Александр Афанасьев – Меч Господа нашего. Книга 4. Тьма под солнцем (страница 9)
Стюарт – наощупь вогнал магазин на место, дернул затвор, досылая патрон в патронник.
– Семьсот! Быстро приближается!
Винтовка бухнула – и на втором пикапе вздыбился капот, закрывая водителю обзор. Вверх ударил фонтан воды и пара – пуля разнесла радиатор и блок цилиндров.
– Прикрывающий! По машинам! Работай Башню!
Самолет медленно двинулся с места – пилоту, наконец, удалось справиться и со страхом и с машиной. Британцы бежали рядом с прыгающим на колдобинах рулежки самолетом, огрызаясь огнем. Рядом с аэропортом, с башней – суматошно палили стрелки. Здесь как в собачьей стае – все лают и ты лай.
У аэропорта что-то вспыхнуло – сильная, желтая, с черным дымом вспышка – бронебойно-зажигательная попала в бензобак и…
– Джо! Мать твою, Джо!
Майор выхватил пистолет, ткнул в затылок пилота
– Стоп! Стоп!
Зил горел совсем рядом, дым от него – хоть как-то прикрывал их.
Джек – уже тащил упавшего на бетонку Джо к самолету. Майор – прикрывал огнем. Когда Джек начал передавать Томми в руки майора, тот сразу понял – дело дрянь…
Стю выстрелил – и бронебойная пуля разбила крупнокалиберный пулемет на пикапе. Вторая – попала в двигатель…
– Взлетаем!
Джо умер молча. Только, как они взлетели. Ничего не помогло – он просто перестал дышать, вот и все. Так бывает. Пуля русской снайперской винтовки – попала в него на излете, они сначала не поняли, куда имел. Потом поняли – в плечо, сверху вниз, бронежилет там не защищает тело. Когда они совершили посадку – у них на руках был уже труп…
Посадка прошла нормально, плоскости самолета были немного повреждены, пробоины были и в фюзеляже – но ни двигатель, ни баки самолета не были повреждены. Они сели непонятно где, пилот ориентировался по небольшому городу – долина, прикрываемая здесь горным хребтом, давала десятки возможных площадок для посадки.
Они расплатились с летчиком и он улетел назад.
Майор молча расчехлил небольшую лопатку – одну, больше у них не было. Остальные – взялись за ножи, рыхлить почти каменную, иссушенную солнцем, бесплодную и безводную почву…
Когда закончили, положили Джо в могилу и накрыли его маскировочной тканью – над могилой еще одного, сгинувшего в безвестном походе непонятно ради чего британского солдата – грянули семь почти бесшумных залпов. Нормально салютовать было нельзя – привлечешь внимание местных – а оружие тут есть почти у каждого. Здесь еще относительно цивилизованная территория, называемая Пунтленд, никем не признанное государство, живущее примитивным сельским хозяйством, пиратством, контрабандой и наркоторговлей.
Стюарт Уилкинсон взял координаты могилы по GPS, чтобы вернуться сюда потом и хотел что-то сказать – но майор жестом остановил его
– Не надо, Стю. Не надо никаких слов. Просто мы потеряли еще одного товарища – и черт меня побери, если я понимаю, во имя чего.
Над могилой повисло тяжелое молчание
– Притопчите все здесь как следует – наконец сказал майор – и замаскируйте. Не дай Господь, местные наткнутся и разроют. Живы останемся – вернемся, заберем и похороним по-человечески. Если нет… черт возьми, это не самое худшее погребение для парней нашей профессии. Я пойду в город, решу что-то насчет транспорта. Контрольный срок – завтра, восемь часов утра…
Неконтролируемая территория. Порт Харадере. 26 июля 2015 года
Майор раздобыл небольшой пикап, японский, не китайский, хоть и старый. Непонятно как – то ли заплатил, то ли угнал – да никого это и не интересовало. Погрузив в него весь немудреный скарб, распределив дежурства – дежурный вынужден был стоять в кузове и глотать всю пыль местных дорог – они тронулись на юг…
Территория местная была не пустыней, но и не нормальной землей – глина, чертова африканская глина, кое-где с проблесками песка, но в основном глина, песок будет южнее. Гор здесь не было – холмы, чахлая, без листьев растительность и дорога. Точнее – несколько дорог, здесь никогда никто не ездил по одной той же дороге, опасаясь накликать беду – четверть века войны вытравили из душ людей все человеческое, тонкий слой цивилизованности сполз как обожженная пламенем кожа – и под ним проявилось все то, что составляло суть человека многие тысячи лет до Рождества Христова. Убей или будешь убит. Если тебя ограбили это плохо, если ты ограбил – это хорошо. Если тебе попался кусок – вцепись в него и грызи, никому не отдавай. Если навстречу идет человек и у него есть что-то ценное – присмотрись к немую Если он сильнее тебя – убегай, если равен силой – дерись, если слабее – сделай его своим рабом. Нормальная крестьянская африканская общинность здесь была успешно разрушена сначала итальянцами, потом местными – и тот строй, который был здесь сейчас представляя собой ту же общину, но в новом, кошмарном варианте. Полностью девальвировалось понятие труда, зато появилось рабство – теперь черные держали черных же рабов. Никто не хотел работать на земле – молодые люди из таких вот деревенек, сбившись в бригады по несколько человек, примерно одного и того же возраста, знающие друг друга с детства – уезжали от родных домов и подряжались либо пиратским главарям, либо исламским фанатикам, либо миротворцам – но те платили меньше всех и были мягкотелыми – не могли просто так убивать – потому на миротворцев работали те, кому не повезло в других местах. Кто-то подряжался на простую работу – кто по каким то причинам не мог убивать с автоматом в руках. Работали на примитивных фабриках (это в основном женщины, многие – рабыни) – разгружали в порту сухогрузы с гуманитаркой, мешки на которых написано «не для продажи» тут же везли на рынок. Понятие справедливости девальвировалось начисто, а единого общества, сомалийцев как общности – не было уже давно. Разбившись на большие и мелкие стаи – люди остервенело грызли всех, кто попадается – стараясь выжить.
В деревнях – нищих, убогих, с утоптанными тысячами человеческих ног дорогами – тропинками, с хижинами, сделанными из всего из чего придется – были и приметы цивилизации: антенны, значит – где то было радио, а где-то телевизор и возможно – даже интернет. Они видели это издалека, с высоких холмов, не решаясь подойти ближе. Везде – их поражало огромное количество детей: чем беднее была страна тем больше она производила детей. Дети игрались с палками и ждали – пока подрастут и пойдут по пути взрослых…
Везде, на всем – была печать убогости и беспросветной нищеты. То и дело они натыкались на какие-то развалины – возможно, еще римского периода. Развалины напоминали о том, что здесь когда-то был благодатный край, одна из житниц Рима.
Они старались не показываться на дорогах, но иногда выходили и к ним. На дорогах – было движение: внедорожники, пикапы, старые тяжелые грузовики с высокими бортами и людьми, сидящими поверх груза: автобусов не было, а водители – таким образом подрабатывали лично себе. Иногда встречались остовы горелой бронетехники, один раз они наткнулись на совсем свежий танк Т55, подбитый ракетой. Скорее всего, ракетой с беспилотника: ЦРУ не дремлет и следит, чтобы происходящее здесь не выходило за определенные рамки. Танков у местных банд – не должно было быть.
Они ехали по выжженной, превращенной гражданской войной в пустыню стране – и настроения им это не добавляло…