Александр Афанасьев – Война в Арктике. 1942 год. Операция «Вундерланд» (страница 12)
Я могу забрать себе абсолютно все, для этого нужно только медленно и плавно развернуть башню с пулеметом на 90 градусов, и дождаться, когда эти фашисты пойдут за второй партией груза. Подпустить поближе и … А если пойдут не все, а только половина? Тогда положу половину, и подниму трап и стану дожидаться оставшихся. Близко к самолету они подойти не смогут, а из оружия у них только пистолеты. Из снаряжения - мой парашют, и то, что они выгрузили. Впрочем, до парашюта еще будет нужно добраться. Главное, чтоб не запаниковали раньше времени, и не заметили того, что башня повернулась стволом пулемета в их сторону.
Не заметили. Видимо не одна я такая самоуверенная дура! Стреляла я лучше покойного Коли Колесникова. Да и шли они кучно. Очередь из крупнокалиберного пулемета расшвыряла их по новоземельскому граниту, как тряпичных кукол. Лежали они на ровной поверхности и на всякий случай, я исполосовала каждое из упавших тел в отдельности - вдруг кто-то прикинулся мертвым. Через пять минут повторила процесс. Вроде чисто - никто не шевелится. Выждать еще? Смотрела на лежащие тела минут пятнадцать в бинокль. Наверное, все же наповал! Решила выйти проверить и добить тех, кто еще жив. Жестоко? Плевать! Я очень хотела жить, и очень хотела вернуться к своим. Но добивать никого не пришлось - после крупнокалиберного пулемета раненных практически не бывает.
Я вернулась за своим парашютом, опять забралась внутрь самолета и подняла трап. Теперь можно не торопиться. Тщательно обыскать самолет, взять с собой весь провиант, прихватить с собой карты и документы. Потом перекусить и выбрать правильный маршрут. Хотя с последним тезисом проблематично - рельеф на севере такой, что от карт толку нету. Только если обозначена дорога - тогда есть польза, да и то не всегда. Горячий кофе и плитка шоколада пошли на пользу. Мозг заработал и выдал безумную идею - зачем идти пешком, когда есть стальные руки-крылья и аж четыре пламенных мотора! Конечно, такие самолеты я никогда не пилотировала, но ведь есть основные принципы взлета-посадки! Шасси кстати можно и не убирать, ибо потом неизвестно как их выпускать. Главное запустить движки и взлететь. Если долечу до Кольского полуострова - можно будет выпрыгнуть с парашютом.
Взлетела! Худо бедно, но, посидев пару часов и разобравшись в надписях на циферблатах, рычажках и тумблерах, определила основное, и отбросила ненужное. По мере того, как я приближалась к Кольскому полуострову, стали закрадываться страхи. Топливо. Сколько у меня этого топлива? Вдруг не хватит? Конечно, это абсурд - немцам лететь домой еще дальше, чем мне, и топлива должно мне хватить. Но если страх поселился внутри - его ведь так просто не выгонишь! Прогнала. Появился следующий - как не проскочить линию фронта? Потом еще один - где выпрыгивать, или лучше попытаться сесть? А свои же зенитки и истребители? Ведь нашпигуют свинцом, и кыш сказать не успею!
И накликала! Два "Харрикейна" свалились откуда-то сверху. Успела провалиться в облачность, но они рванули следом. Обрадовало, что если "Харрикейны" над морем - значит до берега уже недалеко. И точно пробив слой облаков, чуть не врезалась в родные сопки Заполярья. По правому крылу забарабанил стальной дождь - наглеют краснофлотцы! Решили, что ли на мне навыки стрельбы отработать? И что делать? Включила огни и стала уменьшать скорость. Догадаются, что что-то не так, или вначале исполосуют очередями, а потом…. Догадались! Один из "Харрикейнов" пристроился сзади-сбоку-сверху, а второй демонстративно сблизился, и его пилот стал жестами объяснять - мол, будем тебя сажать и брать в плен и попробуй только рыпнуться! Ну и ладушки! Есть хоть какая-то уверенность, что свои же зенитчицы не разнесут на куски при попытке посадки.
Посадку я произвела удачно - ничто не сломалось и не отвалилось - оно и не удивительно - новичкам везет. А дальше была "торжественная встреча" - к приземлившемуся самолету стал сбегаться народ "с вилами и косами". Во главе "встречающих" был худой особист - майор Авраменко. Настроен он весьма воинственно, словно бы собирался арестовать самого Гитлера, с ручным Дегтярем наперевес, расстегнутые кобуры, рукоятка ножа из-за голенища, взгляд, как будто на амбразуру дота собрался - нынешний киношный Рэмбо отдыхает, хотя бы по причине того, что перекачан стероидами и является пухлой мишенью. Но обломала я майору Александру Авраменко всю торжественность момента, ибо перед выходом из "Кондора" сняла летный шлем, и повынимала шпильки из волос. Нужно было видеть его лицо при этом!
- Рыжая! Ты что ли? Ты ж на Новой Земле патрулируешь! - только и вымолвил он.
Если кто-то думает, что меня тут же осыпали пряниками, медалями и орденами, то он заблуждается. Несколько дней меня мурыжили и мариновали в особом отделе, где дотошно разбирались с обстоятельствами потери самолета, и нарушением инструкций. Затем по сто раз расспрашивали про обстоятельства захвата "Кондора". Вышло все как обычно - одно компенсировало другое - то есть за свои подвиги была поощрена одним ненаказанием - и то хорошо. Поднимала ли я вопрос о наградах после окончания войны? А зачем? Я что крыса тыловая что ли? Когда встречаются фронтовики - награды не котируются - все про всех знают, и каждый знает, что допустим, Иванов, имеет одну медаль "За отвагу", но он прошел войну от Бреста до Берлина, и полсотни раз в рукопашной дрался - он герой, настоящий герой. А вот, допустим, Сидоров, - у того пять орденов и медалей всяких, но он писарем в штабе армии прослужил всю войну, и ближе чем за тридцать километров к передовой не приближался - поэтому одна медаль Иванова больше весит, чем все ордена и медали Сидорова. И то хорошо, что за потерю самолета от полетов не отстранили, хотя толстый Исаич сильно старался это устроить.
Впоследствии, я краем уха слышала, что эти контейнеры внутри "Кондора", которые не успели выгрузить в первом заходе - немецкая автоматическая метеостанция, и что на обнаруженной мной площадке, сотрудники "Смерша" попытались организовать засаду, но очередной фашистский самолет успел от них улизнуть - им не хватило буквально двадцати минут ходьбы по сопкам, чтобы обстрелять улетающий самолет из пулеметов. Поговаривали еще, что через месяц, там все таки кого-то сумели поймать, но сами знаете - о таких вещах во время войны не принято расспрашивать. Что касается угнанного мной "кондора", то его вскоре перегнали на большую землю для изучения…".
Теперь рассмотрим вопрос об операции "Либидошлаг". Это еще одна темная и донельзя мутная история, финалом операции является бой с невезучей метеостанцией на мысе Желания. Почему невезучей? Потому, что согласно мнению компетентных российских историков, этот бой является блестящей победой германского оружия. Придирчивый и въедливый читатель, конечно же скажет, что цыгане и наперсточники на порядок честнее историков и будет прав. Что же было на самом деле?
Согласно записи в КТВ U-255, ей было поручено артиллерийским огнем уничтожить метеопост на мысе Желания. Однако, благодаря дословным переводам некоторых зарубежных изданий достоверно известно, что КТВ - это такой документ, который составляется после проведения операции, где все описываемые события подгоняются под результат. Заявляется вначале очень много - "и рыбку съесть и на что-то сесть", но по мере неудачных действий, начинается затушевывание неудач - типа "мы этого и не хотели и не собирались сделать". Поэтому гораздо интереснее обратиться к мемуарам рядовых участников событий, ибо участники событий этот самый КТВ не читали. Что пишет по этому поводу обер-лейтенант Эрих Диершке, командир той самой лодки BV 138 C-1 ( Werk.No 0310117 бортовой K6+HL) принадлежащей Kustenstaffel 3./KuGr 406, которая сбила гидросамолет МБР-2, в своей книге "В небе над тундрой Арктики":