Александр Афанасьев – Сталинизм. Книга 2. Тотальная Родина (страница 25)
Вероятно, Сырцов мог куда большего добиться в ленинском СССР – нежели в сталинском. Ведь Ленин в отличие от Сталина сделал совсем иные выводы из гражданской войны. Он ужаснулся. Ужаснулся тому, что увидел и понял. Поздний Ленин повторяет один в один выводы Струве – проблема не в политике, не в экономике – первоначальная проблема в культуре. И это Струве говорил до 1917 и до 1914 года – а что тогда говорить Ленину в 1921-22 годах? Бескомпромиссность, жестокость, злобность, пресловутый «ндрав» – это как раз наследие цивилизационной дикости низов и тех условий, в которых они существовали. И последние работы Ленина – они о преодолении этой дикости, причем Ленин предостерегает от форсированного движения вперед дикой, некультурной массы, предвидя каких они наломают дров и как дискредитируют революцию в целом. Понятно, что при Ленине такому культурному работнику как Сырцов нашлось бы приличное место и кто знает, чего бы он добился.
Сырцов примыкает к советской экономической школе Рыкова. Что это значит? Это значит, что он осознает ценность экономики самой по себе, а не как бесплатного приложения к классовой борьбе и политике. Тем самым он вдвойне опасен для Сталина. Он опасен, потому что его не обмануть враньем пятилеток, он прекрасно видит что происходит – государство старается выдавить из населения все, что только можно, сконцентрировать максимум ресурсов для строительства, прежде всего оборонной промышленности, которая отдачи не даст. Видит он и то, что сам путь избранный Сталиным – путь принуждения и лжи – он порочен сам по себе, колхозники перестают сеять, рабочие работают спустя рукава, и в целом встает вопрос: это и есть то государство, за которое мы боролись в гражданской войне? Какое же оно «то», если эксплуатация по сравнению с капитализмом только усилилась?
И он опасен, потому что он может и готов договариваться и искать общность интересов. Вся политика Сталина – это политика недоговороспособности, сжигания мостов и лишения любой альтернативы даже самых ближайших соратников. О том, в какой степени диктатура была персоналистской, держалась только на злой воле Сталина – говорит хотя бы ее стремительное падение после его смерти: никто, даже самые близкие соратники не захотели продолжать его политику. Чем сильнее был нажим Сталина – тем больше бы возрастала потребность в таких людях как Сырцов. Тем более что Сырцов знал что делать в экономике – в отличие от Сталина который рассматривал экономику только с точки зрения того сколько она может произвести вооружений.
Кстати, история Сырцова и его группы заговорщиков – это почти точная копия так называемого «Ленинградского дела» конца сороковых – и не зная про Сырцова, наверное нельзя понять и параноидальное озверение Сталина в Ленинградском деле. Вознесенский почти зеркально повторил Сырцова, который готовил атаку на Сталина, используя структуры РСФСР, будучи председателем Совмина и фактически управляющим союзной экономикой после смерти Алексея Рыкова.
Интересно и то что Сырцов был сторонником НОТ – научной организации труда. Труд в СССР был поставлен на пьедестал только на словах. При Ленине работа шла, планировалось создание Центрального института труда. При Сталине труд изучался – но уже по остаточному принципу, на смену НОТ пришла стахановщина. Сталин явно верил в самые простые вещи, в трудовой порыв, в силу слова, в искреннее и бескорыстное движение по пути коммунизма, в то что народ готов верить и терпеть. Научная организация труда была для него опасной по двум причинам. Первая – смычка интеллигенции, часто оппозиционной с рабочими. Вторая – НОТ раскрыла бы опаснейшую тайну Сталина – что все его усилия нацелены на то чтобы люди работали побольше, а получали – поменьше. Это было неизбежно и рабочим это сильно бы не понравилось.
Сырцов заслуживает уважения тем, что он до конца отстаивал свои убеждения. Он не сломался – как Постышев. На вопросы анкеты, которую ему предложил следователь – он дал все (!!) отрицательные ответы. Стало понятно, что его выводить на процесс нельзя, он не будет ни каяться, ни подыгрывать, это второй Димитров. Его и расстреляли.
Глава 6. Коллективизация
Дальше была коллективизация – страшное преступление, буквально истребившее русское крестьянство и оставившее жителей деревни, дети которых поступают в институт и в деревню уже не возвращаются. Была нарушена связь людей с землей, стал отвратителен труд. Но самое главное – была окончательно разрушена русская община, связь между людьми и между поколениями. Сталин сумел буквально за десять лет сделать то, что не удалось Столыпину. Он пошел от противного – нарушил связь между трудом и его плодами, сделал труд на земле бессмысленным тяглом, потому что плоды труда достанутся не тебе, а стране. От этого страшного удара русская деревня уже не оправится – при Хрущеве и Брежневе на село пойдут инвестиции, но страна кормить себя уже не сможет. Порочная практика – работы как на помещика – будет длиться все время, весь советский строй.
Из Википедии
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.