– Чо невесел, шеф?
Мы шли по Волге. Назад домой.
– Настроение хреновое, – не оборачиваясь, ответил я, – Высоцкого поставь.
И над волжскими берегами – из динамиков грохнул бард всея Руси.
Кто-то высмотрел плод, что неспел, неспел.
Потрусили за ствол – он упал, упал.
Вот вам песня о том, кто не спел, не спел,
И что голос имел – не узнал, не узнал.
Может, были с судьбой нелады, нелады
И с везением плохи дела, дела,
А тугая струна на лады, на лады
С незаметным изъяном легла.
Он начал робко с ноты «до»,
Hо не допел ее, не до…
Hе дозвучал его аккорд
И никого не вдохновил.
Собака лаяла, а кот
Мышей ловил.
Смешно, не правда ли, смешно?..
А он шутил – недошутил,
Недораспробовал вино,
И даже недопригубил.
Он пока лишь затеивал спор, спор,
Hеуверенно и не спеша, спеша.
Словно капельки пота из пор, из пор,
Из-под кожи сочилась душа, душа.
Лишь затеял дуэль на ковре,
Еле-еле, едва приступил.
Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,
И судья еще счет не открыл.
Он знать хотел все от и до,
Но не добрался он, не до…
Ни до догадки, ни до дна,
Не докопался до глубин,
И ту, которая одна,
Недолюбил, недолюбил!
Смешно, не правда ли, смешно?
Что он спешил – недоспешил.
Осталось недорешено
Все то, что он недорешил.
Ни единою буквой не лгу —
Он был чистого слога слуга,
Он писал ей стихи на снегу, —
К сожалению, тают снега.
Но тогда еще был снегопад
И свобода творить на снегу.
И большие снежинки, и град
Он губами хватал на бегу.
Но к ней в серебряном ландо
Он не доехал и не до…
Не добежал, бегун-беглец,
Не долетел, не доскакал,
А звездный знак его – Телец, —
Холодный Млечный Путь лакал.
Смешно, не правда ли, смешно,
Когда секунд недостает, —
Недостающее звено —
И недолет, и недолет.
Смешно, не правда ли? Ну вот, —
И вам смешно, и даже мне.
Конь на скаку и птица влет,
По чьей вине, по чьей вине?
По нашей, по чьей еще. Во всем, что происходит с нами – нет другой вины, кроме нашей вины…
И нам хлебать.
Бывшая Россия, Удмуртия
Девятьсот девяносто шестой день Катастрофы
