Александр Афанасьев – Врата скорби. Дикий Восток (страница 5)
На Восток потянулись казаки. С семьями, целыми хуторами – правительство размещало их, давало из казны деньги на обустройство. Очень скоро стало понятно, что все будет не так как раньше. Это раньше – сходил на действительную – а потом только на сборы. Сейчас война была всеобъемлющей, она была везде и нигде, никто не мог точно сказать что сейчас – война или мир. Войн засад, выстрелов из-за угла, карательных экспедиций, сожженных кишлаков и разрушенных набегами станиц – все это было. И казаки, раньше больше привычные к косе да плугу теперь не выпускали из рук винтовки и новомодные автоматы.
Вот тогда то и пошло – что некоторые казаки совсем бросали хозяйство и жили единой войной. Благо, желающих нанять казаков из вассальных монархий, да и из правительственных структур было предостаточно. Казаки охраняли нефтепромыслы, проводили колонны, боролись с муртазаками. И только Господь сосчитает, сколько казачьих костей лежит сейчас не на Дону, погребенных по чести – а в серой хмари пустынь, на бесплодных, продуваемых ветром склонах гор.
Много…
Аден выступал впереди, накрытый пыльной дымкой хамсина, жестокий и нищий, многолюдный и в то же время пустой, он казался гнойным нарывом на теле этой безводной и бесплодной страны. Покрытые вечной пылью улицы, нищие скворечники домов, оборванные немытые дети с камнями в руках, злобные взгляды вслед из-под кашид – пропаганда исламского экстремизма давала кровавые плоды, экстремисты не останавливались даже перед убийством мулл, отказывающихся проповедовать ненависть к русским. Дул хамсин – жаркий и сухой ветер с Африки, воплощенное дыхание Сахары, и весь город был погружен в желто-бурую пелену мельчайшего песка забивающегося во все щели, не дающего дышать. Люди, ревущие ослы, мулы – все выглядело каким-то нереальным, призрачным – и просто удивительно, что кто-то на этой земле умудрялся не только выживать – но и жить…
Хорунжий снова взял в руки гарнитуру рации.
– Я Дон-восемь! Проходим район Аль-Мансур! Предельное внимание!
Район Аль-Мансур, прилегающий к порту, как и обычно в портовых городах был районом живущим за счет порта. Низкие, убого построенные доходные дома часто даже без стекол, люди на улицах – отставшие от своих судов моряки со всех стран мира, невысокие, потасканные, уродливые шармуты[10], поденные рабочие, подрабатывающие в порту на разгрузке судов, воры и скупщики краденого, душегубы – кого только не было в этом районе, больном, кишащем дурными людьми как вшами. Были тут конечно и экстремисты, и британская агентура, и диверсанты – недавний взрыв в порту обрушивший на разгружаемый корабль портовый кран – их рук дело, и подрыв италийского сухогруза на рейде тоже их дело. Италийского – потому что Великобритания лихорадочно пытается сколотить коалицию против Российской Империи, сделать проблему Востока не ее проблемой, а проблемой всего мира, притянуть сюда и североамериканцев и итальянцев – всех. И снова начать войну…
Развернулись стволы – елочкой, во все стороны, если на машине, которая идет перед тобой влево – значит на твоей ствол должен смотреть вправо. Может быть все что угодно – серьезного нападения не будет, но пару раз пальнуть или гранату закинуть в кузов – запросто. И попробуй, найди их при такой то видимости…
Колонна словно продиралась по району – узкие улицы, нечистоты, жующие какую-то рвань на улице козы. Старые машины, а иногда и просто их остовы, в которых живут люди – в извилистой теснине улиц Аль-Мансура нельзя было проехать на неповоротливых грузовиках не задев хоть одну из старых железных кляч. Иногда за ревом двигателей слышались выкрики, проклятья, пару раз кузов срезонировал от ударившего в него камня, заставляя казаков понервничать. Но, слава Богу, больше ничего не произошло…
Порт встречал укрепленными позициями на входе – с обложенными бетонными блоками танками, с пулеметными гнездами, с прикрытыми теми же стенками из бетонных блоков нацеленными на город и на окружающие его горы гаубицами. Гаубицы были легкие, в основном сто семь миллиметров. Более тяжелая береговая артиллерия, прикрывающая город расположена дальше, на холмах и стволы ее пушек смотрят на залив. Территория порта была отрезана от Адена несколькими рядами колючей проволоки – скорее не от диверсантов, а от воров, ибо воровство здесь было в порядке вещей. Украсть у неверного, кяфира считалось даже доблестью. Вся охрана порта набиралась из русских, из казаков…
– Колонне стоп!
Перевязав закрывающую лицо кашиду, хорунжий перевалился через высокий борт бронеавтомобиля в серый сумрак хамсина. Казаки спрятались на блокпосту, сложенному из бетонных плит и блоков, всё – и бойницы, и дверь – все было самым тщательным образом заткнуто дерюгой и парусиной – тем, чем в порту укрывают грузы…
Подбежав – а ветер усилился и бесновался он так что находиться на нем не хотелось ни единой лишней минуты – к звери, ведущей на блок хорунжий постучал кулаком Секунда, другая – дверь открылась и сильные реки втянули его внутрь…
– Свои – предупредил Слепцов – не замай.
Рослый, с замотанным от пыли так же как у Слепцова лицом казачина опустил свой СТЭН, который держал как профессионал – не за магазин, который у этого дешевого но на удивление точно стреляющего пистолета-пулемета почему то сбоку, а за цевье. Меры безопасности на блоке соблюдали по полной программе.
– Хорунжий Слепцов? – уточник казак
– Он самый. Кто старший?
– Да я и есть старший… – держа в руках кружку с чаем, из-за перегородки неспешно вышел еще один казак с таким же СТЭНом
– Коршун?
– Он самый.
– Ты же в Багдаде служил…
– Сюда перевелся. Чай будешь?
– У меня там колонна. Я за караваном пришел.
Хорунжий Коршунов, в которым Слепцов ломал еще действительную, друг и одностаничник, коротко хохотнул.
– Ну какой караван… Сам видишь, что на улице делается. Порт не работает, каравана сегодня точно не будет. До завтра переночуешь, в конторе свободные помещения есть, а завтра и поведешь свой караван.
– Погрузили уже?
– Да немного не успели… Очень уж резко дунуло, давно такого не было…
– Оно так… еще с расположения выходили, такого не было…
Погода в последнее время портилась. Не пойми с чего – налетали такое вот хамсины, даже в те времена года, когда их отродясь не было. А в Адене их не было никогда – теперь же стали и с Африки приходить. Йемен обычно страдал от хамсинов со стороны аравийской пустыни, а побережье от этой напасти защищал горный хребет. До недавнего времени.
– А ты то что тут делаешь?
– Несение службу проверяю. Я начальник охраны порта с того месяца…
– О… Высоко залетел.
– Как бы не упасть больно… Старший урядник Дикой!
– Я! – вытянулся тот самый казак, который держал его на прицеле во время обыска
– Продолжайте нести службу. За проявленную бдительность – объявляю благодарность.
– Есть!
– Мы хоть доедем до портконторы то? – высказал сомнения Слепцов – на улице воет ажник глушно…
– Доедем… Со мной – доедем…
Поправив повязку на лице, хорунжий Коршунов первым ступил за порог, в мутную, серо-бурую тьму…
За день до этого. Авианосец Ее Величества HMS Invisible.
Аденский залив, недалеко от Баб-эль-мандебского пролива[11].
Ночь на 09 апреля 1949 г.
Самое интересное начинается, конечно же, после отбоя…
Нет, вы неправильно поняли. Я не про содомию, которой славится флот Ее Величества, славится настолько, что даже некий Уинстон Черчилль как-то изрек: все традиции Королевского флота – ром, плеть и содомия[12]. Я про тайные дела…
Специальные силы военно-морского флота первыми создало маленькое Итальянское королевство. Оно же сейчас держало законное первое место по численности, оснащению и выучке боевых пловцов – Десятая флотилия наводила ужас на всех, включая такие державы, как Великобритания и Россия. В Италии подводные диверсии были поставлены на очень широкую ногу, а командовал боевыми пловцами князь Джунио Валерио Боргезе.
Что же касается Британии – то специальная лодочная служба – SBS была организована лишь в тридцать седьмом году, в том самом, когда едва не началась еще одна мировая война. И организовывали ее, по сути, отщепенцы – один из организаторов был журналистом и биржевым маклером, карьера второго была на волоске из-за пьянства, третий был разжалован до матросского звания за хамство капитану корабля. В СБС с кораблей ссылали тех, от кого офицеры и так были рады избавиться. Первые же операции, проведенные специальными силами в тылу врага – России и Германии убедили командование флота, что специальные силы – нужный и полезный род войск. Однако, генетический код в СБС, заложенный отцами – основателями – дерзость, отсутствие чинопочитания, лучшая стрелковая и физическая подготовка сохранялся…
Эту группу доставили на борт авианосца Инвисибл ночью, двое суток назад. Их доставила летающая лодка Шорт Мк3 Сандерланд, причем не военная, а гражданская, авиакомпании БОАК. Двадцать четыре человека, включая четверых явно штатских – форма на них сидела как на корове седло, и одного коммодора и штаба. Вот этот коммодор[13] и был самой большой проблемой, ибо оказался старшим по званию офицером на корабле.
А еще с ними доставили большое количество какого то груза. В ящиках…
На удивление морские диверсанты вели себя тихо, много спали – словно хотели выспаться на неделю вперед, ни к кому не приставали, ничего не ломали и вообще себя вели тихо и незаметно. Возможно, присутствие на корабле Коммодора флота Ее Величества сыграло свою роль. Больше проблем доставляли штатские – они шлялись в дневное время по кораблю, совали всюду свои любопытные носы, а один чуть не попал под приземляющийся на палубу самолет – торпедоносец, вернувшийся после учебного полета. Пришлось провести разговор со всей этой четверкой и закрепить за каждым по сопровождающему – матросу.