Александр Афанасьев – Морена (страница 8)
Она обшарила карманы убитых, забрала все что могла – но когда попыталась разогнуться, поняла, что не может. Блузка была порвана, кровь медленно капала на землю, сбиваясь в сухие шарики.
Только сейчас – она вспомнила, что еще есть и молодой шейх… он явно не рассчитывал на такую ночь. Выпрямившись – свободной рукой, пришлось опереться о дверь машины – она обошла машину. Шейх – мог сто раз сбежать, у нее не было бы сил искать его в темноте – но он был здесь. Она высветила его мобильным телефоном и он то ли заскулил то ли заплакал. Его трясло от ужаса.
– Пожалуйста…
– Где у тебя аптечка…
Молодой шейх не ответил, его била крупная дрожь.
Аптечку она не нашла. Как смогла, остановила кровь, сделав тампон из жгута, пришлось пользоваться подручными средствами. Когда она вернулась – шейх как раз набрался храбрости для попытки побега, несильным ударом по лицу она привела его к повиновению.
– Некуда бежать. Поможешь мне и останешься цел.
– Ты что, из МОССАДа?
МОССАД – внушал арабам суеверный ужас.
– Много болтаешь. Видишь, этих двоих? Ты сильный. Сбрось их с дороги. Нельзя их тут оставлять…
– Я…
Она навела на него пистолет. Светало, над морем – уже занималась заря.
– Быстро! Побежишь, выстрелю в ногу.
Шейх выполнил то, что она велела.
– Иди сюда – она сделала движение пистолетом.
Шейх подошел. От ужаса – он уже ничего не соображал.
– Лезь назад, в машину. Ложись на сидение. Накройся пледом, и молчи …
Запасной вариант – вилла в пригородах. Она добралась до нее, как только над заливом Святого Георгия – окончательно взошло солнце.
Она нажала на клаксон: три – один – три. Ответа нет.
– Ну, давай же… – процедила она.
Три-один-три. Три-один-три.
Ворота распахнулись.
Внутри – вилла, типично арабский двор. Джип, еще один джип, неуместная здесь машина такси. Несколько мужчин – черные очки, бороды. У двоих автоматы. Похожи то ли на бойцов Хезбаллы, то ли на отряд боевиков наркомафии…
Она выбралась из-за руля Бентли. Мужчины смотрели на нее. Солнце – несмотря на то, что только что взошло – било наотмашь с типично ближневосточной яростью.
– Я от Ангела… – проговорила она, чувствуя, как путается сознание.
– Ты привезла?
– Да…
Голова закружилась, она пошатнулась, схватилась за дверцу. Мужчины бросились к ней.
– Эй, эй! Что с тобой?
– У нее кровь.
Голоса доносились как будто издалека…
– Несите ее в дом… Лена ее осмотрит.
Наступило благословенное забытье – кто-то выключил свет.
– Я сделала все что могла. Обработала рану и вколола тебе кровезаменитель и антибиотик. Это должно помочь. Хорошо, что пуля прошла вскользь, но шутить с этим все равно нельзя. Песок, пот… недалеко и до заражения.
В отряде Кидон – ликвидаторов Моссада – был собственный медик, девушка. Худенькая, высокая, одного с ней возраста, с пышной гривой каштановых волос. Они говорили между собой на русском.
– Тебе надо отлежаться. Два – три дня. С огнестрельной раной нельзя передвигаться.
– Я должна покинуть страну. Меня будут искать.
Девушка нахмурилась, но кивнула.
– Хорошо. Вот еще антибиотик. Через шесть часов надо сделать еще один укол. Ты сможешь сделать укол сама?
– Да.
– Я дам тебе свою блузку. Она маловата, но должна налезть. И она темная, если проступит кровь, сильно видно не будет.
С трудом – она переоделась, встала с койки. Боль осталась, но была какой-то тянущей… как после вырванного зуба.
– Порядок? – типично израильское «беседер».
– Да.
Израильтянка шагнула вперед и обняла ее. Обняла как сестра, которой у нее никогда не было и не будет.
– Будь осторожна.
– И ты тоже.
– Йонни отвезет тебя в аэропорт, но внутрь не пойдет. Не попадись. Если будут спрашивать что с тобой, скажи что отравилась. Удачи.
– И тебе.
Израильтянка отступила на шаг, внимательно оглядела ее.
– Откуда у тебя такой акцент? Ты говоришь по-русски, так же как и я. Мои родители совершили алию из Одессы. Ты не из Одессы?
Она отрицательно покачала головой.
– Нет. Я издалека…
Ночь на 21 марта 201… года. Воздушное пространство над Персидским заливом
– Забудьте про Израиль.
Сидевший на роскошном диване напротив человек с длинной седой бородой – отрицательно покачал головой.
– Арабский народ не сможет забыть то, что произошло и через тысячу лет.
Самолет летел сложным маршрутом из Европы на Ближний Восток – и после нескольких часов полета приближался к своей цели. В нем было больше двадцати человек, и никто не поверил бы, что эти люди, смертельно ненавидящие друг друга и часто ведущие друг против друга кровавые войны – мирно летели в одном самолете и мирно разговаривали о будущем Ближнего Востока и возможно, всего Евразийского континента. Здесь были представители турецких и иорданских спецслужб. Здесь был бывший офицер турецкой армии, который на родине разыскивался как враг государства. Здесь были представители как спонсоров ближневосточного терроризма, так и исполнителей – террористических групп «Джебхат ан-Нусра», «Фронт Шама» и, конечно же Исламского государства. Наконец, здесь были американцы, которые и были главными спонсорами неофициального круглого стола на катарской территории – саммита, о котором не напишут в газетах и который не покажут в новостях. Хотя бы, потому что в Катаре нет и никогда не было независимых журналистов.
– Отвлекаясь на Израиль, вы отвлекаетесь на второстепенную цель! Главная цель ислама в двадцать первом веке – восстановить шариат Аллаха на территории, которую сейчас занимает Россия!
Шейх снова отрицательно покачал головой.
– Это ваш интерес. Я не вижу здесь нашего.
Американец понизил тон, заговорил доверительно и убедительно:
– Шейх, я все понимаю. Я родился в Иордании в семье дипломатов, я играл с палестинскими детьми в их лагерях. Я приносил им еду из американского посольства, когда моим друзьям нечего было есть из-за блокады лагерей силами безопасности. Я знаю, как люди вашего народа не сажали финики, потому что те финики, которые вы вынуждены были оставить в Палестине – вкуснее. Но давайте мыслить стратегически. Главная цель Ислама – установить шариат Аллаха на всей земле, и уж конечно – там, где он когда-то был установлен. Такой джихад считается оборонительным джихадом, и только такой джихад, который нацелен на установление Шариата Аллаха там, где его никогда не было – считается джихадом наступательным, я прав?
Шейх, помедлив, кивнул.