Александр Афанасьев – Сталинизм. Книга 1. Без царя в голове (страница 16)

***

После раскола российской социал-демократии на меньшевиков и большевиков, большая часть членов «Месаме-даси», в том числе Ной Жордания, Исидор Рамишвили, Силибистро Джибладзе, Николай Чхеидзе, Ираклий Церетели, постепенно примкнули к меньшевикам. Часть грузинских социал-демократов, среди которых были Иосиф Джугашвили (Сталин), Серго Орджоникидзе и Филипп Махарадзе, присоединились к большевикам.

Месаме-Даси была интересна тем, что это была первая политическая группа, к которой примкнул Сталин и тем, насколько далеко в итоге разошлись пути ее основателей.

Одним из основателей Месаме Даси, основоположником современной грузинской литературы – можно назвать Эгната Ниношвили. Вот что пишут про него в автобиографии, изданной в СССР

Его творчество положило начало новейшей грузинской литературе, отобразив социальную обстановку, которая сложилась в Грузии к концу прошлого века. Последователь великих начинаний И. Чавчавадзе и А. Церетели, Г. Церетели и А. Казбеги, он продолжил и развил лучшие демократические традиции грузинского реализма.

Быстро и бурно развивался капитализм. Обострялись противоречия, «освобожденное сверху» крестьянство осталось таким же безземельным и нищим, все увеличивалось число рабочих на фабриках и заводах. На арену общественной жизни выходили новые социальные силы, в городе и деревне обострялась классовая борьба.

Со времени своего возникновения грузинскому пролетариату приходилось жить и работать в гораздо более тяжелых условиях, чем рабочим центральных районов Российской империи.

Капитализм в Грузии развивался в. условиях колониальной политики самодержавия. Не случайно еще с начала семидесятых годов в промышленных городах возникло стачечно-забастовочное движение рабочих. Деревенская беднота, задавленная налогами и поборами, нередко с оружием в руках вынуждена была отстаивать свою жизнь и человеческое достоинство.

В такой сложной и острой общественной обстановке формировались мировоззрение, социально-политические убеждения и эстетические идеалы самого прогрессивного и революционного писателя своего времени – Эгнате Ниношвили.

Но по понятным причинам в СССР не упоминали, что в последних своих публицистических работах («Старый спор в новой оболочке» и "Незаменимое средство для обогащения Грузии") Ниношвили далеко ушел от идей классовой борьбы.

Идеалом позднего Ниношвили служил "политико-социально-экономический строй", при котором "каждая часть нации без исключения могла бы совершенствоваться физически, умственно и нравственно". Средством достижения такого строя Э.Ниношвили считал не борьбу классов и революцию, а "искреннюю и разумную" деятельность "всех образованных людей" для создания строя, при котором "все части нации будут иметь долю в общем успехе, все смогут развиваться физически, умственно и нравственно". Э.Ниношвили видел великие блага, которые предвещал нации буржуазный строй, но не мог, вместе с тем, не замечать и социальных противоречий, сопровождавших его утверждение. Пути и средства упорядочения социальных противоречий Э.Ниношвили находит в опыте европейских стран: "обратимся к той Европе, откуда идет промышленность, и узнаем, какие социально-экономические и политические изменения считают там необходимыми для улучшения быта и состояния "младших".

Продолжателем дела Ниношвили (он умер от болезни в 1894 году) стал Ной Жордания. Кстати, в самой Грузии – именно ориентирующиеся на идеи Ниношвили и Жордании социал-демократы одержали победу, и новорожденному СССР пришлось Грузию завоевывать. Видимо, по этой же причине не любил Грузию и И. Сталин.

Ной Жордания в период 1893-1897 годов жил в Европе, где основательно изучил социал-демократию. Его программной статьей на тот момент стала "Иверия и национальность" в которой он сделал следующие выводы:

Национальное развитие означает экономическое развитие.

Европеизация ни одного народа в умственном, политическом смысле не может произойти без европеизации его жизни, европеизации в экономическом смысле.

В передовых странах (Англии, Франции) инициатором такого изменения была буржуазия, в отсталых же странах – рабочий народ, но интеллигенция – никогда.

Изменить жизнь народа к лучшему может только народ, а не стоящая впереди него интеллигенция.

Эта новая эпоха строится на городской жизни. Это городская эпоха. Село превращается в город. Поэтому во всяком возрождении нации первую роль играет город, поскольку возглавляя любое национальное дело, он подготовлен и сознателен. Село следует за городом.

Наша страна уже вступила в пору городского развития. Это выражается в ломке патриархального строя и утверждении капиталистического. Жизнь грузинского народа европеизируется.

Европеизация производится на грузинской почве, на грузинской культуре. Родина и Зарубежье, Грузия и Eвpoпa, грузины и европейцы – вот что написано на новом знамени. Прочитать это и перенести в сознание народа – исторический вопрос нашего времени".

Как мы видим, выводы Жордании в корне противоречат сразу трем данностям русской революции.

Изменить жизнь народа к лучшему может только народ, а не интеллигенция.

Этот тезис спорный, по меньшей мере, в социал-демократии Европы его нет. Жорданию критиковали за него, но… так ли он не прав? Возможно, народ не способен сам изменить жизнь к лучшему, но… может, Жордания увидел уже тогда разрушительную и одновременно самоубийственную роль русской интеллигенции в революции, которая смогла разрушить старое, но не смогла построить ничего нового?

Эта новая эпоха строится на городской жизни. Это городская эпоха

Здесь сложно что-либо говорить. Вообще, сложно говорить на тему, в какой степени ход и течение русской революции обусловлен историческим процессом, а в какой – стечением злых обстоятельств. Смогла бы произойти революция, если бы миллионы крестьян не получили в руки оружие? В какой мере происходящее было революцией, а в каком – крестьянским бунтом? В мирное время – стал бы вопрос недостатка земли основным вопросом революции – ведь марксизм вовсе не предназначен для решения земельного вопроса. Как бы решился земельный вопрос, если бы миллионы крестьян уже не решили его, поставив любую власть в стране перед фактическим выбором – либо легализовать уже произошедшее беззаконие, либо вступать в бой с многомиллионной крестьянской массой?

Но почти неоспоримым является тот факт, что революция 1917 года в России стала крестьянской революцией, и это была революция вопреки марксизму.

И вот тут мы подходим к третьему…

Родина и Зарубежье, Грузия и Eвpoпa, грузины и европейцы – вот что написано на новом знамени. Прочитать это и перенести в сознание народа – исторический вопрос нашего времени".

Вот этот тезис интереснее первых двух. Ведь русские революционеры массово скрывались в Европе, Ленин провел в Европе больше времени, чем Жордания, он сам ощущал себя не вполне русским. Но заметьте – никто из русских революционеров не ставит вопрос европеизации России через марксизм, не говорит «Россия и Европа», не ставит вопрос о перенесении в сознание народа европейского самосознания.

Никто. Ни меньшевики. Ни большевики. Ни эсеры.

Никто.

При этом все читают одного и того же Маркса, сидят в одной и той же Европе, участвуют в одних и тех же спорах.

Почему?

Вот эта загадка – на самом деле является одной из ключевых, один из вопросов, которые никто не ставит, одна из тайн которые никто не разгадывает – и одна из причин, почему все пошло так, а не иначе. Почему русская интеллигенция, в отличие от части грузинской (хотя бы часть русской интеллигенции) не взяла за основу лозунг «Россия и Европа», не попыталась провести процесс модернизации, сверяясь с Европой, с ее течением жизни? Ругая русскую отсталость, сталкиваясь с «квасными патриотами» – и, тем не менее, не преодолели этой замкнутости?

Я ответа не знаю. Но думаю, если мы его найдем, то поймем многое…

Еще одной особенностью учения Жордании – был отказ от ненависти к империализму и отрицание страха малой нации перед большой. Проявилось это во время англо-бурской войны, когда Жордания писал:

…симпатия к бурам совсем не требует ненависти к англичанам. Бурам мы сочувствуем потому что они – маленькая нация и защищают свою родину и свою свободу. Англия? Англию нужно любить и сочувствовать ей во многих отношениях. Англия является колыбелью всего того, чем гордится сегодня цивилизованное человечество.

Пускай буры защищают свою маленькую нацию… но вместе с тем пусть Англия остается великой Англией, апостолом новой жизни, носительницей нового знамени. Да будет она руководительницей и знаменосцем цивилизации“

Н. Жордания, Буры, 1899 г.

Это еще одна интересная особенность Жордании – практически не встречающаяся у русских, да и европейских социал-демократов англофилия.

Довольно странная, надо сказать особенность. Великобритания тогда была гегемоном, возможно более сильным, чем сейчас США. Социал-демократы ее не любили по многим причинам – и русские, и немецкие, и много какие другие. На этом фоне – позиция Жордании уникальна…

***

Другим крылом грузинской социал-демократии были С. Джибладзе (одноклассник Ниношвили) и Ф.Махарадзе (позднее – И. Джугашвили). Они в своих работах проявляли явную симпатию к идее классовой борьбы и непримиримость к буржуазному строю. Хотя ни один из них в 1892-1897 годах не доходил до фетишизации идеи классовой борьбы и социальной революции, в то же время оба были далеки от идеи примирения классов, сотрудничества сословий.