Александр Афанасьев – Сталинизм. Книга 1. Без царя в голове (страница 2)
Два факта
1. Николай I казнил пятерых декабристов, но их философские и законотворческие наработки приказал оформить в книжку, которую всегда носил с собой.
2. По сути, мы до сих пор наследуем декабристам: конституция СССР имела в своей основе конституцию Пестеля, а конституция современной России – имеет дальним предком конституцию Никиты Муравьева. Мы ничего нового не придумали с тех пор – конституция Пестеля это гарантии без прав, а Муравьева – права без гарантий…
Девятнадцатый век, его первая половина – это время, когда Россия вырвала у Наполеона статус сверхдержавы. При этом Россия не имела и десятой части французского или британского интеллектуального багажа, способного удерживать лидерство, захваченное военным путем. Но постепенно Россия начала его нарабатывать, ориентируясь, прежде всего на Германию. Германия, пережившая в девятнадцатом веке мучительный путь национального объединения, куда менее успешная и богатая чем Россия – тем не менее, стала интеллектуальным ментором России. Правые позаимствовали у немцев концепцию национального романтизма, а левые – социализма.
А поскольку иноземные интеллектуальные продукты проникали в страну слишком быстро, и с развитием массовой печати сдержать их было уже невозможно, в России началось теоретизирование, признанное обосновать и отстоять существующий порядок вещей. Теоретизирование часто натужное, вымученное и вторичное, не предлагающее что-то свое – а опровергающее аргументы критиков и хулителей власти. И это был уже проигрыш – игра в эту игру в обороне – уже проигрыш. Уже к концу 19 века – левые, социалисты захватили контроль над общественным мнением просто потому, что у них была пища, какую можно предложить уму – а у власти не было.
Да кстати. На мой взгляд, убогий философский уровень России в 19 веке, вторичность и провинциальность русских философов обуславливается тем, что в России власти никогда не надо было обосновывать свою легитимность иначе, чем силой.
В Европе – была бурная религиозная жизнь, религию отстаивали с оружием в руках, совершая геноцид за геноцидом. Над каждым европейским государем довлел Папа Римский, и нужно было иметь какую-то свою, особенную легитимность, чтобы собственный народ не поднял тебя на вилы, а заговорщики не осмелились пырнуть ножом и занять трон. Россия не зависела от Папы, церковь была своя, дворянство было, в общем-то, монолитно. Потому кстати в России происходили не слишком характерные для Европы вещи – посадить на престол женщину, незнатного, а порой даже и не дворянского происхождения – и ничего, все нормально.
Потому ко времени, когда слово стало значить больше чем пуля – Россия подошла не готовой совершенно.
Первые, достаточно серьезные идейно-теоретические публичные опыты консерваторов относятся к царству Александра III – статьи, прежде всего Константина Победоносцева. До этого сам Победоносцев, убежденный монархист считал, что даже публичная похвала Государя в газетной статье недопустима, так как простой человек не имеет права ни оценивать действия монарха, ни задумываться об их пользе или вреде для страны – он должен слепо подчиняться. Восстановивший политический и аппаратный вес при Александре III Победоносцев однако в своих статьях не предлагал что-то новое, а практически все время уделял критике и уничтожению того что было сделано в предыдущее царствование. В частности он открыто говорил, что распад сословности вызвал «смешение» и сейчас нужно не идти дальше – а восстановить разрушенные скрепы сословности.
Но при этом, Победоносцев сам был довольно прозорлив и в личных письмах писал совсем другое. Вот что он писал Николаю II в 1898 году:
Согласитесь, оценка ситуации и рассуждения очень здравые. Собственно, что-то подобное происходит сейчас – интернет и социальные сети дали возможность одним выставлять напоказ свой стиль потребления, глумясь над обществом – а другие все это видят и ощущают себя беднее, чем они есть и неизвестно, чем все это кончится. Другой вопрос, а что предлагали консерваторы?
Усилиями таких философов как Леонтьев, Катков, Пазухин, Тихомиров, Победоносцев – выработалась примерно такая концепция русского консерватизма.
1. Принципиальный отказ от свободы и равенства в пользу сословности. «Все истинно великое, и высокое, и прочное вырабатывается никак не благодаря повальной свободе и равенству, а благодаря разнообразию положений, воспитания, впечатлений и прав, в среде, объединенной какой-нибудь высшей и священной властью.», «Сами сословия или, точнее, сама неравноправность людей и классов важнее для государства, чем монархия» – К. Леонтьев
2. Пессимистическое отношение к техническому прогрессу, постоянное взвешивание нравственно-социальных последствий тех или иных технических нововведений (это характерно, скорее, для зеленых начала 21 века). Леонтьев утверждал, что оптимистическая вера в прогресс должна рано или поздно вытеснить веру в Бога. Кстати, благодаря этому отношению – был остановлен процесс преобразований на деревне и Россия потеряла двадцать лет – реформу завершил только Столыпин. Но это промедление в двадцать лет оказалось роковым – крестьяне успели разбогатеть, но не столько и не настолько, чтобы доминирующей силой на земле стали именно они, единоличники и кооператоры, а не нищая община. Революция 1917 года увенчалась «успехом» потому что те кому было что терять оказались слабее тех кому терять было нечего.
3. Негативное отношение к капитализму и буржуазии
4. Фобное отношение ко всему окружающему миру, явный антиамериканизм (кстати, именно русские консерваторы первыми перешли на позиции американофобии, когда США еще считались союзной страной). «Я когда думаю о России будущей, то я как непременное условие ставлю появление именно таких мыслителей и вождей, которые сумеют к делу приложить тот род ненависти к этой все-Америке, которою я теперь почти одиноко и в глубине сердца моего бессильно пылаю! Чувство мое пророчит мне, что славянский православный царь возьмет когда-нибудь в руки социалистическое движение (так, как Константин Византийский взял в руки движение религиозное) и с благословения Церкви учредит социалистическую форму жизни на место буржуазно-либеральной. И будет этот социализм новым и суровым трояким рабством: общинам, Церкви и Царю. И вся Америка эта… к черту!» – К. Леонтьев.
Тут немного надо остановиться.
Как Леонтьев, так и другой деятель русской консервативной мысли, Лев Тихомиров – на самом деле во многих вещах удивительно прозорливы (пессимистично), и опережают в этом своих современников. Тихомиров и Леонтьев находились в переписке, и Тихомиров, в молодости баловавшийся народничеством и марксизмом, а потом перешел на консервативные позиции. И он в своих письмах предлагает как рецепт выживания России связь самодержавия с социализмом и мистицизмом.
Вот несколько его мыслей: