Александр Афанасьев – Лекарство против морщин (страница 10)
Гражданская война назрела и должна начаться
Мрачно, но верно. Демократические преобразования не удались, Братья-мусульмане не смогли стать объединителями всего Египта – в итоге к власти пришел новый «отец нации» – маршал аль-Сиси (почти сразу после прихода к власти он «продлился» до 2032 года, хотя обещал уважать конституцию). Лучший вариант из худших. Проблема в том, что разбитая чашка остается разбитой даже если ее аккуратно склеить. Маршал не смог дать народу работу, не смог перезапустить туристическую индустрию, не смог, наконец, дать народу надежду на лучшее. И свой кредит доверия он, в общем-то, исчерпал. Гражданская война – она ведь начинается не из-за того что нечего есть, от этого бывает максимум бунт или погром. Гражданская война начинается от ненависти и отвращения к самим себе и к тем, кто рядом. От понимания того что опять – в который уже раз – не сделали, не сумели, не получилось, не вышло. И из этого понимания рождается оргия самоуничтожения, которую здравым умом не понять.
А у нас – контракты на зерно и на подсолнечное масло, крупнейшие во всем регионе (Египет давно сидит на наших продуктах, они достаточно хороши для своей цены и их много) и контракт на постройку атомной станции на четыре энергоблока. Асуанская плотина в квадрате. Построим – на дешевую атомную энергию и переизбыток рабочих рук можно строить заводы, привлекать инвесторов. Нет – все так и рухнет к вящей радости американцев. Но для этого – надо остановить надвигающуюся гражданскую войну. А мне сейчас – надо найти Ирину Корман, которой повезло быть не просто простушкой – а крестницей одного из самых могущественных чиновников России.
***
Каирский международный – был огромен, и все еще держался, как один из оплотов цивилизации в мире надвигающегося варварства – стекло, траваллаторы, переходы, дьюти-фри. Когда садились – под крылом хорошо был виден Египет: бетонные коробки зданий в море бесконечной серости пустыни. И это Каир – он стоит на Ниле, дельта которого – одно из самых плодородных мест мира, тут снимают по три – четыре урожая в год. Большая часть страны, процентов восемьдесят – это безжизненная пустыня, где вообще никто не живет. И почти все население Египта, больше половины – концентрируются в двух крупных городах – это Каир и Александрия. В первом с пригородами проживает двадцать три миллиона человек12, в другом больше пяти. Двадцать три миллиона человек – это полторы Москвы, в одном месте. Если начнется – ни одна армия мира не сможет ничего сделать. Нет такой армии, которая бы смогла взять под контроль двадцатимиллионный бунтующий город…
Контроль я прошел быстро – паспорт правильный, израильской визы нет, саудовской тоже, вещей почти нет. На выходе – подошел к мужикам из нашей телекомпании, которые грузили в бусик аппаратуру
– Место до города найдется? Заплачу.
Телевизионщики переглянулись – они только что солидно закупились в дьюти-фри. Водкой. Я впрочем, тоже. Водка в мусульманской стране, если ее не светить – может открыть многие двери…
– Зачем, так возьмем.
– Ну, спасибо…
***
Движение на каирских дорогах – по московским меркам полный беспредел, хотя по сравнению с тем, что было, когда я тут учился – изменения к лучшему очевидны. Когда я тут учился – на весь город был один или два светофора и столько же регулировщиков движения. Дорожной полиции не было вообще, но не было и серьезных ДТП потому что весь город перманентно стоял в пробке. Ехали, как Аллах на душе положит, от одной пробки к другой, лезли в любую щель. Между движущимися машинами как-то протискивались пешеходы. И все это сопровождалось какофонией сигналов и руганью из открытых окон машин…
Сейчас, по крайней мере, на основных дорогах появились знаки, указатели и разметка – и на них даже обращали внимание. Окна закрыли – потому что сейчас даже в недорогих машинах есть климат-контроль. Огромные рекламные щиты нависали над дорогой, рекламируя смартфоны, халяльную еду и исламский банкинг.
При этом – среди следов от пуль на стенах, исламские граффити, знакомый до боли знак – сжатый кулак, запястье обмотано колючей проволокой – символ исламской революции. Броневики… автоматы… черные глазницы окон с сажей от языков пламени на стенах.
Как в Сирии закончилось – так тут и началось. Никто не понял и вряд ли когда-то поймет подвиг Сирии – она дала всем передышку на несколько лет, приняла удар на себя, дала время подготовиться. Если бы не Сирия – здесь полыхнуло бы еще в двенадцатом.
Что сделал Египет, чтобы подготовиться к удару людской стихии? Ни-че-го. Просто выбрал нового отца нации – чтобы было кого ненавидеть и на кого спихивать вину.
Водитель бусика – говорил по-русски, телевизионщики дали ему диск, он с радостью вставил его в проигрыватель. Зазвучало, резануло по нервам болезненно-тревожное, совершенно неуместное здесь…
Я помню эту песню по сериалу «Бандитский Петербург». А первый раз я его увидел в саддамовском Ираке – купил на развале на рынке… ввезли контрабандой, а так как иракцы в большинстве своем русский знают – такой товар пользовался спросом. Смотрели его тогда еще на видеокассетах, почти подпольно, по телевизору, запитанному от дизель-генератора…
И вот теперь эта музыка звучит здесь – в очередной стране, находящейся на грани катастрофы. Ирак от силовой демократизации мы тогда не спасли – не было у нас тогда сил остановить американцев.
Все правильно. Долги надо отдавать…
Интересно, кстати, почему Корнелюку и вообще авторам этого сериала – никакой премии не дали, никак не отметили. Все ведь поют и не только в России…
***
Поселился я как и журналисты – в Рамзес-Хилтон или Нильском Хилтоне, расположенном на Нильском корнише, у самого берега реки Нил, в самом живописном месте города. Его в свое время строили американцы – строили для себя, роскошно, с казино, с собственным бассейном. Сейчас отель забит китайцами и журналистами со всех стран, американцев почти не видно. Зато перед входом – колючая проволока и бронемашины. Sic transit gloria mundi.
Номер был старенький, небольшой по площади и с хриплым кондиционером – зато на самом верху, если морская пехота США будет проводить экстренную эвакуацию – далеко бежать не придется. Из окон открывался чудный вид на Нил и кварталы города. В том месте, где был каирский майдан – были видны черные столбы дыма. Это готовят еду, а так как с деревом тут туго – жгут или солярку или даже старые покрышки…
О дивный новый мир, каким мы его создали…
Я сел на кровать… кровать была по-американски большая, сильно отнимая место у номера. Почему то пришла в голову мысль – то, что мы видим сейчас лучше или хуже того, что было в девяностые? Для нас, русских – понятно, что лучше, для нас девяностые – это то, что не должно повториться никогда. А как насчет египтян, например? Девяностые для них – экономический рост, первые годы туристического бума, высокий сезон которого пришелся на нулевые, Мубарак еще такой молодой – он в восемьдесят втором заступил на пост, девяностые – его расцвет как политика и лидера. И вроде бы не на что жаловаться – но почему и здесь с такой яростью кричат: смерть Америке? Им то Америка что сделала?
Загадка человеческой души…
***
Надо было пройтись. Погрузиться с головой в новую страну… вспомнить старое… вспомнить Багдад… вспомнить Исламабад… вспомнить Пешавар…
И знаете что… я не согласен, что мы – европейцы. Мы подтянулись до Европы чудовищными усилиями – но место наше не в Европе.
Наше место – здесь…
Майдан в Каире – находился на площади Тахрир, главной площади египетской столицы, построенной на месте снесенных британских бараков. Площадь была большой, ее максимальная вместимость до трехсот тысяч – но места все равно не хватало. Тут было главное административное здание Каира, в этой бетонной громаде были собраны все службы, сюда надо было идти, чтобы получить, например прописку. Рядом с Тахриром – американское посольство, которое тоже осаждали протестующие – а улица ведет к мосту Каср, который один из главных мостов столицы и там постоянно движение. Ну и власти постарались – перекопали весь Тахрир, чтобы «установить йолку» – власти везде одинаковые, как и протестующие. Но Майдан так не остановить – ямы засыпали, техника теперь была в руках протестующих.
Мне все равно надо было идти в гавазат (местная паспортно-визовая служба) получать местную визу, вид на жительство – икаму. Если не получишь, запросто попадешь в калабуш – тюрьму, потому как сейчас военное положение, это раньше только штрафовали. А в калабуше жизнь нелегкая. Там в частности, не кормят…