фронту… – прошипел Гердс в микрофон.
Поглощенный своими мыслями Стирлинг не сразу заметил противника. Может и потому, что он был в черном – а на фоне подбитого, наполовину ушедшего в землю танка, привычного в этих местах – он почти не был заметен.
– Черт… наблюдаю двоих…
– Три… Их трое.
Один из снайперов, который был с ними – начал расчехлять винтовку.
– Эй ты чего… – одернул его Гердс – если сейчас нашумим…
– Прикрою вас отсюда…
Боевиков сняли с бесшумного оружия, подобравшись поближе. Раньше САСовцы в таких случаях предпочитали действовать ножом, но ближе, чем они подобрались – подбираться было опасно. Все-таки – это были местные, все им здесь было знакомо, виды, звуки, запахи – и они могли заподозрить неладное…
Сработали чисто. Ни один – не успел даже понять, что происходит. Влажный болотный воздух поглотил чавканье и негромкий стук германских пистолетов – пулеметов.
– Красный. У нас минус три, чисто – доложил Гердс в микрофон
– Белый. Продвигаюсь к позиции – отозвалась вторая группа.
По правилам – первым всегда идет вызываемый абонент, только потом называешь свой позывной. Но правила послали к черту, когда в сети несколько абонентов, а приказы отдавать особого смысла нет…
– Смотри.
У одного – MG-3, пулемет иранского производства, который использовали еще германские войска во вторую мировую. У другого G3 и только у третьего – привычный Табук, производившийся здесь по лицензии югославский автомат. Вдобавок – на пулеметчике черная форма иранского Корпуса стражей исламской революции, без знаков различия. Конечно, могли просто на базаре в соседнем Иране купить, но могли быть и…
– Радио.
Стирлинг включил, послушал. Обмена не было…
– Белый, я Красный. Три ствола, в том числе пулемет, рация. Оружие иранского производства. На одном – иранская форма.
– Белый, выдвинулся к деревне. Тут черт знает что творится, в деревне до три – ноль муджиков, повторяю – до три – ноль муджиков. Это только те, которых мы видим. Вооружены до зубов…
Гердс замотал рукой – общий сбор. Снайперы через прицелы должны были увидеть…
Подошли драгуны.
– В деревне – значительное количество противника – сообщил им Гердс – до чертовой матери их там, короче, намного больше, чем мы рассчитывали.
– Сэр, мы не для того шли сюда, чтобы уходить без наших парней – ответил за всех один из драгунов…
Все смешалось. В нормальной операции существует командная вертикаль, штаб, порядок прохождения информации и команд. Сейчас – ничего такого не было, а они – нарушили устав так, как только можно было его нарушить.
– Белый, я Красный. Считаем возможным продолжать… – сказал Гердс…
– Принято. Мы того же мнения. Действуем по плану…
* * *
Еще двое. Двое, проявивших неосторожность – они стоят, их головы видны на фоне неба, пусть и темного, но усеянного рассыпанными щедрой рукой звездами. Слышится негромкий разговор… им скучно.
– Три – два – один…
Один из боевиков в последний момент замирает… возможно, поняв, что что-то не так или даже увидев что-то, но уже поздно. Тела валятся в болото под шорох и треск тростника, и негромкий всплеск…
САСовцы, которые готовились к пустыням, но не к таком дерьму по колену – ползут дальше…
– Белый, я Красный. Еще минус два. Я на западном краю деревни.
– Принято. Я на востоке. Продвигайся на север, осторожнее. В контакт не входи.
– Принято…
Дома здесь были такими же, как и у болотных арабов – хижины из тростника. Но поставлены они были не на наплавном острове, а на твердой земле.
И всюду были муджики. Всюду! Не могло быть такого, что столько их было всегда – в небольшой, нищей деревеньке такому количеству людей просто нечего делать, здесь они не найдут ни работы, ни пропитания.
Гердс показал пальцами – чисто, иди. Стирлинг перебежал за хижину, замер, прислушиваясь к доносящемуся разговору. Болтали на фарси, не по-арабски…
Осторожно залег и выглянул из-за угла – человек, даже если и смотрит куда то, он смотрит примерно на уровень своего роста. Трое. У одного пулемет. В форме.
Показал на пальцах Герду – осторожно вперед и стоп. Гердс перебежал, держа оружие наготове…
Три пальца. Пальцами изобразил пистолет, затем – ритуальное омовение. Вооружены, муджики…
Гортанный говор доносился и сюда. Потом – шаги.
САСовцы залегли, боясь пошевелиться. Черная ночь, черная униформа – скрывали их.
Здоровенный – метра под два – боевик, тоже с западногерманской винтовкой – вышел за хижину, Если будет обходить – кранты. Но нет – потоптавшись немного на месте, он расстегнул ширинку и начал мочиться. От него пахло грязью, гуталином и дешевым табаком…
Потом он застегнул ширинку, повернулся и ушел за хижину.
– Нет… нет, что-то не так… – Гердс взялся за рацию – Белый, как принимаешь?
– Принимаю четко и громко.
– Что-то не так. Слишком повышенная активность. Их слишком много.
– Я тоже так думаю. Это не муджики.
То-то и оно…
– Это части иранской армии.
– Принято. Вопрос, что на улице?
– Техники нет. Движение у каждого дома. До три ноль танго.
– Местоположение заложников?
– Отрицательно, повторяю – отрицательно.