Александр Афанасьев – Товар из зоны отчуждения (страница 8)
Вот и эти – стоят, по колено в дерьме из давно прохудившейся канализации, с лежащей в лежку промышленности, в нищете, работая за копейки на европейских фабриках по пошиву всякого ширпотреба, платя бешеные деньги за свет, воду, тепло, часто голодные. Но не ломаются. Слишком много у нас общего.
– Малой! – Афган бешено жестикулировал от машины: – Поехали, чего стоишь!
Попытка ехать по разбитой дороге на «Хаммере» – втринадцатером, да еще и с рюкзаками и оружием – заслуживает включения в Книгу рекордов Гиннеccа.
Хорошо, что никого не было на дороге. ДМЗ не то место, где ездят по дорогам ночью. И хорошо, что ехать было недалеко. Мы ехали по разбитым грузовиками и обстрелами дорогам, мимо давно мертвых, черных деревень и высящихся то тут, то там громад терриконов, приближаясь к точке, о которой знали только маргиналы…
– Моб…
Я больше уделял внимание тому, как не слететь на ухабе, но Крым настойчиво похлопал по плечу.
– Глянь, справа…
Я посмотрел. Сначала не понял, что это, потом на фоне черноты различил высокий хвостовой плавник самолета…
– Транспортник?
– Круче[25]…
…
– Давно тут стоит. Как ориентир.
– Далеко еще?
– Сейчас приедем…
Удивительно, но село, в которое мы свернули, было похоже на украинское. Такое, какое рисуют на картинках: луна, беленые украинские хаты с высокими крышами, плетни с горшками. К сожалению, картинка была двадцать первого века, поэтому в ней присутствовал и изрешеченный, обгорелый остов комбайна, перекрывший въезд в село, и тонкий ствол горелой БМП, показывающий в небо – на тех, кто сжег машину и всех, кто был в ней, и останки танка рядом с башней, отброшенной чудовищным взрывом на пару десятков метров. Село наблюдало за нами мертвыми глазницами давно оставленных домов, шепталось давно оставленными без присмотра вишнями и яблонями. Тоскливо посвистывал ветерок, принося не облегчение и прохладу, а омерзительную хрусткую пыль.
– С дороги не сходить… – общая команда.
Тишина – и стволы на все стороны. Ничего – даже лая собак…
– Чуешь, Афган?
– Да, Бармалей…
Барсук подождал и вдруг заорал во весь голос, так что все вздрогнули:
– Бармалей! Выходи, подлый трус…
– Движение справа!
Из-за одного из домов вышел коренастый мужчина в горке, держа автомат за ремень на поднятой вверх руке.
– Здорово. Мы тебя чуть не пристрелили.
– А чего не пристрелили?
– Пожалели.
– Укропа объелся, жалостливый… – Барсук похлопал по борту «Хаммера»: – Нравится?
– Вот из-за этого и хотели пристрелить. На укропской тачке гоняете. Хорошо, наблюдатель маяки заметил.
– Хочешь – твоя будет?
– А она и так моя будет. Как вы свалите.
– Можем и сжечь.
– Злой ты сегодня.
– Не, я добрый. Когда сплю зубами к стенке. Говори, чего там про пленного?
Бармалей показал на террикон, высившийся сразу за селом, так близко, что главная улица села у крайних домов сразу переходила в подъем террикона.
– С той стороны – жилсектор, а в нем укропы. Эти ублюдки подогнали две БМ-21. Собираются долбануть по Донбассу и уйти.
– П…ы. А с полканом-то что?
– С полканом? Он в селе. На подвале.
– Откуда знаешь?
– Да человечек у меня там свой.
Удивительного в этом не было. Стучали все и на всех. С обеих сторон люди были замешаны в контрабанде, торговле пленными, а за всем за этим шли и более серьезные дела. Ничто так не сближает людей, нежели совместно совершенное преступление…
– Где конкретно?
– Да я и сам не знаю. Прибьем «Грады» – покажу.
– Бармалей. Не юли.
– Я серьезно. Там не пробьешься. Правосеки – рыл пятьдесят. И еще местные там… не наши[26]. Понял?
– Понял, отчего не понять. Ты, Бармалей, себе на уме. Хочешь, чтобы я тебе населенный пункт отбил?
– А ты сильно изменился, Барсук…
– Да не. Всегда таким был. Насчет полкана укропского – правда? Зуб даешь?
– Даю, там он… – проговорил Бармалей. – Тут с одной стороны мои люди уголек копают, с другой – они[27]. Все равно рядом живем, как-то общаемся. Вот один из них проговорился, что у них целый полкан на подвале сидит. Правосеки отработают – на обратном пути его заберут.
– А если его уже замочили?
Бармалей пожал плечами.
– Хорошо. Укропов там много?
– Говорю, рыл пятьдесят.
– Броня есть?
– Одну коробочку видели[28]. Двойка, на вид бодрая.
– У тебя сколько людей?
– Тридцать наберу…
– Ясно… – Барсук повернулся к нам: – Разведка, снайперы на террикон, оттуда доложитесь, что и как. Ждите, пока мы займем исходные для атаки. Если движуха начнется – доклад и работа.
Барсук посмотрел на меня, на Афгана и снова на меня.
– Лейтенант за старшего… – сказал он.
– Нужен проводник, – сказал я, – без проводника никакого дела.
Бармалей закивал:
– Дам, дам проводника. Даже не одного.
Я в жизни мало кого ненавидел так, как Винни-Пуха…