Александр Афанасьев – Россия во тьме (страница 6)
– Чили, наблюдаю странную ситуацию на Амаль-стрит. Женщина села с ребенком в «скорую», ребенок кажется ранен.
– Медведь, не понял, повтори, в чем проблема.
– Чили, я видел этого ребенка играющим меньше десяти минут назад. Женщину сопровождал до скорой мужчина, но он не поехал. Чили, мне это не нравится.
Чили – наш координатор, американский офицер из временного штаба Рабочей группы – думает, что предпринять.
– Медведь, подозреваешь, файрстартер?
Файрстартер, поджигатель – кодовое обозначение ситуации со смертником.
– Чили, всё может быть, концы с концами не сходятся.
Американец думает пару секунд, потом решает действовать. Американские офицеры намного лучше наших – они почти всегда берут ответственность на себя и принимают решения без согласования со штабом.
– Окей, Медведь, мы взяли это. Укажи, куда пошла машина?
– На юг. Там госпиталь Ас-садра, мечеть и дальше – ваша база.
Госпиталь Ас-Садра – один из крупнейших госпиталей в стране и одно из немногих мест в Садр-Сити, которое мы реально контролируем. Он назван в честь покойного аятоллы Ас-Садра, того самого которому вбили в голову гвоздь. И потому его сыну, Муктаде, который ведет против нас террористическую войну – как то не в тему взрывать госпиталь, названный в честь его отца. И кроме того – он понимает, что больше больниц нет. В итоге – между боевиками и силами миротворческого контингента заключено негласное соглашение. Мы пропускаем до госпиталя врачей, медикаменты и закрываем глаза на пациентов с огнестрельными ранениями, которые там лечатся. Боевики – не обстреливают госпиталь, разрешают около него держать охрану, иракский полицейский участок и на воротах, ведущих туда – американскую передовую оперативную базу, на самой границе Садр-Сити…
– Принял, Медведь. У нас там есть ресурсы, проверим. У тебя все?
– Так точно.
– Отбой…
Вот как то так. Я посмотрел на часы – оставшейся от прежней жизни золотой швейцарский Роллекс Дейтона, который я купил во время первой своей и последней поездки в Швейцарию. Скоро должны менять…
– Давай, давай, давай быстрее!
Несмотря на то, что этот район считается относительно безопасным – безопасностью здесь и не пахнет. Середина дня, жара – а тут взрослые мужики без дела слоняются, поглядывают злобно, ездят машины. В любой машине может быть смертник, у любого мужика – за поясом может быть автомат, любой пацан, стоит только отвернуться, подложит на обочину фугас из неразорвавшегося снаряда или мины…
Забирают нас «паны» – так называют спецназ ГРОМ, польский спецназ наподобие 22САС, единственный который расквартирован в Багдаде – остальные поляки на юге, с англичанами. Они работают по «колоде карт» – чиновникам Саддамовского режима, которые были напечатаны в виде колоды карт и розданы солдатам. Так же – они на подхвате у американского штаба, работают в том числе и по заведению на точки и эвакуации снайперских пар и групп. Люди совершенно отчаянные, гоняют на своих джипах, наподобие УАЗа – всего лишь с одним пулеметом ПКМ и бронежилетами на дверцах. Американцы – забронировали свои Хаммеры так что они под семь тонн весят – а полякам все пофик.
Первым – бегу я, бегу через улицу, ощущая на себе злобные взгляды со всех сторон. Иракцы, лояльные они или нелояльные – но снайперов не любят все, а про назначение длинного кейса на спине – невозможно ошибиться. Добежав, я запрыгиваю назад – и следом бежит Санек, неуклюже топая по разбитому иракскому асфальту, бежит разлаписто как лось. Поляки – нетерпеливо посматривают на часы – им ещё две пары снимать, и по самой жаре. Очередное дежурство – на сегодня завершилось…
– Так, внимание на меня!
Наша снайперская группа – создана полулегально и во всех документах коалиции проходит как просто «рабочая группа». Возглавляет «рабочую группу» полковник Миллер. Истинный южанин, невысокий, худой как щепка, с почти наголо выбритой головой – но не хотел бы я выйти с ним один на один. Матерый человечище, настоящий джентльмен и офицер – похоже, что на войне он не испытывает ни малейшего неудобства, здесь для него все на своих местах, все так как и должно быть. Глядя на него, становится стыдно за наших полковников, отирающихся при штабе – пузатых, лизоблюдствующих, постоянно проворачивающих какие-то гешефты с иракцами. Хронический прогиб спины, каждый мечтает стать генералом и поехать в миссию России при НАТО в Брюссель. Тьфу!
Мы находимся в кинозале одного из саддамовских дворцов – в нем расквартирована наша «рабочая группа». Кинозал на сто мест – как раз, мы все тут и помещаемся если немного потесниться. Помимо дебрифинга – то есть разбора полетов – полковник каждый день проводит что-то вроде чествования, называя самую полезную на сегодняшний день пару, тех кто сделал для общего дела больше всех сегодня. Не совру – это приятно. В американской армии вообще много чего лучше чем у нас – и не в технике. Вот, например это чествование – у нас хоть один чинуша в погонах до этого додумался? А тут – не «ты начальник я дурак», тут есть тренер и есть команда. Все, как и должно быть.
Не обращайте внимания, что я ругаю свою армию. Просто я в нее не вписываюсь и сам это понимаю. Я – контрактник. С одной стороны я не заканчивал военное училище, не мотался по гарнизонам и потому не умею фигурно вылизывать зад начальству. С другой стороны – я не пацан восемнадцатилетний, которого можно припахать мести плац отсюда и до обеда или таскать покупки за женой командира.
Если вы спросите меня, что мы тут делаем – я отвечу вам. Лично я – считаю, что мы смываем здесь позор Чечни. Учимся, как надо, как должно быть. У того кто умеет – и поучиться не грех…
– … Сегодня я хочу поговорить о наших Медведях…
О как. И что мы натворили?
– Точнее, о Медведе-шесть…
Непроизвольно встаю по стойке смирно – на меня никто не оборачивается, все смотрят на полковника – но речь обо мне…
– Медведь шесть сегодня не сделал выстрела! Но он сделал больше любого из нас!
Полковник театральным жестом срывает простыню со стола, который стоит перед ним – раньше его тут не было. У меня – моментально пересыхает во рту. Остальным тоже не лучше – кто-то выругался, кто-то помянул Бога, кто-то отвернулся…
– Не отворачиваться! – гремит полковник – смотреть сюда!
…
– Сюда смотреть!
На столе – изуродованное тело ребенка. Мальчика. Того самого мальчика.
– Сегодня Медведь шесть заметил подозрительные действия в своем секторе. Он увидел как двое неизвестных, мужчина и женщина схватили ребенка на улице и занесли его в дом! Он решил продолжить наблюдение, увидел, как женщина с ребенком садится в Скорую и сообщил об этом мне. Я передал данные о подозрительном транспортном средстве.
Зрелище действительно страшное…
– Эти двое схватили на улице этого ребенка, вскрыли ему живот и заложили туда больше килограмма Си-4. После чего – женщина поехала с ребенком к госпиталю, намереваясь проникнуть внутрь и совершить подрыв. При этом – ребенок был ещё жив, расчет был на то, что тяжело раненого ребенка пропустят внутрь с сопровождающей его женщиной без должного осмотра и проверки. Когда скорую остановили – женщина попыталась активировать заряд, но была уничтожена, как и водитель Скорой. Ребенок был ещё жив, его отправили в больницу – но там он умер от ран, несовместимых с жизнью.
Все молчат. Это – слишком даже для нас, снайперов. Тех, у которых общий счет только на этой операции перешагнул тысячу и уверенно идет ко второй.
– … если бы им это удалось, они совершили бы теракт либо у полицейского участка, либо в самой больнице имени аятоллы Ас-Садра, тем самым дестабилизировав обстановку во всем Садр-Сити и столкнув нас лбами с местным большинством. Только благодаря Медведю шесть и его наблюдательности это им сделать не удалось. Поаплодируем.
Жидкие хлопки. Обычно – аплодируют совсем по-другому: несмотря на то, что мы из разных стран и разных армий, мы делаем одно дело, и радость друг за друга – она искренняя. Но сейчас всем не до того, все хотят как можно быстрее уйти из этого зала, оказаться на улице, где пальмы и автоматы по продаже газировки. Оказаться там, в мире живых.
– … Но я собрал вас не для этого! И не для этого я демонстрирую вам тело иракского ребенка, которое надо предать земле! Я не раз слышал от вас бред относительно того, зачем мы здесь, за что мы здесь воюем, иракцы не хотят нас здесь видеть – и все такое. Я знаю, такие разговоры идут, а пара идиотов даже обратилась к капеллану. Вот!
Полковник указывает на изуродованный труп ребенка.
– … Это сделали не мы! Это сделали сами иракцы со своим ребенком! Вот – истинная причина этой войны!
…
– Они убивают друг друга, они обстреливают соседние кварталы из минометов. Я не буду вам рассказывать, сколько трупов находят утром на улицах и в каком виде вылавливают трупы у плотины Садда[14]! Они сами творят друг с другом такие зверства, которые нам и в голову не пришли бы. Но дело не в том, что иракцы творят подобное – а в том что происходящее здесь может иметь далеко идущие последствия! Исламский экстремизм – развивается. В каждой из ваших стран, и в моей тоже – могут быть террористические ячейки. И если мы не остановим их здесь – они придут в наши дома! Сделают такое с нашими детьми! Вот, почему мы здесь! И вот почему мы делаем то, что мы делаем!