Александр Афанасьев – Меч Господа нашего. Книга 5. Прелюдия беды (страница 4)
Они проехали только до стоянки для машин обслуживающего персонала. Там его подхватили двое на белом «шевроле-Субурбан», они носили гарнитуры hands-free с едва заметным микрофоном у уха и небольшие плоские атташе-кейсы. Как потом узнал сержант – там были пистолеты-пулеметы, но не «Узи» как у Секретной службы – а германские МР-5K, которыми пользовались все элитные американские части спецопераций. Это была какая-то элитная группа безопасности – то ли ВВС, то ли ЦРУ.
Изнутри «Субурбан», в который его усадили на заднее сидение, оказался еще более удивительным. В Европе большой популярностью пользуются пикапы, переделанные из внедорожников, кузов остается прежним, просто на месте задних окон – сплошная сталь и сидений нет. Здесь же – сиденья были и были даже окна, но как оказалось – это были фальшивые стеклянные панели, прикрывающие бронированные боковины. Сиденья были поставлены так: передняя пара по ходу движения, вторая – против хода как в президентском лимузине и еще две длинные скамьи по бортам, на которых могли поместиться четверо, а если потесниться – то и шестеро. Как потом узнал сержант – эти машины делались для доставки к самолетам экипажей САК – стратегического авиационного командования. Глухие боковины требовались для того, чтобы минимизировать воздействие поражающих факторов ядерного взрыва на экипаж ударного самолета.
Они ехали какое-то время: сержант весьма приблизительно представлял, куда они ехали, потому что он сидел спиной вперед и постоянно оглядываться тоже не мог. Затем – машина остановилась и ему предложили выйти. Они оказались у какого-то здания, невысокого, приземистого, двухэтажного, выкрашеного в белый цвет. Как потом узнал сержант – а он не раз, отправляясь на задания, потом проходил инструктажи в этом здании – белый цвет и специальная краска тоже должны были минимизировать последствия ядерных взрывов, помимо двух надземных этажей существовали четыре подземных, а все стекла в этом здании, которые по ночам даже освещались – были обманкой, как и стекла в «Субурбане».
За дверьми оказался точно такой же блок-пост, бойцы охраны ВВС на нем были вооружены короткоствольными автоматами «Коммандо». Еще один досмотр, еще один поиск сначала металлических предметов, потом радиоизлучений. Вверху – стены выкрашены в зелёный цвет, но не хаки, а бледно-зелёный, на полу ковер, вытертый, но чистенький. Разведывательные фотографии в рамках на стенах, плафоны светильников в мелкой сетке – чтобы задержала осколки, если светильник лопнет при близком взрыве. Сразу понятно, что это здание не простое.
Около одной из дверей провожатые остановились, открыли дверь. На двери – как и следовало ожидать, ни таблички с именем владельца, ни даже номера.
– Проходим.
Сержант шагнул внутрь.
В просторном, хорошо освещенном кабинете с рельефной картой СССР на стене кабинете было несколько человек. Из них сержант Грегори Бунт знал только бригадного генерала Томаса Александера, офицера, лично в поле руководившего своими морскими пехотинцами во время «Бури в пустыне». Остальных он не знал. Двое были в форме морской пехоты со знаками различия майора и подполковника, еще один – офицер со сложенным под погон черным беретом, Бронзовой звездой и тремя «Пурпурными сердцами» – явно из командования спецопераций. Остальных он не знал. Двое были гражданские…
Генерал Томас Александер пошел ему навстречу – и сержант Бунт просто не знал, как вести себя в этом случае. Он видел генерала только на построениях. Бронзовую звезду ему вручал другой офицер, сейчас его не было в живых. Погиб при обстоятельствах, не подлежащих оглашению.
– Сержант Бунт. Верно?
– Да, сэр.
– Прошу к столу. Эй, найдется для сержанта чашка хорошего кофе, а?
Чашка немедленно нашлась. Не керамическая – а настоящего фарфора, сержант с опаской взял ее в руки, боясь разбить. Кофе был вкусным, настоящим, не растворимым.
– Просим прощения, что мы выбрали такой путь для доставки вас сюда, сержант, – заговорил один из гражданских, парень лет 30 с приятным, располагающим выражением лица, – но так будет лучше и для вас и для нас. Официально вы находитесь на пути в военную тюрьму в Форт-Ливенуорте и пробудете там некоторое время.
– Некоторое время, сэр? – переспросил Бунт, обращаясь к бригадному генералу Александеру.
– Время, достаточное для того, чтобы вы могли выполнить задание особой важности и секретности, сержант.
Бригадный генерал Александер махнул рукой.
– Секретность. Секретность с большой буквы С. Секретность такого уровня, что к ней нет допуска даже у меня. Я здесь нахожусь лишь для того, чтобы подтвердить – отдаваемый тебе приказ законен и еще я прослежу, чтобы по выполнении задания кое-кто не бросил тебя в полном дерьме, это понятно, сынок?
– Да, сэр.
– В таком случае, не буду вам мешать, джентльмены.
К удивлению сержанта, вышли все военные, кроме подполковника морской пехоты – и остались все штатские…
– Еще кофе, сержант?
– Не откажусь.
Кофе разливала девица в строгом сером костюме. Пока она не разливала кофе – она сидела перед небольшим чемоданчиком на столе. Прихлебывая кофе, сержант думал о том, что работа в ЦРУ имеет и свои плюсы. Например – вот эта девица, которая явно не откажется и в горизонтальном положении поработать. Этакая Мата Хари.
В отличие от своих сородичей, сержант Бунт любил почитать. И не комиксы.
– Марси, покажи ему, – велел ЦРУшник.
Девица открыла кейс, защелкала чем-то. Потом повернула кейс к сержанту – там оказался небольшой переносной компьютер. Они тогда только появлялись, стоили дорого, их обычно покупали для того, чтобы что-то писать и сохранять тексты. Книгу, к примеру, которую ты пишешь. Или меморандумы Госдепартамента США. Сержант не знал, что существуют компьютеры, которые позволяют показывать фотографии.
– Вам известен этот человек, сержант?
Сержант хорошо знал этого человека. Это был человек, которого они три года назад пытались убить. И который сам убил некоторых из его друзей.
– Айдид…
– Совершенно верно. Мохаммед Фарах Айдид, генерал-полковник армии Сомали, военный и гражданский лидер клана хабр-гадир, военный лидер действующих в Могадишо отрядов племенной милиции. Военный барон, торговец оружием, людьми, ответственный за смерть ваших товарищей. Вы помните их, сержант?
– Не надо мне напоминать, сукин ты сын, – с глухой злобой сказал сержант. – Сам-то ты где отсиживался? Может быть, это ты дал ту наводку вертолету, расстрелявшему жилой дом, а[9]?
– Сержант, вы забываетесь! – прикрикнул подполковник.
– Не нужно. Не нужно… Согласитесь, сержант, бывают и ошибки, верно? Да, мы ошиблись тогда.
– Проблема в том, что за ваши ошибки всегда платит кто-то другой.
– Сейчас наша задача сделать так, чтобы за свои злодеяния заплатил генерал Айдид. Мы не можем позволить этому мяснику хвастаться перед всем миром, что он убивал, пытал, похищал американских солдат – и остался безнаказанным. А что касается ошибок – вы знаете о том, что в Сомали снова бои, сержант? Как только мы ушли оттуда, они начали сводить счеты друг с другом. За прошлый год, по нашим данным, погибли, остались без крова, были насильственно перемещены до миллиона человек. Вам не кажется, сержант, что наши ошибки ничто по сравнению с этим?
– Возможно, вы правы, сэр, – примирительно сказал сержант Бунт, так не думая.
– Ознакомьтесь с этим. – Из-под полы пиджака ЦРУшник достал конверт. Синий, с красной полосой, на нем в верхнем правом углу написано
– Сэр, вы уверены, что я имею право это сделать? – обратился сержант к подполковнику морской пехоты.
– Открывайте, сержант, не заставляйте людей ждать, – ответил подполковник.
Сержант открыл конверт – там был только один белый лист бумаги. Заполнено на машинке, подпись, печать. Подписано было Уильямом Энтони Лейком, советником президента США по вопросам национальной безопасности.
– Ознакомились?
– Да, сэр.
– Верните.
Сержант вернул бумагу. ЦРУшник подвинул к себе пепельницу, смял лист бумаги в комок вместе с конвертом, положил комок в пепельницу, поднёс пламя зажигалки. Все присутствовавшие в комнате наблюдали, как огонь жадно накинулся на предложенную ему пищу и молчали, пока всё не прогорит…
– Вам поручается, сержант, за то время, пока вы будете находиться под следствием по обвинению в хищениях патронов и взрывчатых веществ, – проникнуть в Сомали в одиночку и убить генерала Мохаммеда Фарраха Айдида. Мы не можем позволить, чтобы он продолжал свою деятельность в Сомали, преступную по любым законам. И в то же время мы не можем позволить себе официального вмешательства. Один раз мы уже попытались помочь этому народу в открытую и выяснили, что чем больше морских пехотинцев США на улицах Могадишо – тем больше у этих ублюдков целей. Больше мы такой ошибки не допустим.
– Почему я? – спросил сержант.
– А почему бы и нет? Вы знаете местность, бывали там. Знаете язык?
– В пределах разговорника.
– Остальные не знают и этого.
ЦРУшник не сказал главную причину. Белому человеку проникнуть в Сомали, выполнить задание и уйти оттуда живым было практически невозможно. А из 300 снайперов-разведчиков морской пехоты США, как бы это не было неполиткорректно, черными были только семь человек. И Бунт по совокупности критериев подходил лучше всех.